Чтение онлайн

Как только он это сделал, передняя дверь кроваво-красного автомобиля открылась, и из нее вышел мужчина. Темноволосый, мощный, с широкими плечами, облаченный во все черное. Единственным цветным пятном была алая, словно предупреждающий знак, нашивка на правом рукаве его куртки. Сердце упало и болезненно сжалось, посылая по телу волну леденящего страха. Этот человек был воплощением опасности.

Его черные, бездонные глаза, холодные и оценивающие, медленно скользнули по нам. Он без лишней суеты достал телефон из кармана и набрал номер.

Прошла секунда. Одно единственное мгновение — и мой телефон в кармане отозвался пронзительным, предательским звонком.

И тогда все произошло с нечеловеческой скоростью. Мужчина, которого брат назвал Борзовым, словно растворился в воздухе и оказался рядом с нами в одно мгновение. Его рука, сжатая в кулак, уже заносилась для удара.

Но он не успел ничего сделать. Его мощную фигуру с грохотом снесла с ног огромная белая туша. Это был Пушок. Они, сцепившись, кубарем покатились по утрамбованному снегу, поднимая облако ледяной пыли.

— Да блять! Что Бестужев-то тут забыл?! — грязно и зло выругался Гас и, как спринтер, сорвался с места, уносясь к месту схватки.

А я стояла, парализованная, глядя на белую громаду, которая с рыком вцепилась в куртку карателя. В горле встал плотный, горький ком. Неужели Пушок все же не собака? Неужели это вторая ипостась самого Сириуса? Мысль обжигала, причиняя боль. Он снова меня обманывал. Кругом. Мог же рассказать! Но нет. Чертов эгоист, считающий, что ему все можно...

Но рациональная, уцелевшая часть души кричала сквозь обиду: У зверя есть собственная воля! А у Бестужева она особенно сильна! Он не всегда может ее контролировать!

Я ощущала себя на перепутье, разрываясь между горьким разочарованием и попыткой понять его природу.

— Агата! — резкий голос брата вернул меня к реальности. — Скажи своему защитнику, чтобы отпустил его. Он не враг.

Атмосфера была настолько густой, что, казалось, ее можно было резать ножом. Разливая чай по кружкам, я ловила себя на мысли, что наша скромная кухня никогда не была рассчитана на такое скопление народа, да еще и такого... специфического.

За столом, сжавшись как пружина, сидел мой брат и Тимофей Борзов, который все еще с нескрываемым недоверием и злостью косился то на Гаса, то на Бестужева. Сириус стоял рядом со мной, неприступный и молчаливый, опираясь бедром о столешницу, его присутствие ощущалось как натянутая струна, готовая лопнуть. На выходе из кухни, подпирая плечом косяк, замер Леон. Живой щит, верный своему Альфе.

Когда мы только вошли в дом, Сириус был все еще в облике зверя. Но едва мы зашли в квартиру, как на пороге появился запыхавшийся Леон с пакетом одежды. И то, как огромный белый волк скрылся в дверях моей комнаты, а вышел оттуда уже переодетый Сириус, не оставило у меня ни капли сомнений. Он все это время водил меня за нос.

Я хотела выгнать их обоих, но Агастус резко вмешался. И теперь, пока все сидели здесь, напряжение достигло предела. Чиркни спичкой и комната взлетит на воздух. Они словно дикие звери, готовые в любую секунду кинуться друг на друга и разорвать в клочья.

— Как так получилось, что на нашем с тобой разговоре присутствует левая девка, Альфа Сибирских и его свита? — тихо, но с ядовитой отчетливостью проговорил Борзов, складывая мощные руки на груди.

— Эта «левая девка», как ты выразился, — моя сестра, — жестко парировал Агастус.

Мужчина метнул на меня колючий взгляд, когда я ставила его кружку на стол. В душе поднялось дикое желание пролить этот чай ему на штаны. Но, чувствуя, как от вопроса Борзова в комнате сгустилась гнетущая аура, исходящая от Бестужева, я сдержалась.

Сириус сжимал край столешницы так, что костяшки его пальцев побелели. Он сдерживался из последних сил.

— Не похожа она на Майю, — усмехнулся Борзов.

— Похожа. Просто выросла.

— А эти что тут делают тогда? — он резким движением головы указал на Сириуса.

— Он — пара моей сестры, Тим. Вырубай давай свою подозрительность.

Мужчина на эти слова взорвался. Он гневно ударил ладонями по столу и приподнялся, его лицо исказила гримаса чистой, неподдельной ярости и боли.

Я даже не поняла, как Сириус с нечеловеческой скоростью очутился передо мной, заслонив собой и мягко, но неумолимо отодвинув меня назад, за свою спину, придерживая одной рукой. Леон тут же сделал шаг вперед, встав плечом к плечу со своим Альфой, его поза говорила о готовности броситься в бой.

— Не смей! Я блять похоронил тебя! Я, сука, нес твой гроб на похоронах! Я пять долгих лет носом землю рыл в поисках этих мразей, которые на вас напали! Меня считали сумасшедшим и сослали к черту на рога! В Тайгу! А ты говоришь — выкинь все это из головы?! Потому что ты сидишь сейчас передо мной живой и утверждаешь, что все это время ты и сестра были, блять, живы! Где ты был, когда я искал тебя?!

— Сядь и не пугай мою сестру, Тим, — голос Агастуса был стальным, не терпящим возражений.

— Рассказывай!

— Тебе сказали сесть и захлопнуть рот, — тихо проговорил Бестужев. Его тон был обжигающе холодным, не оставляющим места для компромиссов. В его алых глазах вспыхнули крошечные язычки адского пламени.

— Завали еб...

— Тим! — рявкнул брат, и тот, сдавленно рыча, плюхнулся обратно на стул.

— Рассказывай, — прорычал Борзов уже сквозь стиснутые зубы.

Гас тяжело выдохнул, сжимая переносицу двумя пальцами и на мгновение зажмурившись. Он тихо, но внятно выругался и наконец взял в руки свою кружку. Я, стараясь не смотреть ни на кого, вышла из-за спины Сириуса и потянулась к полке за печеньем. Вся эта ситуация невероятно угнетала меня.

— Помнишь, мы с тобой ночью свалили в клуб? — начал брат, глядя в темную жидкость в своей кружке. — Так вот, я не доехал тогда до дома. Пьяный был сильно, и на полпути понял, что вести машину в этом состоянии — полный пиздец. Притормозил на подземке и уснул. А когда очухался через пару часов… Понял, что у меня колеса скрутили у тачки... Знал, что батя бошку открутит, и поехал на такси.

— Я нашел твою тачку на парковке через неделю... — тихо, почти потерянно, проговорил Борзов, и в его голосе впервые появилась неподдельная боль.