Чтение онлайн

— Одиннадцать часов.

— И как ты это узнала?

— Ты же сама сказала, что я у тебя записана на одиннадцать.

Она смеется.

— Да с тобой надо держать ухо востро! На самом деле я сегодня немного отстаю от графика. Можешь сказать, насколько?

— Я не вижу здесь часов.

— У тебя на руке очень красивые часы.

— Ах да.

Мои часы от «Картье»: платиновые, головка подзавода украшена круглым бриллиантом, римские цифры на циферблате.

— Можешь сказать, сколько они показывают?

— Я не могу их найти.

— Ты не чувствуешь их на запястье?

— Нет.

— А как ты их надела?

— Мне их надела мама.

— Ладно, давай тогда поищем твои часы.

Хайди встает и как будто уходит из палаты, но не слышно, чтобы дверь открылась и закрылась. Я жду, пока она что-нибудь скажет, но она молчит.

— От тебя пахнет кофе, — говорю я.

— Отлично, ты поняла, что я все еще здесь.

— Я бы сейчас убила за чашку кофе.

— В вестибюле есть «Данкин донатс». Давай ты мне скажешь, сколько времени, а я принесу тебе чашечку кофе.

Я снова вдыхаю кофейный аромат, и мое сердце начинает биться чуть быстрее в предвкушении тяжести пенопластового стаканчика в моей руке — теплого, до краев наполненного божественным ванильным латте. Черт, где же мои часы?

— Я сижу слева от тебя. Ты меня видишь?

— Нет.

— Поворачивайся на голос. Продолжай, за телевизор.

— Я не могу.

Дальше телевизора ничего нет.

— Мм, кофе был тако-о-ой вкусный, — мурлычет Хайди, дразня меня кофейным дыханием.

Я пытаюсь представить кофейный аромат, исходящий от Хайди, как видимый шлейф пара. Я мышонок из мультика, вынюхивающий огромный кусок швейцарского сыра.

— Не могу.

— Можешь-можешь. Следуй за голосом. Давай, посмотри влево.

— По моему ощущению, я вижу все, что есть в палате. Я понимаю, раз ты здесь, значит я вижу не все, но ощущение у меня такое.

То, что я воспринимаю, и то, что считаю верным, устроили в моем сознании бой не на жизнь, а на смерть, вызывая ужасную головную боль. А может, мне просто нужен огромный стакан кофе.

— Ладно, давай попробуем стимуляцию. Ты вот это чувствуешь?

— Да.

— На что похоже ощущение?

— На постукивание.

— Хорошо. По чему я стучу?

— По тыльной стороне моей ладони.

— Какой ладони?

Я смотрю на свою правую руку.

— По левой?

— Хорошо. Теперь попробуй посмотреть туда, где я стучу.

Я смотрю вниз. Обидно, мой живот выпирает так далеко. Я-то надеялась, что поскольку съедаю, по-видимому, только половину еды со своей тарелки, то, пока тут лежу, сброшу хоть пару фунтов. Даже на самой причудливой диете в моей жизни я, похоже, не уменьшаюсь в объемах.

— Сара, ты тут? Посмотри туда, где я стучу.

— Я больше этого не чувствую.

— Ладно, сменим способ. А сейчас?

Я вижу, как что-то движется по краю палаты, но это что-то слишком размыто и неустойчиво, чтобы его идентифицировать. Потом вдруг оно попадает в фокус.

— Я вижу твою руку!

— Посмотри еще раз.

— Я вижу, как твоя рука двигается вверх-вниз.

— Замечаешь в руке какие-нибудь особенности?

Особенности в руке. Посмотрим-ка. Было достаточно трудно даже увидеть и опознать ее, а теперь Хайди хочет подробностей. Я напрягаюсь как могу, чтобы удержать ее движущуюся руку в поле зрения, посылая свое внимание так неприятно далеко на периферию, что появляется ощущение, будто я пытаюсь описать что-то на собственном затылке. Я уже готова сдаться, когда замечаю, что на руке надето кольцо с бриллиантом «изумрудной» огранки и часы от «Картье».

— Господи, это же моя рука!

— Отличная работа, Сара.

— Я вижу свою левую руку!

Я напоминаю себе Люси, объявляющую всем, что сама завязала шнурки.

— Хорошо. А теперь скажи, какое время показывают твои часы?

А, да. Цель. Я уже так близка к кофе, что почти ощущаю его вкус во рту. Узнать время. Но пока я поздравляла себя с тем, что вижу свою левую руку, и предвкушала близкую награду, случилось ужасное: моя левая рука пропала. Я пытаюсь проделать то же, что и в прошлый раз, чтобы снова ее увидеть, но я искала, не следуя определенной методике, и, похоже, не могу повторить эксперимент. Рука просто волшебным образом появилась. А теперь исчезла.

— Я потеряла свою руку.

— Ничего-ничего, все нормально. Такое бывает. Твоему мозгу будет трудновато удерживать внимание на левой стороне, но мы поможем тебе научиться.

— Полагаю, мне лучше теперь носить часы на правой руке.

— Отлично, и как ты будешь их надевать?

Я смотрю на правое запястье и осознаю всю невозможность этого подвига.

— Моя мать?

— Думаю, лучше продолжать носить их на левой. Это будет для нас хорошим упражнением. И да, я знаю, твоя мама приехала, чтобы помогать, и сейчас это очень кстати, но просить ее делать все за тебя — не лучшее долгосрочное решение.

Не могу не согласиться.

— Но было бы приятно знать время, — говорю я.

— А если посмотреть на телефоне? — предлагает Хайди.

Я бы с удовольствием посмотрела время на телефоне, но я его не видела с самой аварии, потому что Боб мне его не отдает. Я постоянно прошу его принести мне телефон: у меня там календарь и электронная почта. И все контакты. Та же информация хранилась и в моем ноутбуке, но он погиб в аварии вместе с «акурой». Так что сотовый нужен мне позарез.

Но когда я поднимаю этот вопрос, Боб увиливает. «Ой, я не могу его найти. Ой, забыл. Ой, привезу его завтра». Ой, да все понятно. Боб не хочет, чтобы я тратила время на работу, пока здесь лежу. Считает, что мне нужно выбросить работу из головы и бросить все свои умственные силы на выздоровление. К тому же он полагает, что, если я начну делать что-то по работе, это меня только утомит и расстроит, а лишние стрессы мне сейчас ни к чему.

Хотя до некоторой степени я с ним согласна и работаю изо всех сил над каждым заданием, которое медсестры и терапевты просят меня выполнить, здесь, в «Болдуине», у меня куча свободного времени. Три часа в день у меня занимает какая-нибудь терапия. И еду тоже можно считать возможностью потренироваться. К примеру, Марта всегда прячет мой десерт на левой стороне подноса (и когда я не могу его найти, моя мать, добренькая потакательница, извлекает его из небытия и отдает мне). Так что если считать еду, то это будет еще плюс два часа. Но это все. Пять часов в день. Я бы легко могла впихнуть в график несколько писем и телефонных звонков, не особенно перенапрягаясь. Несколько звонков в день могли бы даже уменьшить уровень стресса.

— Боб не отдает мой телефон, — жалуюсь я.

Хайди поворачивается к креслу:

— Это он?

— Да! Где ты его взяла?

— Он лежал на столике слева от тебя.

Боже мой! Интересно, как долго он прятался в черной дыре рядом со мной? Подозреваю, Боб оставил его там с мыслью: пусть пользуется, если найдет.

— Вот, — говорит Хайди, вручая мне давно потерянного друга. — Ты не узнала время, но нашла свою руку и на несколько секунд увидела часы. Я сейчас схожу вниз и принесу тебе кофе.