Чтение онлайн

Примерно в три больших шага я сокращаю расстояние между нами. Она только и успевает встать на ноги, когда я с животной силой притягиваю её к себе и целую, жёстко обхватив за талию. Явно не ожидавшая моей бурной реакции, Полина не успевает принимать мои ласки и тяжело душит, но расслабляется в моих руках и кладёт ладони мне на предплечья.

Сначала я планировал поговорить с ней, но всё пошло по пизде, только она появилась в моём поле зрения. Поэтому сейчас я борюсь с желанием трахнуть её, оставить свой засос на каждом участке её тела и боготворить его всю ночь, прежде чем вернуться к разговору.

— Всё в порядке? — спрашивает Полина, придя в себя после того, как я перестаю терзать её губы с дикой силой.

— Ты мне скажи.

— Что сказать?

— Как у тебя дела.

— У меня всё хорошо. Только всё ещё немного больно сидеть, если честно, — её лицо сияет при намёке на нашу первую ночь, отчего моё толстокожие сдувается. Иногда я сам не могу поверить в то, как она может успокоить мою внутреннюю грозу, даже не подозревая об этом.

— Это всё, что ты хочешь мне сказать?

— А что ещё?

— Например, ты можешь рассказать мне, зачем тебе рисовать для кого-то? — я задаю вопрос тоном, который требует сиюсекундного ответа.

Полина смотрит на меня, хмурясь и недоверчиво. Даже пытается отойти, сделать шаг назад, но я крепко держу её, не давая это сделать.

— Откуда ты знаешь? — её глаза олицетворяют шок и кучу вопросов. — Ты что, рылся в моём телефоне?

— Я не рылся в твоём телефоне, принцесса.

— Тогда как ты узнал? — вырывается у неё. — Я не рассказывала тебе об этом.

— Мне не нужно, чтобы ты рассказывала мне. Я говорил тебе много раз, что знаю о каждом твоём шаге, обо всём, что связано с тобой.

— Но я не хотела, чтобы ты об этом знал.

— И это выводит меня из себя.

Моя огромная ладонь обхватывает её затылок, когда она пытается опустить голову.

— Смотри на меня.

— Я не хочу смотреть на тебя сейчас.

Будет ложью, если я скажу, что её слова не режут как остриё ножа. Я готов разорвать себя на куски, если за пару минут ей опротивело моё лицо.

Полина самое милое, самое прелестное создание, которое только могло попасться в мои руки. И с моей стороны абсолютно ничтожно обламывать ей крылья, которые только-только начинают расти. Но всё, о чём я могу думать и желать, это она. Всецело, полностью, только для меня.

И её творчество. И её мысли. И её эмоции.

— Это моё личное.

— Почему ты хочешь рисовать на заказ?

— Потому что хочу чего-то добиться в жизни, Стас.

— Ты не будешь рисовать для кого-то, выслушивать чьи-то требования, получая за это копейки.

— Это для тебя копейки, — осуждающе произносит она. — Для меня это не было бы копейками, если бы я не встретила тебя. Мне не хочется всегда сидеть на твоей шее.

— Моё шея — то место, где ты всегда будешь сидеть, как в прямо, так и в переносном смысле.

Я наблюдаю за каждым движением её тела — она едва заметно выдыхает с облегчением, моргает больше обычного, взгляд мечется, старается смотреть сквозь меня, не фокусируя зрения.

— Скажи, почему ты не хочешь, чтобы я это делала? Ты ведь поддерживал меня в этом деле.

— Я поддерживаю тебя в любом деле, Полина. Во всём, что ты захочешь.

— Но не в этом.

— Скажи, что тебе нужно. Всё, что угодно. Я всё принесу к твоим ногам.

— Ты издеваешься надо мной, — шепчет Полина. — Мне не нужно ничего, потому что ты и так делаешь для меня слишком много. Я даже не могла представить, что такое возможно. Но я хочу попробовать зарабатывать сама. Хочу попробовать чего-то достичь в жизни. Почему ты против? Потому что думаешь, что таким образом я буду больше общаться с другими парнями?

— И это тоже.

— Стас, это уже ненормально, — с грустью шепчет она.

— Ты знаешь, что я такой и есть. Ты не представляешь, как сильно я борюсь с этой ревностью, чтобы ты не увидела всех моих демонов.

— Почему? Разве я даю тебе для этого повод?

— Ты — и есть мой повод. Я безумно ревную тебя, моя девочка. Я не хочу унижать тебя своим недоверием и пытаюсь бороться с этим, но ты настолько восхитительна, что притягиваешь всех, как магнит. Одна только мысль о том, что ты будешь с другим мужчиной, просто сводит меня с ума. И я разорву любого, кто просто посмотрит на тебя с надеждой. Ты мой мир, единственное, что мне нужно в этой жизни, это чтобы ты меня любила. И если я потеряю тебя, то вместе с тобой я потеряю рассудок.

Она беспокойно сглатывает.

— Ты не потеряешь рассудок. Потому что не потеряешь меня. По крайней мере, если не будешь так ко мне относиться.

Она снова пытается сделать шаг назад, я позволяю, но моя рука всё ещё лежит на её затылке.

— Я сейчас хочу побыть одна, — тихо просит она. В уголках её глаз собираются слёзы.

Блядь.

Хочу растерзать себя на куски ещё больше, когда она борется с желанием их пролить. Возможно, своей неконтролируемой ревностью я убиваю всех бабочек, порхающих в её животе. Я ослабляю хватку и она отходит на расстояние вытянутой руки.

— Забери этот телефон, если ты и так знаешь всё, что в нём происходит, — она указывает взглядом на лежащий на диване мобильный и выбегает из гостиной, быстрым шагом направляясь к лестнице. Через несколько секунд слышу, как дверь — очевидно её студии — закрывается.

Впервые за долгое время я причиняю ей такую боль, проклиная себя за свою несдержанность. Полина — не только моя одержимость. Она моё всё, в прямом смысле. Кислород не попадает в лёгкие, если она не со мной.

— Блядь, идиот, — вырывается у меня, прежде чем я беру её телефон и поднимаюсь к ней.

Зайдя в её студию, я вижу, как она умостилась в кожаном кремовом кресле, свернувшись калачиком. Чёрт, я не в состоянии оставить её даже на несколько минут. Она может думать, что это моё желание контролировать любое её действие, чуть ли не каждый вздох, но это моя чёртова неспособность жить без неё.

Ни одна женщина в моей жизни не заставляла меня чувствовать себя подобным образом. Все они безликие, когда Полина стала моим миром, моей вселенной, моим воздухом. Мне легче всадить себе пулю в голову, чем жить без неё, потому что сама жизнь без неё никчёмна и ничтожна.