Чтение онлайн

Главный Наблюдатель приехал не один, а с помощницей. Помощница, девица лет двадцати пяти, напротив, выглядела аппетитно: с сиськами и годным ртом.

Псарь скептически скривился и выразил сомнение, что эта особа поспособствует нашему нравственному совершенствованию.

— Они будут играть в хорошего и плохого гвардейца, — выдал таинственную фразу Хьюстон.

А я почему-то представил извращенный секс.

***

На эликсирике Залесский поделил нас по принципу «умный — тупой». Судя по тому, что мне в пару досталась Елизарова, к лучшим студентам Богдан меня не причислял. Однако я простил ему эту мелочь; небольшая цена за возможность целых полтора часа донимать Елизарову.

— Исаев, хватит пялиться на доску, как будто что-то понимаешь в рецепте. — Первое, что сказала мне Елизарова за эти дни. — Я не хочу из-за тебя получить какую-то жалкую тройку, поэтому предлагаю распределить обязанности. Ты будешь готовить ингредиенты, а сам процесс я возьму на себя.

— По рукам, — быстро отозвался я и взялся за нож. — Подержать? — Я заметил, что она все время раздраженно откидывает волосы с лица, и запустил в них руку, собирая и наматывая на кулак. Елизарова протестующе дернулась.

— Не надо.

Я задавил в себе желание притянуть ее за волосы к себе и отпустил. Неподалеку Псарь и Светка мило беседовали, но, признаться, мне не было до них никакого дела.

— Елизарова.

Никакой реакции.

— Елизарова. Елизарова-Елизарова-Елизарова.

— Что?

— Ты обиделась, потому что я сказал правду?

Она, конечно же, знала, о чем я.

— Подай тертый коготь грифона.

— Елизарова. — Я откровенно и долго рассматривал ее, и Елизарова прекрасно все видела. — Елизарова. Ты не хотела, чтобы кто-то знал, верно, но все и так знали. Елизарова. — Она склонилась над котлом, а я вспомнил, что Елизаровой нравится меня трогать.

— Сок алоэ, Исаев.

Я подал, а сам встал вплотную, делая вид, что интересуюсь дрянью в котле.

— Елизарова.

— Отвали, — сказала она так, будто говорила с бывшим мужем. Устало и заезженно.

— Елизарова. — Я типа поддразнивал, и это чувствовалось. — Расслабься, Елизарова, — ей в тон ляпнул я первое, что придумалось.

После эликсирики я потащился за ней, решив довести до ручки.

— Елизарова. Придешь в раздевалку сегодня? Придешь? А там как повезет: может, тебя встретит Бакурин, а может, я.

Елизарова резко остановилась и ткнула в меня пальцем. Я невольно улыбнулся. Она казалась взбунтовавшимся домовенком, таким же дерзким и мелким.

— Хватит, Исаев, мне надоело это слушать. Ты тупой. Все.

— Ну-ка, отошли друг от друга. — Главный Девственник чародейского мира вылез из потайного хода и грубо пихнул Елизарову.

— Не трогайте ее, — меня с души воротило от одного нахождения рядом с ним.

Елизарова удивленно уставилась на меня. Главный Наблюдатель тоже, снизу вверх.

— Вот такие девицы и оказываются потом в щекотливых ситуациях, — проворчал потный урод, и я с трудом сдержался, чтобы не проклясть его.

Урод быстро зашагал прочь, Елизарова, нахмурившись, смотрела ему вслед и теребила край юбки.

— Он тебя не знает, — грубо рубанул я, тоже провожая его взглядом. — Они там думают, что мы ебемся со всеми подряд. Что мы просто ебемся, потому что нечего делать.

— Разве нет?

Сейчас Елизарову почти полностью скрывала тень, только на лицо падал свет факела, и я с легкостью представил ее голой.

Мне тоже нравилось трогать Елизарову и ее сиськи.

Я вздохнул, пожевал губу и не стал отвечать.

***

Вместо флороведения нас выстроили в холле по курсам, каждый курс в две шеренги — парни и девчонки (Главный Наблюдатель настаивал на гендерном делении). В этой плотной, вразнобой дышащей толпе я стоял прямо за Елизаровой, сзади напирали пятикурсники, вперед мешали пройти младшие. Топтались как в тесной банке, задевали друг друга, а я даже не пытался сопротивляться. Я представил, что можно прижаться к спине Елизаровой под благовидным предлогом. Елизарова не смогла бы даже пикнуть, потому что Разумовская строго-настрого запретила издавать какие-либо звуки, и я спокойно водил бы ладонями по ее заднице. Она попыталась бы отпихнуть мои руки, но бороться слишком явно — вряд ли.

Короче, у меня опять стоял. Но после того, как Елизарова опустила меня в Главном зале, а я опустил ее, я дал себе слово терпеть и не дрочить на нее. В общем-то удавалось. Постарался подумать о чем-нибудь мерзком, например, о том, как выглядит без одежды Главный Наблюдатель, но даже это не помогло.

Тем временем (я даже испугался, что способен вызывать людей силой мысли) Наблюдатель явился в холл собственной персоной, в сопровождении помощницы. Та что-то насвистывала под нос, а мы даже не знали ее имени.

Псарь наклонился к Хьюстону, оба ухмыльнулись и подали мне знак, что потом расскажут.

— Вас собрали здесь затем, чтобы ознакомить с содержанием Приказа номер один Главного Наблюдателя господина Советника…

Так вот для чего нужна эта девчонка — зачитывать приказы высоким, визгливым голосом, от которого мог случиться запор.

В приказе говорилось, что «юношам и девушкам рекомендуется сохранять дистанцию», и даже указывалось, какую. Я прикинул. Получилась ровно такая дистанция, чтобы нельзя было дотянуться до пуговиц одежды друг друга.

— Да мы сейчас стоим ближе раз в пять, — возмутился Никита.

Мы с Гордеем, не произнеся больше ни слова, сговорились нарушать приказ как можно чаще.

На ужине сели между девчонками, а не рядом, как обычно, потом Псарь вызвался проводить до общаги Эмму и не вернулся, разумеется. Мы с Хьюстоном и Прогнозом покурили, затем корпели над Поводырем, дорисовывая недавно обнаруженный коридор, и после по зову желудков направились на кухню.

Вход, как ни странно, нам преградили Елизарова и Корсаков.

— Сюда нельзя, — заявил Корсаков, выпятив грудь.

— Это ты, что ли, нам запретишь? — На говно я смотрю гораздо более уважительно.

— Приказ номер два Главного Наблюдателя, Исаев, — перебила Елизарова, помахав листком с печатями. — С этого дня запрещено пребывание студентов в местах, где им быть не положено, например, в чуланах и пустых кабинетах. Кухня тоже относится к списку табу. Дежурство старост, по мнению, Наблюдателя, спасет кухню от набегов голодных варваров.

В общем, они нас не пустили, а сражаться (буквально) за кусок мы не собирались.