Чтение онлайн

В ее голосе звучит искренняя тревога за меня. Интересно, что бы она сделала, если бы узнала, кто я такая. И кем является мой брат.

— А что, если я скажу, что убегаю от мужчины из мафии?

Дагни тяжело вздыхает, а потом разворачивается и садится рядом со мной. Наверное, со стороны это выглядит довольно нелепо — мы обе в платьях и украшениях на десятки тысяч фунтов, сидим на полу в ванной комнате чужого особняка.

— Примерно то же самое сейчас происходит с моей лучшей подругой, — говорит она, на мгновение задумываясь. — Хотя, кажется, теперь она скорее не убегает, а наоборот, бежит к нему. Я почти уверена, что она влюбляется в преступника.

— А он? Отвечает ей тем же?

— Он? — фыркает Дагни. — Если бы он мог сделать так, чтобы она больше никогда не смотрела ни на кого и ни на что, кроме него, то сделал бы это.

Как и Маттео.

Или… вернее, как Маттео сделал бы десять минут назад, до того, как я сорвала вуаль со своей настоящей жизни.

Я тихо хмыкаю и откидываю голову назад, упираясь в дверь, и замечаю повязку на ее ладони.

Она ловит мой взгляд.

— Повязка драматичнее, чем сама рана, — успокаивает она. — Я случайно обожглась, когда отпаривала свадебное платье сегодня днем. Кожа покраснела и распухла, поэтому не хотела оставлять ее открытой. — Она вздыхает, глядя на руку. — Но шрам, скорее всего, останется.

Что-то в ее словах задевает меня, но я не совсем понимаю, почему.

— Надеюсь, не слишком болит, — говорю я.

— Почти не чувствую. К тому же, несколько месяцев назад в меня стреляли, по сравнению с этим, ерунда.

— В тебя стреляли? — я в ужасе. — Какой преступник сделал это?

— Тот самый, который одержим моей подругой.

Я таращусь на нее, онемев от шока.

— Вау… Удивительно, как спокойно ты об этом говоришь.

— О, он психопат. Без сомнений, — отвечает, ковыряя нитку на повязке. Потом поднимает глаза. — Но часть меня все равно хочет, чтобы однажды кто-то любил меня также сильно, понимаешь?

Я понимаю, Дагни. Очень хорошо понимаю.

Она, видимо, все читает по моему лицу, потому что подмигивает и мягко толкает меня плечом.

— Так что, твой мафиози идет за тобой или нет? — с игривой улыбкой спрашивает она. — Потому что, по-моему, ты ведь хотела, чтобы он пошел, разве не так?

И Дагни права.

Я действительно хотела, чтобы Маттео пошел за мной. Хотела, чтобы ему было не все равно. Чтобы он сорвался от злости и боли, дал мне шанс объясниться, даже если я знала, что он никогда не примет мои оправдания.

Но он не пришел. Мы просидели у этой двери еще полчаса.

Маттео так и не появился.

Валентина

Усевшись на диван, я сижу, уставившись в никуда, как делаю это уже, наверное, четырнадцать часов подряд.

Четырнадцать часов, в течение которых мучаю себя всеми возможными сценариями, объясняющими, почему Маттео до сих пор не дал о себе знать.

Я думала или, может, надеялась, что он будет ждать меня у двери, когда вернулась домой, но его не было ни у двери, ни в моей квартире.

Никаких звонков и сообщений.

Никакой связи.

Никаких признаков его присутствия.

С каждым часом все реальнее становится ужасающая мысль: он вообще может не прийти, не объясниться, а просто исчезнуть из моей жизни, и на этот раз окончательно.

Жестоко.

Это было бы жестоко. Но, с другой стороны, я и сама была с ним жестока.

Может, он решил, что именно такого обращения и заслуживаю. Я даже не могу с этим спорить, хотя мысль разрывает мне сердце.

Пытаться отвлечься — бесполезно.

Даже думать об Адри только лишнее напоминание, что если потеряю Маттео, то вместе с ним потеряю доступ к клубу, и ко всем возможностям.

Он сказал, что первое, что сделал на посту Дона на прошлой неделе, — приставил к Энцо еще нескольких проверенных людей, поручив им выяснить, где находится база той самой сети сексуальной торговли.

Теперь я никогда не узнаю результатов этих миссий. Придется начинать все с нуля. Все мое время в Firenze потрачено впустую.

Схватив подушку, прижимаю ее к лицу и кричу. Она отлично заглушает мои вопли, даже слишком.

И это бесит.

Меня вообще все бесит с прошлой ночи.

Я выругалась, когда утром открыла глаза и поняла, что что вчерашний день не был кошмаром, ворчала, когда уронила бутылку с шампунем в душе, после того как выдавила немного на ладонь, орала, когда крышка блендера слетела, пока готовила смузи, и чуть не сорвалась окончательно, когда, после всего этого, проверила телефон и увидела, что Маттео так и не позвонил.

В общем, я метаюсь между горем и злостью, как какой-то маниакальный йо-йо.12

Бесполезная подушка летит в стену и издает при этом неожиданно удовлетворяющий глухой звук.

Мне срочно нужно завернуться в кокон заботы о себе, иначе я правда сойду с ума. Беру пульт, включаю случайную серию «Друзей», хватаю ближайшую свечу с кофейного столика и иду на кухню.

Вымещая раздражение на неодушевленном предмете, я с силой ставлю свечу на стол и роюсь в ящиках, пока не нахожу зажигалку. Все остальные свечи отправились в мусор, когда узнала о фобии Маттео, но эту мне подарила Аврора на прошлой неделе, чтобы подбодрить, когда он молчал. Кажется, самое правильное — сжечь ее к черту, чтобы заставить свое тело расслабиться, хочет оно того или нет.

Снова появляется это ощущение. То самое, что шепчет, будто я упускаю нечто очевидное.

Кручу колесико зажигалки над фитилем, и искры разлетаются. Почему-то именно эти искры соединяют все точки.

Огонь.

Свеча.

Дагни обожгла руку.

И Адриана обожгла палец утюжком для выпрямления волос в тот вечер. Тот самый палец, на котором она носила обручальное кольцо мамы.

Фитиль загорается у меня на глазах.

Я же видела этот ожог на снимке с полароида. Просто не обратила внимания. Не подумала, что это важно. А может, и правда не важно, но слова Маттео звучат у меня в голове: — Откуда ты знаешь, что Адриана мертва?

Я хлопаю по карманам в поисках телефона. Руки трясутся так сильно, что едва не роняю его, разблокировав экран и набирая номер Папы.

Он отвечает после первого гудка.

— Милая, — говорит он с теплотой в голосе, ни следа от того жестокого наркобарона, которым является.

— Привет, — отвечаю я. Мне не терпится сразу перейти к делу, но не могу так резко, иначе он начнет волноваться.

— Hace demasiado tiempo, mija. Te he echado mucho de menos.13— Внутри поднимается волна вины. Мне правда следовало чаще выходить на связь. Он бы отвесил мне подзатыльник за такие мысли, но он ведь не молодеет. — ?Como has estado?14