Чтение онлайн

— У нас это уже диагноз, — соглашается вторая.

Спустя сорок минут у меня — идеальный маникюр. Миша и Алекс оказались не просто «мастерами», а настоящими девчонками с характером. Умные, весёлые, чуть колкие, но без яда.

Мы плюс-минус одного возраста. И, судя по всему, у нас одни и те же жизненные раздражители.

Кажется, у меня наконец появились подруги. Настоящие, не вынужденные.

К вечеру они зовут меня в бар. Говорят, по пятницам бывает музыка, бывает весело, иногда кто-то даже не дерётся. Смеются. Глаза блестят — видно, что это их место. Они хотят, чтобы я тоже вошла в круг.

Я колеблюсь недолго. Да, раздражение никуда не делось. Да, запах Райана всё ещё сидит в памяти. Но устраивать показательное выступление не хочется. Спорить — тем более.

Он сказал, как нужно. Я услышала.

Открываю шкаф. Выбираю не то, что хочется, а то, что будет… правильно. Юбка — не слишком короткая. Топ — закрытый спереди, но с вырезом на спине. Лёгкая куртка сверху. Что бы обозначить границы дозволенного.

Это компромисс. Внутри шумно. Тот самый волчий бар — полутемный, с лампами в металлических абажурах и каменной плиткой на полу. Воздух — тёплый, тяжёлый, с запахом жареного мяса, хвои и чего-то пряного, почти сладкого.

Барная стойка тянется вдоль стены, за ней — крепкие бутылки, стекло, огонь. Музыка — не слишком громкая, с вкраплениями живых инструментов. На входе — никто не проверяет документы. Здесь знают всех. Или быстро запоминают.

Народу много. Группки у столов, парочки у барной стойки, кто-то уже танцует — движения свободные, привычные. Но я чувствую на себе взгляды. Некоторые — заинтересованные, другие — оценочные.

Подхожу к бару вместе с Мишей и Алекс и Кайлой. Меня никто не торопит. Выбираю сама.

Беру мохито. Безалкогольный. Свежий, с мятой и лаймом, почти не сладкий.

Не потому, что боюсь выпить. Просто... не хочу терять контроль. Над собой. Над вечерним покоем.

Они берут сидр и какой-то фруктовый шот. Смеются, болтают с барменом. И в этом — нормальность. Живая, человеческая. Такая, в которой мне хочется остаться.

Пусть даже на пару часов.

После пары танцев и пары глотков мохито возвращаюсь к барной стойке — перевести дух, остудиться, отдышаться. Пальцы липнут от сахара, щеки горят жаром. Но это приятный жар — изнутри, из ритма, из света.

И тут я замечаю его.

Парень стоит у самого края стойки. Высокий, сухощавый, с той особой выправкой, в которой читается или спорт, или привычка к самолюбию. Куртка кожаная, слишком теплая для клуба, на пальце кольцо — не обручальное, скорее декоративное. Волосы зачесаны назад, лицо — как из обложки мужского журнала, но выражение... пустое.

Он не пьёт, не говорит, не делает ни одного жеста в сторону окружающих. Просто смотрит.

На меня.

Взгляд — вязкий, слишком прямой. Как капли, растёкшиеся по коже. Холодные. От него под лопатками начинается глухое беспокойство. Скребётся изнутри, будто что-то чует — не хорошее.

Я делаю вид, что не замечаю. Беру бокал, делаю глоток. Ледяной мохито обжигает горло, но не помогает.

— Новенькая? — голос резко прорывает ритм басов. Перекрикивает музыку.

— Да, — коротко отвечаю, не поворачивая головы.

— Потанцуем? — и он уже ближе. Резко, без переходов. Словно уверен, что я не скажу «нет».

Он стоит слишком близко. Нарушает воздух.

— Не ищу знакомств, — отвечаю спокойно, скольжу со стула и направляюсь обратно к девочкам.

Но он не отступает. Ладонь — крепкая, сухая — перехватывает меня за локоть. Склоняется к самому уху. Дышит тяжело.

— Да ладно тебе. Много теряешь, — шипит.

— Нет. Не многое, — резко, почти по-звериному. Отталкиваю его от себя, вырываю локоть. Он чуть отшатывается.

В глазах — удивление. Как у мужчины, которому редко отказывают. Или почти никогда.

Я разворачиваюсь. Возвращаюсь на танцпол. К своим.

Внутри воет волчица. От отвращения. Запах этого самца — приторный, чужой, он не признаёт границ. Её, моих.

Спустя двадцать минут возвращаюсь за напитком. Он уже рядом с другой. Всё та же улыбка, будто по инструкции: полушаг вперёд, лёгкий наклон головы, жаркое дыхание.

Улыбается. По сценарию.

Допиваю свой мохито. Заказываю спрайт. Голова уже тёплая, хватит. Девочки подлетают со смехом и новыми бокалами.

— За встречу! — кричит Кайла, высоко поднимая стакан.

— И за то, что в этой стае можно быть собой, — добавляет розовенькая.

Смеёмся. Чокаемся. Снова в ритм. Снова в танец.

Сначала я думаю, что это просто духота. Вентиляция не справляется, тела слишком близко, музыка слишком громкая — всё, как всегда. Но потом… нет, это не просто жара.

Это внутри. Жар начинается в груди, будто кто-то подливает в кровь расплавленный мёд. Он растекается по венам, доходит до кончиков пальцев, до щёк, до колен. Воздух становится сладким. Лёгким. Как будто можно вдохнуть чуть глубже — и улететь.

Что это?..

Я смотрю в стакан. Пусто. Только капля на дне. Лимон. Лёд. Ничего подозрительного. Но тело не врёт.

Температура растёт. Бедра хотят двигаться. Грудь набухает от каждого баса. Кожа кажется слишком чувствительной — даже воздух об неё трётся, как ткань.

И запах. Он вдруг всюду. Волчий. Мягкий, пряный, дикий. Он тянет, гипнотизирует. Я ищу его глазами.

Райн.

Где он? Я точно видела, как он выходил на балкон. Может, курить? Может, кто-то позвал?.. Я шагаю к выходу, вглядываюсь в лица, но в клубе всё плотно: вспышки света, смех, чужие руки, чужие глаза. Ни его силуэта, ни знакомого запаха.

В груди вдруг становится тесно, как будто то, что должно было быть рядом — исчезло. Я разворачиваюсь, пытаюсь прорваться обратно — и тут он.

Не Райн. Тот самый. Парень с барной стойки. Тот, что лез. Тот, что шептал.

— Я же говорил, много теряешь, — ухмыляется.

Он появляется слишком близко. Словно тень, что ждала за спиной. Я отступаю — тело подсказывает опасность, но движения вялые. Не хватает воздуха. Не хватает… воли?

Он тянет руку. К лицу, к волосам. И я чувствую, как всё во мне сжимается, но тело словно не моё.

Я пытаюсь разглядеть его лицо — раньше оно казалось просто пустым, но сейчас…

Что-то в глазах. Нечеловеческое.