Мой следующий вздох: мемуары
Шрифт:
Этим человеком был я. Подпись к посту гласила: "Сегодня исполняется 10 месяцев восстановления... Первая попытка заняться чем-то подобным (особенно на крутом подъеме), и я был доведен до слез от радости, надежды и благодарности за всю вашу поддержку вместе с моей семьей и друзьями... Я продолжаю двигаться по многим причинам, но вы - мое топливо".
Не так много месяцев назад врачи сказали мне, что я больше никогда не смогу ходить, а если и смогу, то буду ходить с трудом. "Наверняка, - сказали они, - вы больше никогда не будете бегать".
За неделю до Дня благодарения я совершал пробежку по своей подъездной дорожке. Помимо физического триумфа, я почувствовал прилив уверенности в своем сердце и мозге, что было даже более значимо, чем сам факт первого бега. Следующий шаг, а затем следующий шаг, и так до конца моего выздоровления. И не успеешь оглянуться, как человек, который должен смешно ходить, уже бегает.
Я пробежал мимо камеры к своему дому, где, как всегда, меня ждала семья.
А потом пришло время сразить еще одного дракона: Я собирался вернуться на снегоход и запустить его.
Я снова взялся за эту штуку, потому что не собирался позволять ей преследовать меня. Мама хотела сжечь его, но я уже давно решил, что вместо монстра снегоход станет маяком любви, которая укрепилась в моей семье.
Забраться обратно в кабину было нормально, завести машину - нормально, просто переместить ее из одной точки в другую - нормально, потому что я знал, как с ней работать.
Однако было немного тревожно, когда, спрыгнув со снегохода, я обнаружил, что маленькие кусочки моей одежды все еще застряли в гусеницах. Там была часть моей шляпы; там были полоски моей одежды. Шерифы удалили большую часть этих вещей, когда конфисковали машину во время своего формального расследования, но кое-что они упустили, и вот оно.
Эти кусочки одежды стали еще одним символом чего-то глубокого. Мое тело действительно могло выжить после того, как его затащила под себя и раздавила эта машина. Стоя на рельсах - кнопка STOP была нажата, ручной тормоз затянут - я подумал: "Человеческое тело - впечатляющий образец биологии, чувак.
А потом я благополучно спрыгнул вниз и направился к дому.
ЭПИЛОГ
.
СОХРАНЕНИЕ ЛАГЕРЯ
Я всегда буду выздоравливать, это никогда не закончится. Но я принимаю это; я не ною по этому поводу. Учитывая, что мне уже перевалило за пятьдесят, мне уже нужно было уделять много внимания своему телу, гибкости и суставам, так что это счастье - делать это с глубокой ответственностью и радоваться этому.
Но это не всегда легко (и никогда не бывает безболезненно). Возвращение на съемочную площадку "Мэра Кингстауна" для съемок третьего сезона, как я это сделал в начале 2024 года, было, пожалуй, даже более физически сложным, чем я себе представлял.
Начнем с того, что я обычно сам занимаюсь каскадерской работой, но смогу ли я вообще эффективно работать, учитывая мои физические ограничения? Оказалось, что задача была не только физической, но и психологической. Вместо того чтобы беспокоиться о своей силе, я должен был подумать, смогу ли я управлять своими конечностями, учитывая, что сила суставов и мышц у меня все еще ограничена?
Первый трюк, который я должен был сделать в "Мэре", - вырубить пару мафиози на мокрых ступеньках. Мы поставили все так, чтобы каскадер мог выполнить это действие, если я не справлюсь, но в итоге это сделал я, и все прошло лучше и быстрее, чем мы даже предполагали. На самом деле, несмотря на то, что я должен был ударить парня, в итоге я прыгнул и ударил его как супермен. Пока я это делал, вдалеке послышались одобрительные возгласы из режиссерской палатки за пределами съемочной площадки. "Мэр вернулся!" - сказал кто-то. "Джереми вернулся!"
В тот день у меня появилось много надежд: я все еще мог выполнять работу, и это также означало, что сценаристы могли писать то, что хотели (например, режиссерские указания типа "Майк разбивает плохих парней").
Мы снимали эту сцену на третьей неделе съемок (хотя она появилась в первом эпизоде), когда я была еще довольно хрупкой. Начнем с того, что в Питтсбурге, где мы снимали сериал, было холодно - на земле лежал снег и лед, что не очень хорошо для моего организма. Я начал засыпать на съемочной площадке, и был момент, когда врачи решили, что мне нужно вообще покинуть Питтсбург и отправиться домой, чтобы как следует отдохнуть. Не слишком ли быстро мы двигались? Съемочный день может длиться четырнадцать часов, поэтому мы ограничили мой график восемью часами, и это помогло.
Но на самом деле все дело было в том, что мои анализы крови были просто мусорными. Я не мог преобразовать в энергию все, что принимал. Я постоянно испытывал усталость. Мой уровень тестостерона составлял 200 единиц, в то время как должен был быть около 1100. Переливание крови, операции и все повреждения, полученные в результате инцидента, ужасно истощили меня, и мое тело прилагало огромные усилия, чтобы восстановиться на клеточном уровне. К счастью, они могут количественно оценить этот процесс с помощью еженедельных анализов крови, чтобы увидеть, что организм вырабатывает недостаточно, а что избыточно, а затем подобрать добавки и инъекции для повышения уровня моей энергии.
Я был постоянным научным экспериментом. Например, с помощью панелей мы узнали, что мое тело очень хорошо реагирует на инъекции тестостерона. Мы обнаружили, что я могу принимать относительно небольшое количество препарата и получать отличные результаты - люди принимают в четыре раза больше, чем я, каждую неделю, чтобы получить те же результаты, которые я могу получить за десять дней. Но все равно, перед тем как отправиться в Питтсбург, чтобы начать третий сезон, я был слаб и набирал вес - я тренировался четыре-пять дней в неделю, чтобы подготовиться к съемкам, и все равно был на тридцать фунтов тяжелее, чем когда-либо. Мои органы набрали столько жира, чтобы защитить их после травмы, и не хотели его расходовать. Это было жестоко.
Чтобы исправить ситуацию, я, как и тот парень, который отказался от лекарств, голодал четыре дня, что привело к шоку моего организма и заставило его съесть жир со всех моих органов.
Я сбросила пятнадцать килограммов до приезда в Питтсбург 8 января, через год и один день после моей первой операции в Cedars. Большую часть съемок я все еще испытывала проблемы с энергией, но примерно к десятой неделе я начала чувствовать себя гораздо лучше.
Я понял, что для того, чтобы сделать то, что мой разум по-прежнему считает легким, требуется гораздо больше времени. Мое новое тело реагирует гораздо медленнее, чем раньше, и я немного нетерпелив, поэтому я толкаю его все сильнее, сильнее и сильнее. А потом с этим нетерпением приходит уныние, потому что это много тяжелой работы ради нулевого, мать его, результата.
Но что еще мне делать? Это дорога с односторонним движением, о которой я говорил. Конечно, может быть, однажды я просто перегорю и стану весить четыреста фунтов, хотя я тренируюсь семь дней в неделю и не ем ничего, кроме куриных грудок и брокколи. Брокколи, куриные грудки и силовые тренажеры работают для всех остальных людей на планете, но для меня это просто занимает больше времени, я думаю. И дело не в том, что я пытаюсь набрать мышечную массу. Мне просто нужно укрепить суставы, чтобы я могла нормально ходить и бегать. Мне еще предстоит обучить свой мозг работать в новой реальности, но все, что у меня есть, - это время. Оно не будет потрачено впустую.