Чтение онлайн

Теперь, когда мы с семьей гуляли по Magic Mountain, мне казалось, что любовь, которую я старался дарить своим друзьям и близким, отражается в ответ, искренне и без всякого умысла, причем от незнакомых людей.

Это стало необычайно важным событием в моей жизни. Для меня открывался новый портал, в котором я мог использовать свою так называемую славу, чтобы реально изменить жизнь людей. Если бы я мог добиться реальных перемен в окружающем меня мире , то, несомненно, именно в этом заключался главный урок того утра на льду. Если я мог выходить на публику и получать только любовь и добрые пожелания, то, несомненно, я должен был отразить эту любовь в ответ и удвоить то, что было самым главным в этом инциденте и его последствиях: триумф любви над смертью.

Тем не менее, вращающиеся колеса шоу-бизнеса продолжали крутиться, и я знал, что в какой-то момент мне придется вернуться к работе. Но даже тогда я чувствовал, что теперь эти колеса вращаются по-другому.

Когда на горизонте замаячила премьера "Ренервации", мне захотелось сделать как можно больше рекламы, чтобы люди знали, что их нужно смотреть. Изначально Disney вполне справедливо сомневался, стоит ли откладывать показ, учитывая серьезность того, через что мне пришлось пройти, и думал, что, возможно, я физически не справлюсь с рекламой телешоу. Но мы все так усердно работали над шоу, что теперь, когда мое место в культуре начало меняться, оно казалось еще более актуальным, и я хотел, чтобы его увидели. (Я также хотел, чтобы мир увидел, что у меня все хорошо и что можно преодолеть самые худшие трудности). Поэтому в понедельник, 10 апреля, через три дня после "Волшебной горы", я отправился на шоу Jimmy Kimmel Live!, чтобы сделать свое первое публичное выступление после инцидента.

Когда я выходила в тот вечер, неся трость, меня снова ошеломила реакция людей, настолько, что я заставила себя станцевать короткий танец, прежде чем сесть. Окинув взглядом толпу, я почувствовала, что то, через что я прошла, гораздо важнее того, кого я играла в кино, и там, в конце первого ряда, сидели моя мама, Ким, Кайла, Ники и Алекс, их улыбки были шире, чем миля. "Они были рядом со мной все это время", - сказала я Джимми, пока мы болтали. И чувствовал ли я в этих улыбках, что они тоже начинают выздоравливать?

Через несколько дней, в четверг, 13 апреля, мы провели премьеру Rennervations в отеле Eldorado Hotel and Casino в центре Рино. Это был шанс показать обществу некоторые из интересных вещей, которые мы делаем, чтобы переоборудовать автомобили для таких сообществ, как Рино, и поблагодарить всех за любовь и поддержку во время и после инцидента.

Неделей ранее в эфир вышел фильм "Джереми Реннер: Интервью Дайаны Сойер - история ужаса, выживания и триумфа" вышла в эфир. Дайан не только взяла интервью у меня и моей семьи о случившемся, но и разыскала доктора Альтхаузена, некоторых сотрудников службы спасения, Барб и Рича, которые сыграли решающую роль в моем выживании. До этого я и не думала предавать огласке подробности инцидента - честно говоря, я просто пыталась жить дальше, и мне предстояло еще так много сделать для исцеления. Но как я был потрясен выражением лиц моих друзей-актеров, которые открыли мне истинные масштабы того, что со мной произошло, так и внимание, казалось, пришло ко мне без моих усилий и подчеркнуло, что отнюдь не частная катастрофа, а история выживания, на которую обратил внимание весь мир.

Я искренне считала, что буду продолжать выздоравливать и в конце концов все пойдут дальше, но на самом деле то, что я пережила, вызывало отклик не только у меня и моей семьи. Поэтому было вполне естественно продолжать рассказывать о процессе выздоровления, ведь речь шла уже не обо мне и не о том, что я пережила, а о том, что любой человек, если он сочетает информацию с любовью, может выжить и даже процветать, когда случается самое страшное.

Я понимал нежелание Disney двигаться вперед в соответствии с согласованными сроками создания Rennervations, но в конце концов я заставил себя кричать им. "Ни за что!" сказал я Диснею, этому бастиону семейных развлечений. "Я прекрасно выгляжу! Я смогу пройтись по красной дорожке. Мы слишком усердно работали, чтобы отложить это шоу". В моем воображении мы публично разобрались с инцидентом, дав интервью Дайане Сойер, и теперь мы могли транслировать Rennervations на Disney+, а потом наступит лето, и жизнь просто продолжится.

Я ошибался насчет последнего. Эффект пульсации от этого инцидента становился все шире и шире. Теперь я никак не мог просто отмахнуться от него и сделать вид, что ничего не произошло, или даже преуменьшить его глубокий смысл. Я начал слышать от многих людей, которые сами пережили травму: Они теряли конечность, разрывали колено или попадали в ужасную аварию. Один парень, профессиональный футболист, у которого была похожая травма голени, начал писать мне, говоря, что я его вдохновляю, что бы это ни значило. Но я согласился - если это означало возможность искать положительные моменты вне себя, создавать более глубокое повествование о такой, казалось бы, банальной вещи, как несчастный случай при уборке снега, то я был полностью согласен.

Когда в тот вечер в Рино закончилась премьера фильма "Реннервация", я выходил из зала, и мне показалось, что я услышал, как женский голос окликнул меня по имени. Люди постоянно выкрикивают мое имя на публичных мероприятиях, но что-то в тоне этого голоса остановило меня на месте.

Ранее, когда мероприятие только начиналось, Барб Флетчер пыталась найти место, где можно было бы присесть, но место было переполнено. Ким и Алекс случайно наткнулись на нее и быстро привели ее посидеть с семьей, потому что теперь она была членом семьи. Позже, когда Барб выходила из зала, она увидела меня и хотела поздороваться, но меня окружила толпа людей.

Но ее голос заставил меня замереть. Это была она, женщина, которая в течение сорока пяти минут прислуживала мне несколько месяцев назад, настоящий ангел, отложившая в сторону свою собственную душевную боль, чтобы помочь мне выжить. Наши глаза встретились, и я протиснулся сквозь толпу. Я ничего не сказал, потому что не было слов, а просто схватил ее и обнял так крепко, как только могло обнять мое все еще разбитое тело. Я не собирался отпускать ее; Барб, в свою очередь, положила голову мне на плечо, и я услышал, как она что-то сказала.

"Просто не пришло твое время", - шептала она. "Ты делаешь много хорошего для людей, много хорошего для этого сообщества. Вот почему ты все еще здесь".

Я ничего не мог сказать ей в ответ: это была слишком важная встреча, чтобы адекватно выразить ее на языке.

К счастью, Эва сказала все, что я хотел бы сказать. Она увидела, как меня обнимает Барб, и подбежала, чтобы обнять ее тоже.

"Большое спасибо, что спасли моего папу", - сказала моя удивительная дочь.

Это была первая встреча с моей соседкой Барб после того случая, и я прижалась к ней и не отпускала. Я так глубоко рыдала от любви и благодарности каждой клеточкой своего тела, своей души, всей своей семьи. Сейчас я чувствовала себя самой уязвимой и глубоко благодарной после того случая. Барб тоже расплакалась, уткнувшись мне в плечо, а Ава, ангел, ради которого я жил, обвила нас обоих своими крыльями.

Как сказал Кристофер Винсент в интервью журналу People в то время, физически я был, вероятно, лишь "на восьмой части пути". "Мы только поцарапали поверхность того объема работы, который ему предстоит", - сказал он. "Как только кости заживут, мы сможем по-настоящему запустить мышцы, увидеть, какие суставы повреждены и какие нервы. Мы должны восстановить силы".

Тем не менее, тело - прекрасный инструмент. Да, с ним нужно работать, на него нужно давить, но если порвать мышцу и поработать над ней, она вернется более сильной. Именно это и происходило со мной. Моя семья стала замечать, что теперь я выгляжу даже более подтянутым, чем до того случая.

Но тело было лишь половиной уравнения - я знал, что мой мозг все еще может все испортить, поэтому огромная часть моего внимания и стремления была умственной. Выздоровление - это одиночество; сколько бы любви меня ни окружало (а любви у меня было больше, чем вы можете себе представить), на беговой дорожке или на стационарном велотренажере все равно оставалась только я, и по ночам я пробиралась через реки боли. Все, что я мог сделать, - это "геймифицировать" свое восстановление, ставя перед собой задачи стать лучше, чем я был накануне или за час до этого, побуждая себя сделать следующий шаг, так же как месяцами ранее на льду я побуждал себя выдохнуть воздух, чтобы снова вдохнуть его.