Чтение онлайн

— Что ты творишь? — Голос звучит хрипло, дрожит, как будто вот-вот сорвётся на слёзы. Почти стон.

Я молчу, потому что это не Белла — не её голос, не её взгляд, не её воля. Это возбуждение, запах, необычная химия в крови — словно кто-то вложил в неё чужие эмоции.

Кто-то хотел её опозорить. Раздеть на глазах у стаи, превратить в чужую игрушку.

Выношу её на руках — молча, сквозь клубы дыма и взгляды, которые мгновенно опускаются.

Потому что сейчас я — не мужчина. Альфа. Хищник, который унес свою омегу и будет рвать за неё без предупреждения.

Четырьмя часами ранее.

Он отпустил меня — и я ушла. Резко. Упрямо. С прямой спиной. Ноги подкашивались, внутри всё жгло, но я не обернулась. Ни разу. Хотя знала — он смотрит мне вслед.

Как же он меня бесит. Самонадеянный, уверенный, будто уже вожак. Будто имеет право прикасаться. Уносить. Ставить на место — перед всей стаей. Пусть сначала им станет. Официально. Пусть сначала меня спросит.

Злость кипит под кожей. Кажется, если не дать ей выход — разнесу что-нибудь. Или кого-нибудь.

На пути к дому взгляд цепляется за старую качель. Ту самую. С детства. Скрипела, когда я в ней раскачивалась босая, с лохматым «чёрным ёжиком» вместо причёски. Мама тогда смеялась. Говорила, я неукротимая.

Теперь — просто злая.

Пинок. Верёвка рвётся. Доска падает в траву. Громко, хрустко. Будто внутри меня тоже что-то сломалось.

— Воу, подруга, — раздаётся сбоку женский голос.

Я разворачиваюсь резко. Почти рычу.

Передо мной — девушка примерно моего возраста. Чёрная футболка, рваные джинсы, волосы стянуты в хвост. Запах — омега. Нейтральный, почти невесомый. Смотрит открыто. Без страха. Просто с интересом.

— Ты чего такая злая? Аж мне не по себе стало, — говорит с полуулыбкой.

— Ты тут вообще ни при чём, — срываюсь. Потом выдыхаю. — День неудачный.

Она кивает. Понимающе, по-человечески.

Подходит ближе. Спокойно, без напряжения.

— Ты, я смотрю, новенькая? Пауза. — Я — Кайла.

Протягивает руку. Я смотрю секунду. Потом всё-таки жму ладонь.

— Белла.

— Ага. Запомню. Белла, с которой лучше не спорить в радиусе пары метров.

Я усмехаюсь. Впервые за весь день. Немного. Но по-настоящему.

Может, не все здесь такие.

— Хочешь пройтись? — спрашивает Кайла, чуть наклоняя голову. — Я так понимаю, тебе сейчас не помешает смена фона.

Я выдыхаю. На автомате поправляю лямку сумки, хоть ничего и не несу.

— Почему бы и нет.

Мы сворачиваем на тропу, уходящую в сторону от домов. Здесь тише. Воздух чище. Хвоя под ногами пружинит. Волчица внутри чуть сбавляет тон — не успокаивается, но хотя бы дышать легче.

Кайла идёт рядом, не лезет. Иногда говорит — про пекарню в центре, про один нормальный кофе и рыжего пса, который считает всех щенками. Я почти улыбаюсь.

— А ты давно здесь? — спрашиваю.

— С рождения, — отвечает просто. — Но со своей головой. Мать давно махнула рукой.

Мы выходим на площадь. Тепло. Люди-волки суетятся у лавок, дети плещутся у фонтана, кто-то несёт корзину с овощами. Обычный вечер. Только внутри всё ещё дрожит — остаток дня. Остаток его.

— Тут всегда так? — спрашиваю, не глядя.

— Почти, — отвечает Кайла. — Если никто не подрался и никто не родил — день считается спокойным.

Я усмехаюсь. Почти.

И тут мой взгляд цепляется за двух женщин у противоположного края площади.

Старшая — около пятидесяти. Светлый пучок уложен безупречно. Макияж резкий, губы поджаты. Костюм дорогой, туфли острые, осанка хищная. Держит себя, как политик, как кто-то, кто не спрашивает — действует.

Рядом — младшая. Высокая, точёная, с холодными глазами. Чёрные волосы идеально гладкие. Движения выверены. Она стоит так, как стоят те, кто знает: место у вожака — их.

Я не знаю, кто она. Но чувствую — она уже идёт по стае. Прямо. Жёстко. С претензией.

— Он ещё не сформировался как вожак, — говорит старшая. Голос негромкий, но цепкий. Я слышу. — И пока в нём играет азарт — у тебя есть пространство.

Младшая молчит. Поправляет волосы. Отвечает небрежно:

— А если он решит иначе?

— Решения формируются обстоятельствами, — отзывается старшая. Пауза. — Нужно просто правильно их создавать. Она смотрит прямо, медленно. — Ты же умеешь, Селена.

Я не моргаю. Селена. Имя впечатывается в память.

— Райан… сильный, — продолжает женщина. — Но рядом с такими всегда нужен баланс. Жёсткость требует того, кто умеет направить. Тихо. Элегантно.

— Ты говоришь, как на Совете, мама, — фыркает Селена.

— Потому что я там сижу, — отвечает та. Холодно. — И знаю, когда пора действовать.

Мама. Совет. Всё становится ясно.

Кайла замечает, что я остановилась.

— Всё нормально?

— Да, — говорю медленно. Но взгляд не отвожу.

Если это и есть местные правила игры — придётся учиться играть.

Кайла оказалась настоящей находкой. Пока мы шли, она успела выдать половину местных баек. Смеялась заразительно — настолько, что мне стало… легче.

— А вот тут местный бар. Но только вечером, — говорит, указывая на здание с тёмной вывеской. — Днём — глухо, как в подвале. А вот тут... сюрприз!

Мы сворачиваем за угол — и я замираю.

Салон. Настоящий. Не сарай с табуреткой, а место — чистое, белое, аккуратное. Мебель в тон, стойка с лаками, рабочие места. Выглядит... прилично. На увердную четвёрку. Даже по городским меркам — не хуже.

— Девочки, знакомьтесь: Белла, — улыбается Кайла, слегка подтолкнув меня внутрь.

— Привет, Кайли! — отзываются в унисон две девушки.

Обе — симпатичные, ухоженные. Одна с розовыми кончиками волос, вторая — с тонкими кольцами в ушах и точёными ногтями.

Оценивают меня быстро, но без враждебности. Скорее — с живым интересом.

— Ну привет, Белла. Новенькая?

— Типа того, — улыбаюсь. — Впервые в вашем лесном раю.

Они переглядываются, хмыкают.

— Сейчас мы тебе сделаем не просто маникюр, а чистую терапию, — говорит та, что с кольцами. — У нас сюда многие приходят после стрессов.

— После Райана? — уточняет розовенькая и подмигивает.