Чтение онлайн

Я чувствую себя глупо — если ты теоретически достаточно сильна, чтобы подняться на гору Килиманджаро, то ты достаточно сильна, чтобы поднять свой чемодан. К тому же, я на несколько дюймов выше этого парня, но, поскольку я здесь не по своей воле и не подготовлена к этому восхождению должным образом, думаю, не стоит тратить силы на споры.

Пока мы ждем, я тянусь за телефоном, чтобы рассказать Марен о встрече с Миллером, но передумываю. Она и так несчастлива в браке. Если я скажу ей, что он здесь, она весь вечер проведет, засыпая меня вопросами. Она захочет узнать, как он выглядит, одинок ли он, не кажется ли страдающим, не спрашивал ли он о ней. Она позволит себе надеяться, что Миллер скучает по ней, что встреча со мной напомнила ему о том, что у них было.

Марен — мечтательница, поэтому она и оказывается в таких ужасных отношениях, как те, в которых она сейчас состоит. Она заполняет все пустоты тем, что, как она надеется, может появиться там со временем, игнорируя один ключевой факт: немногие мужчины оказываются лучше, чем казались, когда изо всех сил старались понравиться вам.

Я расскажу ей, когда вернусь домой. А может, и не расскажу. Она и так слишком много о нем думает. Я вижу это на ее лице каждый раз, когда она обсуждает свой несчастный брак. Такая меланхолия, как будто она представляет, какой могла бы быть жизнь.

— Проблема в том, что я вышла за Харви, когда все еще хотела другого, — не раз говорила она. И мы все прекрасно знаем, кого она имеет в виду. Спустя десятилетие после того, как все закончилось, речь все еще идет о Миллере.

Я показываю на свой походный рюкзак и небольшой чемодан, когда они появляются на ленте. Внутри несколько смен одежды, спальный мешок, походные ботинки и то немногое, что мне понадобится, чтобы пережить следующие восемь дней.

Я бы сказала, что на самом деле мне нужен отель Four Seasons и бассейн, но, судя по всему, мы ограничены четырнадцатью килограммами на каждого по пути наверх, так что это, скорее всего, не обсуждается.

Джозеф берет мой багаж и кивает в сторону дверей. Не похоже, чтобы он испытывал трудности с весом, но я все еще надеюсь, что Миллера нет рядом, и он не увидит, насколько я похожа сейчас на избалованную манхэттенскую принцессу, которой он меня считает.

А если честно, избалованной манхэттенской принцессой я на самом деле и являюсь. Я действительно летела сюда бизнес-классом.

— Вы уже бывали в Африке, мисс Фишер? — спрашивает Джозеф, когда мы входим в двери.

— Однажды, когда мне было… — я выхожу на улицу и на меня обрушивается стена жары и влажности. Дома сейчас февраль, когда я уезжала, было тринадцать градусов. Здесь, ниже экватора, самый разгар лета. И я чувствую это. — Мне было пятнадцать, когда я была здесь в последний раз.

— Но вы поднимались на Кили? — спрашивает он, как будто уже знает ответ. Возможно, потому что он оценил дизайнерский наряд и тщательно уложенные светлые волосы и решил, что я не из тех, кто добровольно берет на себя дополнительные трудности, а из тех, кто платит людям, чтобы они справлялись с трудностями за нее. Это справедливо. Я именно такой человек.

— Пока нет, — отвечаю я с легкой усмешкой. — Но спроси меня еще раз через неделю.

Он ободряюще улыбается, и его улыбка говорит о том, что он не испытывает оптимизма по поводу того, что услышит через неделю, и мне приходится подавить еще один приступ неуверенности в себе. Конечно, на Reddit есть миллион постов от людей, которые проходили подготовку в течение года, и потом писали, что ничто не может подготовить к этому. Но гора Килиманджаро — это не гребаный Эверест. Здесь не нужно проводить три недели в базовом лагере, подниматься по льду и снегу, пересекать ледники по веревке или опасаться схода лавин. Это просто прогулка, долгий подъем в гору. И я, только что, три месяца назад, пробежала Нью-Йоркский марафон — я же не какая-то диванная лентяйка.

Бывает и похуже, говорю я себе, когда Джозеф открывает дверь черного микроавтобуса Mercedes Sprinter. Не каждому выпадает возможность отправиться в такое путешествие, когда все расходы оплачены, и…

— Ты, черт возьми, издеваешься надо мной, — говорит Миллер Уэст, когда я захожу внутрь.

Миллер Уэст. Здесь, моем в автобусе, наполненном людьми, которые планируют совершить восхождение на Килиманджаро с лучшей туристической группой.

Ладно, может, хуже не бывает.

Моя голова дергается назад, к двери, в надежде, что я вошла не в тот автобус. Наверное, так и есть. Потому что этот мудак в костюме ни за что на свете не планирует восхождение на гору Килиманджаро, разве что он может трахаться с этим все лето, а потом написать сообщение, что у него ничего не вышло.

— Что ты здесь делаешь? — требует он. В кои-то веки язвительная улыбка исчезла с его лица.

Я бросаю взгляд на возбужденных людей, которые уже сидят в автобусе, смеются и сравнивают туристические ботинки, и опускаюсь на сиденье напротив его.

— Что ты здесь делаешь? В костюме.

— Я в костюме, раз уж тебе так хочется знать, потому что приехал сюда прямо со встречи в Германии. Я не планирую в нем подниматься.

Здесь так много всего, на что можно ответить. Во-первых, мне не хотелось знать. Во-вторых, я хочу, чтобы он погиб в огне.

Это всегда было моей проблемой с Миллером Уэстом. Слишком много проклятых вещей, чтобы сказать их одновременно.

Я закатываю глаза.

— Ты думаешь, я поверю, что именно ты, из всех людей, полюбил природу до такой степени, что подписался на это по собственной воле?

— Все любят природу, — говорит он. — А почему ты здесь? Неужели Килиманджаро стал неожиданным источником новостей, который твой отец может превратить в газетную сплетню?

Мои ноздри подрагивают. Мой отец поступил так однажды, но, черт побери, если Миллер не придержал это до момента нашей неожиданной встречи.

— Тебя это не касается, — отвечаю я, отворачиваюсь от него и достаю свой телефон.

— Ты хоть готовилась к восхождению? — спрашивает Миллер. — Твои случайные лыжные прогулки и занятия на Peloton2 — это не та подготовка, которая нужна для подъема на восемнадцать тысяч футов.

Господи. Моя сестра уклонилась от пули с этим парнем.

— Спасибо, что объяснил мне, что такое высота, Уэст, но я думаю, что со мной все будет в порядке.

— Нет, не будет, — говорит он твердым голосом. — Возвращайся домой.