Чтение онлайн

Он усмехнулся, томно. Удовлетворенно.

— Все для моей девочки. Только для тебя.

Его темп ускорился. Поцелуи снова стали жгучими, жалящими. Он покусывал мою шею, плечо, губы, помечая. Я чувствовала, как нарастает знакомое, сокрушительное давление. Оргазм подбирался, коварный и неотвратимый.

— Сириус… я… — я не могла даже договорить.

— Я знаю, — он прорычал, и его толчки стали резче, глубже, целенаправленнее. — Кончай. Кончай для меня. Сейчас.

Его команда, его власть, его тело, доводящее до исступления, стали той последней каплей.

Я закричала, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как все внутри сжимается в ослепительной, белой вспышке удовольствия. Сотрясаясь в судорогах, я ощутила, как он с рыком, полным дикого торжества, достигает своего пика, заполняя меня горячими, бесконечными толчками.

Мы лежали, тяжело дыша, он все еще внутри меня. Его вес прижимал к дивану, и это было единственным, что удерживало меня от полного распада.

Он медленно поцеловал меня в плечо, затем в губы. Долгим, усталым, но бесконечно нежным поцелуем.

— Моя, — снова прошептал он, и в этом слове было больше правды, чем во всех клятвах мира.

Я ничего не ответила, лишь прижалась к нему, чувствуя, как его семя медленно вытекает из меня, и понимая, что это не просто физиология. Это была печать. Знак того, что я действительно его. И в этот миг, под тяжестью его тела и грузом этих мыслей, я не хотела быть ничьей другой.

***

Тепло от камина ласкало кожу, а тяжелая, уютная тишина комнаты нарушалась лишь потрескиванием поленьев.

Мы сидели на мягком паласе. Я прислонившись спиной к его груди, чувствуя под щекой ритмичный, спокойный стук его сердца. Он сидел за моей спиной, его мощные ноги сжимали мои бедра, а пальцы одной руки медленно, почти медитативно перебирали пряди моих волос. Время от времени его губы касались макушки, посылая по спине теплые волны.

Другая его рука лежала на моем животе, большой палец совершал неторопливые круги чуть ниже пупка. Сегодня я не могла не заметить, как изменилось мое тело. Живот стал более округлым, упругим, старые джинсы врезались в кожу, напоминая, что пора задуматься о новой одежде. Нужно будет съездить в магазин.

На полу рядом стоял низкий столик с подносом, на котором дымились ароматные булочки с корицей и стояли два стакана с чаем, но руки были заняты друг другом.

На мне была только его просторная футболка, пахнущая им. На сириусе остались брюки. Расстегнутые. Сидевшие так низко на бедрах, что виднелся начало стрелки мышц пресса.

Хорошо, что в его кабинете была своя небольшая ванная комната с душем.

Воспоминание о том, как он прижал меня к прохладной кафельной стене, и вода омывала наши сплетенные тела, заставило меня смущенно покраснеть.

Сейчас между ног сладко саднило, и я спиной чувствовала его возбуждение, твердое и настойчивое, упирающееся в мою поясницу. Но сегодня я была приятно истощена, и тело намекало, что еще один раунд с этим парнем я не выдержу.

— Сириус, сегодня привезли Злату и ее отца, — нарушила я тишину, мой голос прозвучал приглушенно из-за того, что щека была прижата к его груди.

— Я знаю, — его ответ был спокоен, но в нем чувствовалась стальная уверенность. Его ладонь скользнула с моего бока по бедру, а затем медленно, обжигающе пробралась под край футболки, легла на обнаженную кожу живота. Прикосновение было одновременно и нежным, и властным.

Я задрала голову, пытаясь поймать его взгляд. Он перевел глаза от танцующих в камине языков пламени ко мне. В алых зрачках отражался огонь, но сам взгляд был серьезным и непроницаемым.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Созову наших старейшин. Они совершили серьезное преступление против моей пары и должны понести наказание, — его тон не допускал возражений.

— Что с ними будет? — мое сердце на мгновение замерло, сжимаясь от тревоги. Я ненавидела Злату всеми фибрами души за тот ужас, что она принесла в мою жизнь, но мысль о расправе пугала.

— Отец Златы возместит тебе все, что отнял. Деньги, имущество. Он лишится многих привилегий в своем деле, но детали будут решаться на совете. А Злата… будет наказана за причиненный вред. Так, как решат старейшины.

— А как наказали тогда сестру Леона? — спросила я, вспомнив Сару с её подругами.

— Плетью, — отрубил он, и его взгляд снова ушел в огонь.

Я содрогнулась, и не от холода. Мое тело напряглось. Физическое наказание… Плеть. Это звучало так дико, будто мы перенеслись в темное средневековье, а не жили в современном мире.

— Может, не стоит так категорично… — тихо начала я, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Плетью ведь… это больно. Унизительно.

— Майя, — его голос прозвучал резче, он взял меня за подбородок, мягко, но не позволяя отвернуться. — Она пыталась навредить тебе. Взорвала твой дом. Она могла убить тебя, покалечить. И это далеко не первая ее выходка. Она должна усвоить урок. Раз и навсегда. Наша законность строится не на снисхождении к предателям.

— Но она же женщина… — слабо попыталась я возразить, понимая всю шаткость этого аргумента в их мире.

— В нашем мире пол не имеет значения, когда речь идет о предательстве и покушении на жизнь, — он отпустил мой подбородок, и его рука снова легла на мой живот, будто защищая то, что было внутри. — Здесь важны поступки и их последствия.

— Арбитры будут присутствовать на совете? — спросила я, цепляясь за последнюю надежду на какую-то внешнюю, более гуманную справедливость.

— Возможно. Если твой брат найдет для этого время, — ответил Сириус, и в его голосе промелькнула тень чего-то сложного, возможно, непростых отношений с Агастусом.

Я откинулась назад, к его груди, но прежнее умиротворение исчезло. Его теплое, сильное тело, обнимающее меня, вдруг стало напоминать не только о страсти и защите, но и о той жестокой, безжалостной реальности, частью которой он был. Я не могла поверить, что такая мера, как телесное наказание, все еще считалась здесь приемлемой, нормальной.

Ее будут бить. Плетью. Как скот. Как преступницу из древних хроник. И мой желудок сжался от неприятия и страха. Не за себя, а за ту грань, что отделяла цивилизацию от варварства, и которая, казалось, в их мире была так призрачна.