Чтение онлайн

— Пожалуй, я поеду обратно в дом, — говорит мать, сдвинув брови, словно борется с какой-то болью.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Да нет, ничего особенного. Кажется, от солнца у меня немного заболела голова. И я плохо спала. Наверное, я вздремну вместе с Линусом. Ты хочешь поехать?

— Нет, я останусь.

— Ты уверена?

— Ага. А ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Мне просто нужно полежать. Позвони, если я тебе понадоблюсь.

Она собирает банки с пластилином, картонные книжки и грузовички, с которыми играл Линус, и засовывает все это в его сумку с подгузниками. Потом выходит из комнаты, втискивает Линуса в коляску и уезжает.

Сейчас раннее утро, и в столовой тихо. Я выглядываю в окно, но не вижу ни Боба с Люси, ни Чарли. Мать оставила мне блокнот и карандаши, книжку с головоломками и свежий журнал «Пипл». Но я уже прочитала этот номер, и мне не хочется рисовать. Надо бы поискать слова. Мой терапевт полагает, что поиск слов может помочь мне быстрее находить самые левые буквы на клавиатуре компьютера, а мне нужно ускорить печать, если я хочу вернуться на работу, и я совершенно точно хочу вернуться на работу, так что мне стоит найти в этой книжке все слова. Но сейчас не хочется.

Решаю прогуляться без особой цели. Идти пешком здесь некуда, кроме разве что парковки, а она, пожалуй, не самое безопасное место для прогулок человека, который не сразу замечает информацию, приходящую с левой стороны, и не может быстро убраться с дороги. Но я устала сидеть в своем закутке и полагаю, что свежий воздух пойдет мне на пользу.

Мы с ходунками шагаем наружу, и меня мгновенно бодрят и освежают холодный воздух и жаркое солнце. Подхожу к соседнему зданию; я туда не собиралась, но продолжала идти, даже когда поняла, куда именно направляюсь. Я останавливаюсь на секунду, только чтобы прочитать вывеску над дверью: «Спортивная ассоциация инвалидов Новой Англии». Затем поднимаюсь по пандусу для инвалидов и вхожу.

Я с удивлением вижу, что помещение выглядит как типичная лыжная база: сосновые полы, деревянные скамейки, прозрачные стеклянные миски на стойке, наполненные грелками для рук, бальзамами для губ и козырьками от солнца, проволочная стойка, увешанная поляризационными солнечными очками. Наверное, я ожидала увидеть что-то вроде реабилитационного центра. В комнате, кроме меня, еще только один человек — молодой парень в инвалидной коляске, я бы сказала, слегка за двадцать. По его прическе ежиком и возрасту я предполагаю, что он ветеран войны в Ираке. Парень кажется уверенным и расслабленным, как будто бывал здесь уже десятки раз: пристегивает ремни к ногам и как будто меня не замечает.

— Могу я вам помочь? — с энергичной ободряющей улыбкой спрашивает мужчина, облаченный в красно-черную форменную куртку.

— Просто осматриваюсь, — отвечаю я, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Вы лыжница? — спрашивает он.

— Была.

Мы оба награждаем мои ходунки мрачным торжественным кивком.

— Я Майк Грин, — говорит мужчина.

Он вновь улыбается, щедро рассыпая жизнерадостность, ожидая услышать в ответ мое имя, но мне что-то не особенно хочется раскрывать свою анонимность. Мужчина не отстает; его большие белые зубы выглядят еще белее по контрасту с загаром лыжника — золотисто-бронзовому по всему лицу, кроме бледной маски в форме солнцезащитных очков вокруг глаз, своего рода енот наоборот.

— Я Сара Никерсон, — говорю я, сдаваясь.

— Сара! Мы вас ждали! Рад, что вы наконец пришли.

Теперь он улыбается мне как старый друг, отчего я чувствую неловкость и настоятельное желание срочно извиниться и попытать счастья на автостоянке.

— Ждали?

— Ну да. Мы познакомились с вашей замечательной матушкой пару недель назад. Она уже заполнила за вас большинство бумаг.

А, теперь понимаю. Конечно же, она так все не оставила.

— Мне очень жаль, ей не стоило этого делать.

— Не жалейте. Мы готовы забросить вас на гору, когда захотите. Но вы правы. Вы уже не лыжница — по крайней мере сейчас.

Ну вот, начинается. Теперь будет вдохновляющая и убедительная презентация чудесных, восхитительных лыжных санок. Я начинаю с бешеной скоростью изобретать эффективные способы перебить Майка и вежливо сообщить: «Никогда в жизни, мистер», не обидев его, прежде чем он потратит слишком много своего энтузиазма и моего времени.

— Вы сноубордистка, — заявляет он предельно серьезно.

Совсем не то, что я ожидала услышать. Никогда в жизни.

— Я — кто?

— Вы сноубордистка. Мы можем поставить вас на сноуборд сегодня, если вы хотите в это поиграть.

— Но я не умею кататься на сноуборде.

— Мы вас научим.

— Это нормальный сноуборд? — спрашиваю я, видя возможность улизнуть.

— На нем есть парочка дополнительных свистков и бубенчиков, но в целом да, это обычный сноуборд, — отвечает он.

Я бросаю на него такой же взгляд, каким Чарли и Люси одаривают меня, когда я утверждаю, что брокколи очень вкусная.

— И в конце концов, что такое «нормальный»? Всем нужно какое-то снаряжение, чтобы спуститься с горы. Нормальность переоценивают, если вы меня спросите.

«Нормальность переоценивают». Именно это сказала мисс Гэвин в разговоре о Чарли. И я с ней согласилась. Я чуть смягчаюсь, как будто раздумываю, насколько вкусной может быть брокколи, посыпанная пармезаном, и Майк видит брешь в моей броне.

— Пойдемте, я вам его покажу.

Интуиция советует доверять ему: этот человек, считает она, гораздо больше знает обо мне, чем мое имя и то, о чем ему рассказала моя мать.

— Ладно.

Он хлопает в ладоши:

— Отлично. Идите за мной.

Майк проходит мимо ветерана на коляске к дверям соседней комнаты — слишком быстро, чтобы я за ним поспевала. Он ждет на пороге, наблюдая, как я иду. Оценивает меня и мои возможности. Ходунки, шаг, подтягиваем. Возможно, пересматривает идею со сноубордом. Ходунки, шаг, подтягиваем. Наверное, думает, что лыжи-санки мне подошли бы больше. Ходунки, шаг, подтягиваем. Я чувствую, что ветеран тоже смотрит на меня и, должно быть, соглашается. Я смотрю вверх, на стену перед собой, и замечаю плакат с человеком, сидящим на лыжах-санках, и его погонщиком, стоящим за спиной. Во мне начинает биться паника, умоляя любую часть меня, которая прислушается к ее доводам, сказать Майку, что я не могу идти за ним, что мне пора уходить, что я должна встретиться с мужем на базе, что мне нужно вернуться к головоломкам, что мне прямо сейчас надо быть в другом месте, но я ничего не говорю и следую за Майком в соседнюю комнату.

Комната выглядит как склад, загроможденный модифицированным лыжным и сноубордистским снаряжением. Я вижу множество лыжных палок разной длины, прикрепленных к миниатюрным лыжам внизу, деревянных стержней с теннисными мячиками на концах, всевозможных ботинок и металлических креплений. Когда я оказываюсь лицом к лицу с длинным рядом лыж-санок, выстроившихся у стены передо мной, моя паника больше не может этого вынести и переходит во взрыв ярости.

— Вот тот, с которого я бы с вами начал.