Чтение онлайн

Даже моя необузданная, беспочвенная ревность по отношению к нему не должна быть причиной её страданий. С её отцом всё должно быть хорошо.

Принеся ей грелку и таблетки с водой в комнату, я помогаю ей приподняться, чтобы выпить лекарства. Вскоре она засыпает, убаюканная моими ласками и прикосновения. За всю жизнь я не помню, чтобы испытывал подобных нежных чувств к кому-то. Это просто отсутствовало во мне. Я жил только холодным рассудком, но никогда не сердцем.

Весь ближайший час мы с Леонидом пили всё, что было на столе, даже не закусывая и беседуя о моём бизнесе. После выпитой водки с виски, я возвращаюсь к Полине. Она лежит в своей небольшой постели, как мой собственный ангел, озаряя мне мой никчёмный путь своим ярким светом. Одеялом укрыты только ноги, к животу она прижимает грелку.

Мне даже не хочется беспокоить её своим вмешательством. Я мог бы простоять так всю ночь, наблюдая за ней, но желание прикоснуться к её телу сильнее.

Забираясь с другой стороны, я обнимаю её. Мои губы прирастают к обнаженному плечу.

— Ты совсем пьяный, — меланхолично замечает Полина. Если бы только алкоголь мог хотя бы на ничтожный процент заглушить мою одержимость, я бы не просыхал, чтобы стать хоть немного нормальнее.

— Я не пьяный, малыш.

— Нет, я чувствую. Не люблю, когда люди пьяные, они не контролируют себя.

— Ты больше не увидишь меня таким.

— Всё в порядке. Я не против алкоголя. Просто не в огромных количествах.

Она поворачивается ко мне, откладывая грелку назад и медленно расстегивая верхнюю пуговицу на моей рубашке.

— Ты всё ещё против того, чтобы я рисовала на заказ?

— Я не поменял своё мнение за один день, Полина.

— Тогда хотя бы не лезь больше в мой телефон. Мне неприятно, что ты настолько всё контролируешь.

Поглощающее меня желание полностью контролировать всё, что у неё происходит.

— Поклянись, что этого больше не будет.

— Я клянусь тебе.

— Ты клянёшься пьяным. Скажешь это, когда будешь трезвым.

Бедная девочка. Она думает, что отсутствие информации из её телефона как-то повлияет на мою адекватность. Но не понимает, что я ёбаный псих, то и дело мечтающих только о том, чтобы её глаза видели только меня, одного меня, никого, кроме меня.

— Если ты продолжишь следить за моим телефоном, то я буду делать так, что ты не сможешь это контролировать.

— Как ты это сделаешь, малыш?

— Ты не сможешь залезть ко мне в голову. Я смогу думать о ком-то другом и ты даже не догадаешься об этом.

— Ты хочешь проучить меня, принцесса, но поверь, если мне надо будет, я залезу тебе в голову. Я уничтожу каждого встречного мужчину, который хоть раз попался тебе на глаза.

Оперевшись ладонями на мою грудь, она поджимает губы.

— Это из-за тебя уволился Валентин Евгеньевич. Не говори, что нет. Не ври.

Её мелодичный голос полон осознания граничащей с тревогой. Я могу солгать вновь. Могу убедить её в том, что это не моя заслуга. Она поверит, потому что не захочет видеть во мне монстра, хоть в глубине души уже всё сама понимает.

Такая умная девочка.

— Ты увидел, как он общается со мной, как поправляет мой шарф и заставил его уволиться сразу же после этого?

— Малыш, твоему дорогому преподавателю очень повезло, что я его не убил, а лишь вежливо попросил больше никогда не попадаться тебе на глаза.

Выражения её лица меняется с каждой последующей секундой — ужас переходит в грусть, грусть в надежду, надежда полна отчаяния и разочарования — и это разочарование снова превращается в ужас.

— Ты не можешь так поступать, Стас. Уничтожать каждого, к кому ревнуешь. Прошу, не делай так. Мне страшно.

— Ты боишься меня?

— Нет, не тебя. Я не могу тебя бояться, потому что всегда вижу в тебе того мужчину, который защитил меня от всего мира. Я думала, что могу выдавать благодарность за любовь, но это не так. Я влюбилась в тебя. И я люблю тебя. Но мне страшно от осознания того, на что ты способен, если будешь поглощён своей ревностью.

— Я никогда не причиню тебе боль, Полина. Я не позволю тебе бояться меня или того, на что я способен. Но я убью любого, кто посмеет претендовать на тебя.

Она всё ещё расстёгивает пуговицы на моей рубашке, и прежде, чем разделаться с ними окончательно и снова провалиться в глубокий сон, она шепчет:

— Наверное, я изначально понимала, что это твоя вина, что он уволился, но боялась себе в этом признаться.

Наконец её пальцы останавливаются на последней пуговице. С лёгкостью и изяществом она стягивается с меня рубашку — я помогаю ей, приподнявшись. Она смотрит на меня где-то минуту, ничего не комментируя. Так тихо, словно вообще не дышит.

— Твоя ревность убивает меня.

Моя ревность убивает её. Убивает, даже несмотря на то, что я показывал ей лишь малую часть, стараясь сдерживаться.

— Я сделаю всё, чтобы моя ревность не погубила тебя. Даже если мне придётся сломать себя и наступить ногой себе на горло. Я сделаю это и всё что угодно, чтобы ты была спокойна.

— Иногда мне кажется, что ты скорее истребишь всех попавшихся мне на глаза мужчин, нежели справишься с этой ревностью.

Я прижимаю её к груди, понимая, что она права.

Последние несколько дней я думала о нашей предстоящей свадьбе. Стас настроен на роскошное торжество, несмотря на то, что «его убивает осознание того, что на меня будут смотреть десятки других мужчин». Потому что при этом он жаждет, чтобы десятки этих мужчин и все знали, что я теперь его жена.

Если честно, я не хочу быть на виду у кучи его богатых партнёров и их семей. И не хочу, чтобы мой отец был на виду у них.

Новость о том, что владелец самой успешной строительной компании женится всё равно разнесётся по СМИ, для тех, кому интересна личная жизнь бизнесменов или политиков. А Стас не просто бизнесмен, его компания входит в пять лучших не только в нашей стране, но и в некоторых странах заграницей. Его каждодневный труд достоин уважения и… восхищения. И мне искренне обидно, что он мне неудобно с таким мужем быть никем. Или даже не пытаться стать кем-то.

Я читала о его успешных проектах на Бали, в Германии, Румынии и ещё некоторых местах. Я смотрела официальные цифры выручки его компании за год и даже не могла распознать, сколько именно там нулей.

Уверена, о его первом браке тоже написано немало статей, но я не читаю их. Или читаю, но обрываю себя наполовине, потому что мне неприятно вспоминать о его жене и любовницах.

Мне нужно немного успокоиться и сказать ему.

Моя лаборотная группа заканчивает работу и мы выходим после того, как преподавательница диктует нам несколько тем и вопросов, которые нужно подготовить для следующего занятия через неделю. Увидев очередь из всех моих одногруппников у лифта, я решаю спуститься по лестнице.