Чтение онлайн

– А в «Хонде» есть камеры наблюдения? Можно снять пару сцен в офисе?

– Думаю, можно, – Пожал плечами батя, – Камеры у нас стоят.

– А охранника сыграешь ты! – Улыбнулся я ему.

– Почему бы и нет, – Улыбнулся он, – Мне ведь даже не придется покидать родной офис.

– Рику-сан, а вы сыграете вот этого персонажа? – Спросил я, указав на нужный листочек.

– Хорошо, – Кивнул он. Какой безотказный.

Так, теперь…

– Есикава-сан, а ваша мама не согласится сняться?

– Это в этой роли? – Указала она на один из первых листочков.

– Да.

– Я поговорю с ней, но, думаю, она не откажется, – Улыбнулась Есикава-сан, – Она не раз жаловалась, что на пенсии сидеть скучно, так что… – Развела она руками.

– Само собой, хоть и небольшой, но гонорар мы заплатим, – Добавил батя.

– Что вы, это вовсе не обязательно, – Попыталась отказаться Есикава-сан.

– Любой труд должен быть оплачен, – Категорично заявил отец.

– Братик, я тоже хочу сняться в фильме! – Появилась в кухне Чико, успевшая переодеться в любимую Гандам-футболку.

– Прости, в этом фильме подходящей для тебя большой роли нет, но в эпизоде обязательно тебя снимем, – Потрепал я сестренку по голове и снова обратился к няне: – А еще, Есикава-сан, я бы хотел предложить вам главную роль. Будете кошмаром всех японских детей!

Няня долго и вкусно хохотала, и, само собой, согласилась.

Попрощавшись с Рику-саном и няней – он вызвался ее подвезти, немного пообсуждал с отцом всякое разное и пошел в гостиную, где в коробочке дремал Сакамото-сан.

– Сакамото-сан, снимешься в фильме? – Спросил я, потрепав питомца за ушком.

Умная животинка утвердительно мявкнула.

– Придется закрасить твои белые пятнышки черной краской, – Предупредил я. Кот почесал за ухом, что я принял за «мне все равно».

– А еще Рику-сан грубо схватит тебя за шкирку, – Поморщившись, добавил я, – Вот так! – Аккуратно продемонстрировал. Котик муркнул и ткнулся в ладонь носом. Что ж, согласие питомца получено!

Далее обзвонил остальных потенциальных «актеров». Кеиджи и Минами звать не стал – уж больно нехорошо пялились на меня их родители-якудзоиды. Будто я в чем-то виноват! Блин, а ведь виноват…

– Кохэку, привет! – Набрал я последний в списке, но не последний по важности, номер.

– Привет! Какая жуть, да?! – Спросила она, явно имея ввиду вчерашний день, – Хорошо, что с нами была Хэруки! Ты видел, как…

– Стоп! – Рявкнул я, – Мы же подписывали бумаги, помнишь? В лесу совершенно ничего не случилось !

– Точно, извини, просто приснился дурной сон! – Быстренько сориентировалась умненькая Кохэку.

– Твой отец завтра днем дома?

– Он почти всегда дома, – Фыркнула она.

– Тогда мы с Хэруки зайдем? Я принесу сценарий, попробуем нарисовать нужные раскадровки.

– Хорошо, что с Хэруки, а то подумают, что я променяла Кейташи на кого-то еще! – Хихикнула она.

– Тогда до завтра?

– До завтра!

Как только я повесил трубку, телефон зазвонил. Это из Европы вернулась Сакура-семпай. Отличный тайминг!

– Иоши, я тут подумала…

– Думаешь обо мне, Сакура-семпай? Я тронут! – Ехидно перебил ее я.

– Конечно думаю! Вернулась домой, и сразу решила узнать, как там «Биочервь»?

– «Биочервь», увы, заморожен, – Обломал ее я.

– Как так? Да это же… Это же…

– Прости, времени не было ну вот совсем. Кстати, пора отдать долг!

– Что? Какой долг?

– Помнишь, ты обещала отработать своим телом за главы «Биочервя»?

– Помню, но…

– И я ни разу не воспользовался этой возможностью, так?

– Так, но…

– Поэтому ты снимешься в моем фильме!

– Что?.. Фильм?..

– Наберу в ближайшие дни, пока! – И положил трубку. Сакура-семпай такая потешная!

Сценарий закончил где-то в районе полуночи, отправил на печать и через балкон проник в комнату весьма довольной таким положением дел Чико, которая решила меня дождаться, чтобы уснуть вместе. Милаха!

* * *

Когда мы подошли к школе, ремонт уже завершился, и здание сияло, как новенькое. Пройдя внутрь, двинулись к учительской. Такеши-сенсея там не оказалось, но нашелся Араки-сенсей, который уже был в курсе «движа» с математической олимпиадой. После десятиминутного диалога пришлось согласиться ходить в клуб математики. К счастью, получилось отстоять свое право «догулять» остаток каникул. Он поведал, что Такеши-сенсей все лето просидел в комнате литературного клуба, принимая заявки. Какой молодец.

– Принес? – Сразу спросил наш куратор, как только мы вошли в кабинет.

– Принес, – Достав из кармана кассету, я помахал ей в воздухе.

– Пойдемте, – Кинув трубку на стол (режим «занято»), он повел нас в направлении кабинета директора, по пути рассказывая: – Заявок уже больше семи тысяч, поэтому во время фестиваля к школе подгонят грузовик. Поставим для вас навес, будете сидеть и продавать альманах снаружи.

Мы хохотнули, Такеши-сенсей сверкнул глазами, но говорить ничего не стал. Без стука войдя в какой-то кабинет, он вышел оттуда с магнитофоном, который всучил мне. Ладно, потаскаю, я не гордый. Постучав в дверь директора, услышали приглашение и вошли, найдя там одинокого, копающегося в бумагах Оку-сенсея. Поздоровались-поклонились, и Такеши-сенсей воткнул кассету.

– SHUT YOUR MOUTH!!! – Заревел магнитофон. Учителя побледнели, а я бросился к аппарату и выключил.

– Извините, не та сторона, – Поклонился я, перевернул кассету, отмотал на начало и нажал кнопку. Угораздило же меня записать все на одну пленку!

Слушая гимн, учителя расслабились и начали улыбаться – еще бы, бархатный голос выкладывающегося на 200 % Масафуми-сана был реально хорош, гармонично дополняя приятный клавишный перебор. Когда гимн закончился, Такеши-сенсей выключил магнитофон.

– Ну что тут сказать. Молодец, Одзава-кун! – От всей души похвалил меня директор.

– Спасибо огромное, Ока-сенсей, но это по большому счету заслуга студента консерватории Масафуми Акикавы-сана. Это его голос звучит на пленке.

– Вот как? И как же ты с ним познакомился? – Заинтересовался Такеши-сенсей.

– Он помог мне записать «демку» с моими песнями, – Не стал я скрывать. Смысл? Школьными правилами не запрещено – я проверял.

– Вот как? Понятно, – Кивнул Ока-сенсей.