Чтение онлайн

Она улыбается, когда режет по живому, и не отпустит то, что считает своим — даже если давно потеряла над этим контроль.

И всё это я знаю на вкус: как кровь на языке, когда сдерживаешься слишком долго.

Белла рядом замирает. Я слышу, как дыхание у неё сбивается, как плечи напрягаются под пледом. И это бесит сильнее, чем слова Рейчел.

Дверь открывается.

Они входят в дом, как в собственное владение — шаги уверенные, взгляды скользят по комнате.

— А волчица едва пришла — а уже под пледом у твоего сына, — тянет Рейчел, ядовито-медовым голосом, делая вид, будто просто констатирует факт.

Я встаю между ней и Беллой, чувствуя, как волк внутри навострил уши — готов рвать, если понадобится.

Отец смотрит долго, прищуренно, взгляд скользит по мокрым волосам Беллы, по пледу, по моей спине — и не говорит ни слова, но я знаю: вывод он уже сделал.

— Райан, — отец смотрит прямо. Спокойно. Но это спокойствие — как натянутая струна. — Что происходит?

Слова негромкие, но внутри всё откликается. Он — вожак, и сейчас говорит не родитель, а тот, кому подчиняется стая.

— Мы промокли, — отвечаю просто, сдержанно. Спина прямая, взгляд — в его глаза. Даже сын не может позволить себе слабость здесь.

Рейчел перехватывает инициативу мгновенно.

— Юная леди, — её голос мягок, как шёлк. И так же легко душит. — Вы, наверное, не в курсе, но приглашение на Совет — не каприз, не прогулка по бутикам. Это обязанность. Или… вы об этом не знали?

Белла вздрагивает. Глаза опускаются. Пальцы чуть сильнее сжимают плед.

— Простите… Я… забыла, — тихо. Не испуганно — но сдержанно, будто стыдно самой за этот пробел.

Рейчел улыбается. Медленно.

— Разумеется, — её интонация скользит, как лезвие. — В городе ведь всё проще, правда? Там можно забыть даже о собственных границах. О том, на чьей земле ты стоишь. И чью постель случайно делишь.

У Беллы перехватывает дыхание. Щёки заливает румянец. А внутри меня — гул. Тот самый, перед тем как рвёт связь с самоконтролем.

— Рейчел, — голос отца звучит ровно, но с явным предупреждением. Он не удивлён — он просто фиксирует происходящее, как нечто предсказуемое.

Но она будто не слышит. Или делает вид, что не слышит.

Смотрит прямо на Беллу. Губы улыбаются — но взгляд холоден, точно лёд в бокале.

— Некоторые, вижу, привыкают слишком быстро, — говорит почти ласково. — Ещё вчера не знала, где находится стая, а сегодня уже под пледом с наследником. Что ж… кровь, конечно, сильнее привычек. Воспитание не всегда поспевает.

Белла почти не двигается. Ни слова, ни жеста. Но её тело напряглось, а дыхание стало прерывистым. В ней поднимается волна — но не истерика. Глубже. Тише. Стыд, злость, обида — всё сразу. Всё в тишине. И мне — как будто по коже оголённым проводом. Боль — не её. Уже моя.

Мне достаточно одного взгляда на Рейчел, чтобы понять — она довольна. Она видит реакцию. И наслаждается.

Она делает шаг — будто хочет что-то объяснить:

— Простите, всё не совсем…

— Не надо, — я не оборачиваюсь. Ладонь мягко касается её запястья. Одно короткое, но уверенное движение. Всё, хватит.

Я поворачиваюсь к отцу и Рейчел, но не говорю ни слова. Они больше не важны. Разворачиваюсь и ухожу.

В спальне открываю шкаф. Не смотрю, что беру. Рука сама находит старую футболку и свободные штаны. Они немного поношенные, с выцветшими швами, но мягкие и уютные. Мои.

Футболка велика, но это не важно. Главное, что она чистая, теплая и моя.

Возвращаюсь. Белла стоит, опустив глаза. Её щёки пылают, но подбородок больше не дрожит. Она держится. Я молчу. Просто подхожу и протягиваю одежду.

— Там, — кивок в сторону спальни. Коротко. Без давления. Но понятно: теперь она — под моей защитой.

Белла не спорит. Просто берёт одежду, прижимает к груди и уходит. Быстро, тихо. Только звук шагов по полу — мягкий, сдержанный. Дверь за ней закрывается, и в комнате снова воцаряется тишина.

Я разворачиваюсь к отцу. Рейчел всё ещё рядом. Стоит, будто ни при чём, но в каждом её движении — удовлетворение. Цель достигнута. Она скинула яд и теперь может уйти. Лицо безупречно — ровное, вежливое, но это не лицо, это маска. Улыбка приличия, за которой — холод и расчёт.

Хочется прекратить этот обман. Выгнать её, заставить извиниться перед Беллой и мной. Но я пока не альфа.

— Мы можем идти? — спрашиваю, глядя прямо в глаза отцу. Ни раздражения, ни просьбы — только ожидание.

Он чуть хмурит лоб, будто обдумывает. Потом кивает.

— Лучше, если ты сам проводишь Беллу домой. Рею нужно знать, что с ней все в порядке.

Я молча киваю. Он прав. Это важно. Для её отца, для стаи. Никаких слухов, никаких лишних разговоров.

Внутри меня все кричит: оставь её. Оставь здесь. Но я сдерживаюсь.

Рейчел уходит, не прощаясь. Только её каблуки стучат по деревянному полу, как четкий ритм метронома. Отец провожает её взглядом, затем поворачивается ко мне. Его глаза, цепкие и проницательные, задерживаются на мне. Он читает меня, как открытую книгу. Лёгкий кивок. Неоднозначный. Но я считываю: понял, принял, запомнил.

— Я доверяю тебе, Райан, — сказал он тихо, но уверенно. Коснулся моего плеча — коротко, по-мужски. Это был не жест поддержки, а признание. Затем развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Я остался один. Взял футболку, которая лежала рядом, и натянул её через голову. Сел на край дивана и стал ждать.

В тишине. Без размышлений. Лишь волк внутри зашевелился, ощутив её присутствие.

Она появляется медленно, почти робко.

Моя футболка на ней — велика, сползает с плеча, обнажая влажную кожу. Волосы всё ещё влажные, прилипли к шее. Щёки — красные, не то от стыда, не то от тепла. Глаза не поднимает.

Смотрит в пол. Но идёт ко мне. Шаги лёгкие, будто она идёт по тонкому льду. Не знает, выдержит ли пространство между нами. Смешная. Чужая. Но в то же время — самая близкая.

Я поднимаюсь и протягиваю ей руку.

— Пойдём, провожу, — мой голос низкий и спокойный, без лишних слов.

Не прошу — просто протягиваю руку, как нечто само собой разумеющееся. Она замирает, но всё же тянется — несмело, с осторожностью, будто пробует на прочность.

Я веду её медленно, без давления: не спешу, потому что мне не нужно торопить то, что уже моё.