Чтение онлайн

Подождав, пока все рассядутся, вышел к экрану, поблагодарил всех за участие и визит, низко поклонился и уселся в первый ряд – весь сеанс буду активно крутить башкой, отслеживая реакцию зрителей. Слева от меня уселась Хэруки, а справа, на правах главной звезды, волнующийся Сатоши-кун со своей мамой.

[Фильм – «Проклятие» образца 2002 года.Таймкоды описываемых сцен будут даваться в квадратных скобках ]

На экране появился кусающий окровавленные пальцы небритый Рику-сан – уговорить его отпустить многодневную щетину было непросто, но у меня получилось. Трясущиеся кадры сменяют друг друга, и вот он хватает за шкирку временно перекрашенного Сакамото-сана [0.0.48 ] – прости, котик, пока я жив, никакого больше сухого корма – только лучшие сорта влажного и рыбка. Рисующий всякое Сатоши-кун профессионально убегает в шкаф, из чего зритель может сделать вывод, что насилие в этой семье – не редкость. Лежащая в ванне Есикава-сан вполне достоверно играет «труп».

В роли «Центра социальной защиты» выступает офис «Хонды». В роли Рики – наша староста Кейко – у нее подходящая прическа. Задание ей выдает Сэки-сан.[0.2.33 ]. В эпизодической роли – Иоичи.

Кейко находит дом Такунага, заходит, видит срач и качающуюся люстру – стоящий на лестнице рядом с оператором я толкнул ее палкой [0.4.48].

Мама Есикавы-сан водит рукой по мутному стеклу – пришлось нанять человека, который вставит такое. Душераздирающий скрип, равно как и пронзительный возмущенный «мяв», взяли из предоставленной звукорежиссером библиотеки звуков. Кейко открывает дверь, и начинается длинная сцена взаимодействия со старушкой – благо они сразу нашли общий язык, и к концу съемок эпизода мама Есикавы-сан уже называла няшу-Кейко «внученькой». Сцена идет своим чередом, и ничего прямо «страшного» в ней нет до тех пор, пока Кейко не находит скомканную, рваную фотку семьи из пролога [0.7.47] – лицо Есикавы-сан вырезано, и зрители понимают, что дом – тот самый.

Кейко находит оклеенный скотчем шкаф, тревожная музыка, САСПЕНС, девушка вполне достоверно отыгрывает испуг, открывает дверь шкафа [10.21], и зал облегченно выдыхает, видя мирно дремлющего на верхней полке Сакамото-сана. Это они зря, потому что оператор сдвигает камеру на пару шагов, и показывает нам сидящего на нижней полки Сатоши-куна, заставляя зал пискнуть. Процесс «нагнетания» успешно пошел! Ух, что будет дальше! Сцена продолжается, а я вспоминаю диалог с Кейко во время съемок:

– Что это за ерунда, Иоши-кун? Я бы на месте Рики сразу свалила из такого жуткого места!

– А она не может и не хочет – проклятие уже на ней, от него никак не избавиться. Правило в этом фильме всего одно – зашел в дом – сдох!

– Именно так, Иоши-кун! – Влезла в диалог мама Есикавы-сан, – Мы, как японцы, твердо знаем, что зло – истинное зло! – невозможно остановить, так что, моя милая Кейко-тян, – Бабушка с милой улыбкой потрепала Кейко за щечку, – Ты уже мертва!

Вот и второе появление Сатоши-куна [13.11] – он держится ручками за деревянную решетку окна под потолком, а я держу его за ноги – не достает же. Меня, само собой, не видно – меня вообще в фильме нет.

Познакомиться с Тошио Кейко не позволяет зловещее бормотание временно «ожившей» матери Есикавы-сан. Ух, че щас будет!

Поворот камеры в темноту – сюда вместо тревожных звуков оригинала, я, не удержавшись, добавил жуткий эмбиент из каких-то ужастиков из будущего. Звук настолько понравился звукорежиссеру, что он попросил позволения добавить его в библиотеку студии, где происходила «сборка» фильма – как студия называлась я не запомнил. Рику-сан все равно все записал. [14.47] – дебют горлового скрипения – его записали в моем исполнении. Поворот камеры – на маму Есикавы-сан опускается зловещая тень. Зал пищит девичьими голосами, Хэруки покрепче сжимает мою ладошку. Врезка широко распахнутых, налитых кровью (помогли специальные капли) глаз Есикавы-сан – не удержавшись, усилил этот момент резким громким звуком. К скримерам в этом времени народ не привык, поэтому реакция зала – закачаешься! Не страшно только Сатоши-куну и маме Есикавы-сан – они ехидно улыбаются. Конец первой арки.

Семейную пару из второй играют Курихара-сенсей и ее муж – у меня оказалось на редкость мало взрослых знакомых японок. Мама Есикавы-сан присутствует и в этой сцене, обеспечивая связь между эпизодами. Нелинейное повествование такое нелинейное. На [19.11] Сатоши-кун на глазах у напуганной матери хватает бледными (грим) ручками Сакамото-сана и утягивает за угол. Зал нервно хихикает. Курихара-сенсей идет за сыном, кошачий рев, крик, лицо моей учительницы музыки крупным планом, конец сцены. Зал скорбно молчит. Арка семьи продолжается своим чередом, на [22.17] за спиной звонящего по телефону папки деловито проходит бледненький Сатоши-кун, и зал издает судорожный вздох, а мы с маленькой звездой даем друг другу «пять».

На [23.03] пацан наклоняется к лежащей в роли «овоща» маме, а его батя (пришлось временно снять заднюю крышку шкафа – иначе камера не влезала), ощущая недоброе, опасливо оборачивается, но мальчика там уже нет. Очень потешная сцена, как по мне, но зрители нервничают и цепляются за поручни сидений. Через несколько секунд папа и сын наконец-то встречаются. Так трогательно! Крупным планом – подведенные тушью (Используемая в качестве гримера Кохэку получала огромное удовольствие, разрисовывая милаху-Сатоши) глаза пацана. Он открывает рот и «орет по-кошачьи». Зал вздрагивает, наиболее слабонервные закрывают глаза. Сидящий в шкафу я своевременно захлопываю дверцы, пугая главу семейства Курихара – совсем забыл его предупредить, поэтому дубль получился замечательно-живой. Не выдержав «саспенса», Курихара-сенсей «испускает дух», из-за чего ее мужа «плавит», он меняет выражение лица на зловещее (потребовался десяток дублей, чтобы «актер» вывез крупный план как следует). Он – под проклятием, но зачем-то пытается сопротивляться, выставляя из дома зашедшую в гости сестренку в виде Такерады-семпай. Жалкая попытка. Она сдохнет! Все сдохнут, муа-ха-ха!!! На [29.03] камера показывает темное окно, нагнетающий эмбиент, и вот в нем появляется бледное, размытое лицо Есикавы-сан, которая, к моему удивлению, закрывает глазки и ушки от страха. Это же блин ты!

Следующая арка посвящена Сакуре-семпай, поэтому на сиденьях с членами городского совета царит оживление и ГОРДОСТЬ. В роли декораций – помещения «Хонды». Я соврал, сказав, что в фильме меня нет – на [30.45] – тень от моих ног, слегка напрягающая Сакуру-семпай. Зловеще высовывающая из открытой двери кабинки под горловые звуки черная картонная фигура, имитирующая Есикаву-сан, пугает Сакуру-семпай, та выбегает из туалета и идет жаловаться моему отцу. Тот с фонариком идет проверять туалет, а Сакура-семпай следит за ним через камеру наблюдения. Батя подходит к туалету, его охватывает зловещая тень, и я остаюсь сиротой. Шутка!

[33.40], Сакура-семпай едет в лифте, а на каждом этаже ее встречает Сатоши-кун – тут мне помогли инженеры «Хонды», по просьбе отца построившие специальный механизм. Каждое появление мальчика на экране зал встречает судорожным вздохом, к огромному удовольствию сидящего рядом со мной пацана. Да расслабьтесь, прямо сейчас дочку главы совета префектуры никто не тронет.

Следующая сцена – прямо нечестная, потому что «ломает» шаблон каждого ребенка: В кровати – безопасно! Есикава-сан проникает под одеялко к трясущейся от ужаса Сакуре-семпай, хватает ее за ноги и утягивает из кадра под испуганные вопли зрителей. Конец арки.

В следующей арке снова появляется Иоичи, дававший задание Кейко в первом эпизоде. Увы, ему тоже суждено пасть жертвой проклятия. Войдя в дом, он находит «поплавленных» Кейко и маму Есикавы-сан. В роли второстепенных копов – «добровольно-принудительно» подключенные сотрудники батиного отдела. Удобно быть сыночком начальника. Копы благополучно «спасают» предыдущих жертв проклятия, и зал облегченно выдыхает. В роли подруги Кейко, навещающей ее в больнице [42.00] – Кавагути Йоко, вице-президент школьного совета, согласившаяся сняться на упаковку своих любимых пирожных. В роли больницы – больница, в которой лечат русских детей – менеджер отблагодарил за помощь с коммуникацией.

Такеши-сенсей, как и положено в фильмах подобного жанра, пытается разобраться в происходящем, через что зрителям дается кусочек сюжета. Увы, уважаемый завуч уже под проклятием и неминуемо сдохнет.

Девочку с флейтой на [46.20] играет Чико, а ее киноотца – отец Кохэку. Милую сценку хвастовства прерывает наряженный в пиджак Мицуо в роли детектива помоложе. Зрители понимают, что отец Кохэку – бывший коп, и он расследовал дело «зловещего дома». Под проклятием ли он? Так загадочно! В роли «мамы» Чико – сотрудница «Хонды».