Чтение онлайн

Я сразу подумал, что у меня такая же ситуация: и меня Галина Матвеевна поставила на ноги, и мне было бы правильно оставить о себе что-либо примечательное, но так и не придумал. Точнее, не успел.

Бывая в родных краях, я обязательно заезжал в санаторий, приходил с цветами проведать Галину Матвеевну, поблагодарить ее, поговорить «за жизнь». Она всегда была приветлива, жизнерадостна.

В один из очередных моих приездов в Пятигорск мне сообщили, что Галины Матвеевны больше нет – ее жизнь трагически оборвалась от руки собственного сына, которого она воспитывала одна, очень любила, с детства ему излишне потакала, потом в чем-то недосмотрела, упустила, и он стал наркоманом. Во время очередной его «ломки» произошла эта страшная трагедия. Хоронил Галину Матвеевну весь медицинский Пятигорск.

Мне кажется, что именно о таких людях, как Галина Матвеевна, один из создателей русского романтизма Василий Жуковский сказал однажды так:

О милых спутниках, которые наш свет

Своим сопутствием для нас животворили,

Не говори с прискорбием: «Их нет»,

Но с благодарностию: «Были…».

Я всегда с бесконечной благодарностью говорю о замечательном Докторе и прекрасной женщине Галине Матвеевне Пилецкой, которая была в моей жизни.

* * *

Рассказывая о Пятигорске, невозможно не вспомнить о его примечательном жителе Степане Гайковиче Айрапетове, известном на всех курортах Кавказских минеральных вод. СГ долгое время в Пятигорске руководил «Ласточкой» - элитным санаторием, в котором лечилось высшее руководство страны, когда четвертое управление еще не построило здесь для себя санаторий имени Кирова. Санаторий был небольшой, немногим более ста отдыхающих, размещавшихся в неблагоустроенных корпусах старинной постройки.

Некоторое исключение составлял лишь корпус №2, где палаты были максимум на двух человек, но душевая и туалет были общими на всех десятерых отдыхающих. Сюда поселялись VIP-персоны и знакомые СГ, в число которых входил и мой отец (СГ часто обращался к нему, чтобы выписать в колхозе качественные продукты). Когда я впервые попал во второй корпус, в нем из знаменитостей жили второй секретарь ЦК Азербайджана, внучка Долорес Ибаррури и еще один «кадр» - стоит рассказать о нем подробнее.

Когда я пришел впервые в свой номер и начал распаковывать чемодан, вторая кровать была уже занята – на ней кто-то лежал, накрывшись простыней с головой. При этом лежащий не подавал никаких признаков жизни: ни дыхания, ни даже легкого сопения не было слышно, и от того создавалось впечатление, что человек притаился и не спит. Окно было распахнуто настежь, но в комнате четко ощущался устоявшийся запах коньяка. Я разложил свои скудные пожитки и присел на кровать, раздумывая над тем, что же делать дальше.

Неожиданно простыня откинулась, и передо мною предстал мужчина крепкого телосложения, на вид – лет 50: «С приездом! Меня зовут Константин Петрович Сапелкин. Прохожу десятидневную акклиматизацию перед лечением. Осталось еще два дня. Тебя я уже немного знаю: у меня в простыне есть небольшая дырочка, и я через нее наблюдал за тобой. Ты аккуратный, мне понравился. Давай знакомиться».

С этими словами КП достал из-под кровати полбутылки «Самтрестовского» коньяка 5 звездочек и стал разливать. Я представился, но выпивать категорически отказался, так как к этому времени уже твердо знал, что алкоголь даже в малых дозах при лечении позвоночника недопустим. Моего визави это несколько обескуражило, но потом он выпил обе порции, стал закусывать виноградом и рассказывать о себе.

Оказалось, что в прошлом он военный летчик, участвовал в бомбежках Берлина в самом начале войны, потом перешел в «гражданку», был первым пилотом в летной команде Хрущева (в своей книге «Лицом к лицу с Америкой» Аджубей дважды упоминает его как командира экипажа самолета ТУ-104, на котором высокая делегация летела с историческим визитом через океан в США).

После смены руководства страны КП несколько лет возил пассажиров в Кубинской авиакомпании, но незадолго до ухода на пенсию попал в аварию: пришлось сажать самолет с невыпущенным шасси. КП взял управление на себя, проследил за тем, чтобы все пассажиры и члены экипажа привязались, но сам ремень не пристегнул, и в результате «влип» в приборную доску при касании с землей. В итоге все оказались целы, кроме командира, которому переломало ноги и ребра. Сейчас КП приехал в Пятигорск подлечиться, а чтобы лечение было эффективным, он проводит «акклиматизацию» своего организма: в течение 10 дней питается только виноградом и запивает его коньяком при норме одна поллитровая бутылка в сутки.

В Москве у КП осталась молодая жена, судя по всему – очень энергичная женщина. Она ежедневно звонила Айрапетову (междугородний телефон в санатории был установлен только в кабинете главврача) и требовала дать ей подробный отчет о состоянии отдыхающего Сапелкина и о перспективах его здоровья. Когда же она узнала, что к ее супругу подселили молодого человека из какого-то Воронежа, ее возмущению не было предела: она потребовала от Степана Гайковича немедленного восстановления «справедливости» и потом несколько раз звонила с проверкой и обещала жаловаться лично министрам здравоохранения и гражданской авиации на плохое отношение к Герою Советского Союза.

Бедный Айрапетов не знал, что и делать: он и рад был переселить меня, но восстал СП – мы с ним уже подружились, и он потребовал меня не трогать. Пришлось Айрапетову устраивать среди ночи сеанс телефонной связи между супругами, во время которого все и разрешилось миром: я остался жить с КП, но его благоверная, как рассказывал Айрапетов, еще долго продолжала ворчать.

А с КП мы сразу крепко подружились, «акклиматизация», к которой он относился самым серьезным образом, в назначенный срок закончилась, и он стал обычным отдыхающим с примерным поведением. Мы с ним много времени проводили вместе, гуляли, ходили «покофейничать» в местную забегаловку, заходили в гости к Айрапетову на вечерний чай. Айрапетов вспоминал, как он возглавлял молодежное движение в послереволюционном Кисловодске, КП рассказывал военные истории, а я в основном слушал.

Айрапетов был замечательным рассказчиком, под стать в свое время знаменитому телеведущему-лермонтоведу Ираклию Андронникову. Лекции, которые СГ ежемесячно читал в актовом зале санатория, всегда проходили при полном аншлаге, собирая слушателей со всей округи. Тема лекции всегда была единственной: «Красота, эмоции, здоровье». Содержание также было примерно одинаковым: здоровье человека зависит от его переживаний, а красота от здоровья. Человек должен жить минимум 150 лет, а из-за неумения управлять своими эмоциями живет вдвое меньше. Старость означает не закат жизни, а фактически ее расцвет, и так далее в том же духе.

Но наполнение фактами лекционного материала у Айрапетова было каждый раз новым и в высшей степени оригинальным: здесь были и библейские сюжеты, и случаи из жизни современных исторических личностей, и истории древнегреческих мифологических героев. Структурное содержание лекции каждый раз менялось.

Мне запомнился такой фрагмент из лекции. СГ рассказывал, что когда Шарлотта Кордэ, убийца лидера французской революции и любимца парижан Марата, была схвачена на месте преступления, у нее в кармане обнаружили иголку с нитками. На вопрос о назначении предметов Корде с достоинством ответила, что ей была прекрасно известна перспектива поступка: ее обязательно схватят, толпа будет ее терзать, рвать на ней волосы, платье. Перед казнью, перед тем, как ей отрубят голову, она должна починить платье и выглядеть красивой – вот о чем думала настоящая француженка Шарлотта Корде. И когда СГ красочно рассказывал, как она с гордо поднятой головой в безукоризненном платье входила на эшафот, и как потом палач изумленно медлил с опусканием ножа гильотины, вся женская часть аудитории сидела с глазами, полными слез.

Вот как искусно СГ мог влиять на своих слушателей!

СГ жил одиноко: жена его умерла во время родов, и на ее похоронах он дал обет никогда не жениться. Осталась дочь, которая впоследствии выросла, выучилась, вышла замуж и жила отдельно. СГ все свое время отдавал санаторию, и его здесь можно было встретить почти всегда. Он работал, читал свои замечательные лекции, отвергал любые предложения о женитьбе. Эта тема была постоянной для местных сплетниц, которые рассказывали про СГ невероятные истории. Например, что СГ никогда не ночевал в гостях у женщин, а если у него и случалось какое-либо любовное приключение, то по дороге домой он непременно заворачивал на кладбище, где покоилась его жена, и на ее могиле просил прощения за свершившийся грех.