Моя и только моя
Шрифт:
К Зверю кто-то подходит:
— Шеф, в квадратах 38, 45, 12 и 4 замечено движение.
— Пронюхали, собаки! — шипит сквозь зубы. — Подготовиться к эвакуации.
— Что насчет товара?
— Товар в первую очередь!
«Звереныш» не уходит.
— Ну что еще?
Недоверчиво косится на меня и начинает балакать на каком-то непонятном языке. Зверь выпускает мою руку, активно жестикулируя, и я, понимая, что это — единственный и, возможно, последний шанс, срываюсь с места.
— Стой! Подожди!
Гремят два выстрела. Ужасная боль пронзает тело, и я падаю, неосознанно прижимая ладонь к животу. По руке стекает что-то теплое. Кровь…
Ужасная боль выжигает внутренности, выворачивает наизнанку. Я не знаю, кого я прошу, к кому взываю, но… пожалуйста, пусть это все закончится!
Вдруг я понимаю, что невыносимо хочу увидеть небо. Последний раз посмотреть туда и… упасть. Незабываемое ощущение, когда смотришь в небеса и тебе кажется, что проваливаешься… вверх.
Впиваюсь ногтями во влажную почву. Тело словно разрывает, миллионами осколков пронзая каждую клеточку. Не могу… Не хватает сил… Пытаюсь оттолкнуться левой ногой. Не получается.
Какое оно? Серое? Темно-синее? Перламутровое? Цвета индиго? С оттенком фиолетового? Может, закат прямо сейчас окрашивает его во всю розово-желтую палитру, а я тут лежу, уткнувшись носом в грязную землю!
Собираю остатки сил и отталкиваюсь обеими руками, перенося вес тела на другую сторону. Переворачиваюсь на спину. Смогла… У меня получилось… Что ж, я вполне удовлетворила свое требование. Как хотела уйти с гордо поднятой головой, так и ухожу…
А небо лазурно-голубое. С белоснежно плывущими облаками. Как всегда, неповторимо красивое!
Сейчас я буду там… Интересно, на каком облаке окажусь? Наверное, вон на том, похожем на гриву коня.
Огненным поток пульсирует в животе. Сейчас… Нужно просто немного потерпеть. Совсем чуть-чуть…
Шаги. Кто-то идет. Зверь… он меня ищет. Ищет, чтобы добить. Но я не закрываю глаза. Хочу до последнего смотреть вверх, и ОН мне не помешает!
Только вместо Зверя надо мной нависают двое в форме.
— Еще одна.
— Ранена. Неси в медчасть.
— Не надо, — говорю из последних сил. — Не загораживайте… небо.
— Что она говорит?
— «Не загораживайте небо». Бредит.
Тело отрывают от земли. Вокруг все расплывается, размазывается в одно большое пятно. Наконец-то. Дотерпела… Жаль, успели бы кого-то другого спасли…
Глава 33
Прихожу в себя в кромешной темноте. Нет ни единого источника света. Глаза никак не могут перестроиться.
Я… умерла? Или еще нет? Щипаю руку, но пальцы проваливаются, натыкаясь (это я могу судить только по ощущениям) на бесформенную дымку. Я либо в коме, либо уже на том свете. Только какой-то он мрачный — этот «тот свет».
— Здесь кто-нибудь есть? Эй! Ау! — кричу изо всех сил.
— Наша, — шепчет кто-то рядом, отчего я вздрагиваю.
— Она наша. Наконец-то ты пришла! — начинают вторить другие голоса.
Противные. Они окружают. Отчего-то невыносимо страшно. Меня касается что-то ужасное, холодное. Потом еще и еще. И вот уже со всех сторон ко мне тянется что-то мерзкое, разрывая на части.
— Наша! Наша! — вопят вокруг.
— Отпустите! — кричу, хотя где-то в глубине понимаю — не отпустят. Отчаяние наполняет, словно кто-то вылил его из ведра.
— Живая, — слышится недовольное шипение.
— Не трогайте ее! — звучит откуда-то сверху, и меня мгновенно освобождают. — Не бойся! — голос вроде и строгий, но какой-то… мягкий. Не злой.
— Послушай…
Почему-то я понимаю, что это обращено ко мне. Сразу становится спокойно. На душе штиль. Такого Вселенского умиротворения я еще никогда не испытывала. Как хорошо…
— …видишь нить? Она соединяет тебя с телом. Как только связь оборвется, ты уже не сможешь вернуться.
Действительно, рядом вьется серебристо-голубая ниточка. Осторожно касаюсь ее: ленточка исчезает, затем появляется вновь.
— Сейчас ты не жива, но еще не умерла. Поторопись. Не успеешь — останешься здесь навсегда.
Что-то преграждает дорогу, опрокидывая вниз. Ужасная боль пронзает всю мою сущность, задерживаясь в ней, словно за что-то зацепившись. Она еще сильнее, чем когда я… умирала.
— Вставай, — кто-то осторожно поднимает меня. — Пойдем. Я помогу.
— Кто ты?
— Это неважно.
— Почему я тебя не вижу?
— Сможешь увидеть, только если нить оборвется.
При каждом шаге как будто раскаленные гвозди пронзают стопы. Почему так больно…
— Так всегда, — отвечает «спаситель», словно прочитав мои мысли.
— Останься с нами, — шипит отовсюду. Какие-то голоса змеиные, какие-то визгливые — от всех них веет могильным холодом. Судя по всему — в прямом смысле…
— С нами тебе будет хорошо. Мы тебя так долго ждали. Останься!
— Не слушай их. Иди, не останавливайся. Останешься с ними — разорвут.
Нить уже не растворяется в темноте, а сливается с ярким шариком, которым постепенно приближается, увеличиваясь.
— Это ты к нему идешь.
Где-то очень далеко слышится суета. С каждым шагом голоса становятся различимее, и вот я уже могу понять, о чем они говорят:
— Подключайте искусственную вентиляцию.
— Пульс в шесть раз ниже нормы.
— Пробуй еще.
— Не дышит.
Нить становится менее яркой.
— Осталось мало времени.
Шар резко сузился, забившись в судорожной пульсации, и я кидаюсь к нему, боясь опоздать.
— Доченька, ты должна жить, — слышится родной голос. — Давай, котенок, я в тебя верю.
— Мама! Мамочка, подожди, не уходи! Я иду! Я сейчас!
— Послушай, я знаю, ты меня слышишь, — звучит, как из громкоговорителя, — Тебе рано умирать, девочка. Ты должна жить!
Пытаюсь разобрать растущую преграду.
— Подождите! Я здесь! Я живая! Постойте! — кричу внутрь угасающего ореола.
Что-то с той стороны хватает пальцы и дергает к себе, протаскивая сквозь стену. Титаническая тяжесть придавливает многотонными плитами.
— Она смогла!
— Слава Богу!
— Получилось!