Чтение онлайн

Кровь пульсировала в затылке, я глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

Я боролся с желанием разгромить общагу подчистую, разбить бутылки с виски и выставить вон всех, даже студентов Рубербосха. Но это означало бы, что мне есть дело до того, с кем лижется Елизарова. А мне ведь было насрать. Просто неожиданно. Бакурин такая тряпка и ничем не выделяется, Елизаровой нравятся другие, она сама говорила, а этот хуже Корсакова.

Пока я решал, что делать, Бакурин взял Елизарову за руку, и они начали пробираться к выходу. Решение созрело в долю секунды. Сгоняв наверх за Скрыт-медальоном, я выбрался из общаги вслед за ними и услышал:

— Теперь я точно вылечу из команды. Но мне все равно. Ты так давно мне нравишься… и я так долго не решался это сказать. А сегодня, когда ты подошла, ну, поздравить, не сдержался… Прости, если вышло неожиданно. Поцелуй и…

Я завернул за угол. Елизарова улыбалась, Бакурин держался за ее ладонь, как домовенок за свою рубашку.

Жалкое зрелище.

— Ева, пойдем…

В кабинет, в чулан, в спальню. Ну давай, скажи это, Елизарова не дура, она все сразу поймет. И пошлет тебя нахуй. Как послала Пашкова и всех этих козлов.

— …пройдемся? До отбоя есть еще время. В общаге шумно, посидим во дворе.

— Там холодно.

— Мы что-нибудь придумаем.

Елизарова кивнула, и они свалили.

Я за ними не пошел, вернулся в кампус, снял с себя Скрыт-медальон. Тянуло блевать, несмотря на то, что я уже почти протрезвел.

Я послал Прогноза за виски, а сам слушал щебетание какой-то милашки из младших и думал, какая же Елизарова шлю… (мозг не хотел додумывать это слово) гулящая.

***

В воскресенье эти двое приперлись на завтрак вместе. Оба в форменных рубашках и без галстуков. Я машинально проверил, нет ли галстука на мне. На мне были только футболка и штаны.

— Привет, Ева, привет, Ваня, — поднял руку Хьюстон.

— Привет, ребят, — как ни в чем не бывало поздоровалась Елизарова, и я чуть не поперхнулся беконом, попытавшись разом напомнить ей, какая она шлюха, и указать, куда идти.

Псарь дернул головой, типа кивнул, а Прогноз посмотрел на меня, потом на Елизарову и остался сидеть статуей.

— Тоже видел их вчера? — Гордей понизил голос. — Ты из-за этого как жеваный гондон сегодня? — он снисходительно поднял брови, прям как заботливая мамочка.

— У меня все в порядке, — я старался говорить безразлично. — Башка болит.

— Да ладно. — Псарь начинал действовать на нервы, как будто не понимал, что мне насрать, и я не хочу об этом говорить. — Мы видели, как Елизарова мимо Бакурина проходила и сказала ему что-то, а он к ней подскочил, потупил малость и засосал. Она даже не трепыхалась. И ты потом исчез куда-то. Все в порядке, говоришь?

— Ко мне пришла Светка, — я ни капли не соврал. — Слушай, Псарь, не грузи. То ты не хочешь знать об Елизаровой, то только о ней и болтаешь. Мне насрать и на нее, и тем более на Бакурина. Впрочем, нет, на Бакурина не насрать, он должен забить еще пару сотен мячей до того, как свалит из Виридара. Лучше придумай, как нам развлечь завтра комиссию из Магического Совета.

— Уже придумал, — Псарь расправил плечи и потянулся.

Бакурин с Елизаровой о чем-то переговаривались, пока жрали, этот мудак суетился, подтаскивая поближе блюда, а Елизарова мотала головой, показывая, что уже закончила и больше в нее не лезет.

— Мне казалось, что ты еще вчера мысленно вышвырнул Бакурина из команды и сегодня собираешься сообщить ему радостную новость.

Нас продолжали поздравлять, хлопали по плечу, окликали, а мы в ответ скалились и кивали.

— С чего бы это? — На самом деле, я с трудом подавлял в себе такое желание. — Эй, Оливия, у тебя юбка задралась!

— Она просто такой длины, Марк, — кокетливо отозвалась та. Из-за кудрявых волос и веснушек Оливия казалась оранжевой, да еще нарядилась в какие-то желтые тряпки.

— Хочешь сказать, просто нет повода? — Гордей кусанул яблоко.

Именно.

— Хочу сказать, что ты козел, Псарь, и должен заткнуться. С какой стати мне выгонять Бакурина из команды? — А у самого в голове звучал голос: «Теперь я точно вылечу».

— Ну. Он вставляет Елизаровой, ты указываешь ему на дверь… я один вижу в этой цепочке логическую связь?.. Ладно, ладно, Эмиссар, не кипятись, ты нервный в последнее время. Нервный пиздюк. Ты не нравишься мне таким, — без обиняков заявил он.

— Ты тоже мне таким не нравишься.

— Каким? — Псарь по привычке сгреб в сумку все, до чего дотянулся, запасаясь, и сдул со лба челку.

— Болтливым придурком.

— Давайте сходим к Савчуку, — вдруг предложил Прогноз, и мы уставились на него.

— Зачем? Мы же вроде собирались обсуждать, как сделать так, чтобы у комиссии жопы загорелись. Или нет? — Псарь шлепнул подошедшую Эмму по заднице и привстал, чтобы поцеловать. Типа поприветствовал.

— Ну, там вы не будете спорить, — стушевался Леха.

— А кто спорит? — огрызнулся я.

— Вы двое. Ты говоришь, что не интересуешься Елизаровой, а сам только на нее и смотришь, а Псарь…

— Мы не спорим. Я пытаюсь раскрыть Эмиссару глаза на ситуацию. — Он повернулся ко мне и, не глядя на Елизарову, вкрадчиво проговорил: — Если это не дает тебе покоя, встань и покажи козлу, кто здесь первый.

— Псарь заскучал, — прокомментировал Хьюстон и снова отключился от реальности, медленно двигая челюстями и читая «Чародейский Вестник». Хотя временами мне казалось, что он за нами пристально наблюдает.

Мы с Гордеем секунд десять пялились друг на друга, не моргая, потом я кашлянул, встал и прошел чуть вперед.

— Елизарова. — Они с Бакуриным замолчали, и Елизарова обернулась. — Надо поговорить.

— Говори, — Елизарова по-прежнему сидела, а я возвышался над ней.

— Двинься, — я спихнул со скамьи кого-то из перваков и сел на нее верхом, так, чтобы придвинуться к Елизаровой как можно ближе. Чтобы она оказалась между моих ног и не смогла сбежать.

Елизарова приподняла брови, но в целом оставалась невозмутимой. Я ненавязчиво коснулся бедром ее колен, Бакурин напрягся и начал вставать:

— Полегче, Иса…

Но я не стал слушать. Одним махом проехал по сиденью еще пару сантиметров и прижался ко рту Елизаровой так, что мы стукнулись зубами. Она, зажатая между моими коленями, между мною и Бакуриным, пыталась вырваться, но смогла, только когда я отпустил.

— Ведешь себя как пятилетний, Исаев, — очень тихо прошептала Елизарова с кислой физиономией и отодвинулась.

— Убери от нее руки, придурок, — Бакурин подорвался в одночасье и выхватил палочку. Этого я и добивался.