Чтение онлайн

Если рассмотреть картину нарушения речевого мышления в целом, с точки зрения специфики участия, каждой зоны мозга в формировании дефекта, то можно сказать следующее. Поражение лобных долей мозга приводит к первичным нарушениям мышления, так как в этом случае вербально-логическое мышление нарушается первично со стороны основных его характеристик — структурных и функциональных. Все звенья структуры интеллектуального акта в случае патологии лобных систем оказываются нарушенными — одни меньше, другие больше. В первую очередь страдает регуляция деятельности на всех ее уровнях, прежде всего регуляция активности — как общей, так и интеллектуальной. Для протекания этой высшей формы познавательной деятельности недостаточно сохранности только общей активности, необходима сохранность и эмоционально-мотивационной сферы сознания. Л. С. Выготский писал: «Сама мысль рождается не из другой мысли, а из мотивирующей сферы нашего сознания, которая охватывает наши влечения и потребности, наши интересы и побуждения, наши аффекты и эмоции. За мыслью стоит аффективная и волевая тенденция»[71]. Хотя существуют разные уровни регуляции деятельности и в ходе ее осуществления возникает множество «динамических сил»[72] и не все они могут быть отнесены к мотивам, за каждым действием, познавательным и любым другим, за каждым высказыванием стоит волевая задача.

В работах Э. Д. Телегиной, а также Э. Д. Телегиной и Т. Г. Богдановой утверждается, что «…структура, динамика и содержание мышления обусловлены его мотивацией»[73]. Наши исследования патологии мышления показали, что измененная мотивация оказывает влияние на все три стороны мыслительного процесса — его структуру, динамику и содержание.

В структуре мыслительного процесса прежде всего обнаруживается нарушение его первого звена — мотивационного, нарушение высших уровней регуляции активности и целенаправленности деятельности. В первую очередь страдают познавательные мотивы.

А. Н. Леонтьев писал, что косвенными выражениями мотивов являются «…переживания, желания, хотения, стремления к цели… Эти непосредственные переживания и выполняют роль внутренних сигналов, с помощью которых регулируются осуществляющиеся процессы»[74]. Именно эти непосредственные переживания, регулирующие активность, и нарушаются при поражениях лобных долей мозга. Такие симптомы обнаруживаются уже в клинической картине и обычно описываются клиницистами и психологами как «бездумность», «аспонтанность», «безынициативность».

Наши исследования показали, что поражение лобных систем ведет к нарушению и смыслообразующих мотивов, и мотивов-стимулов, выполняющих роль побудительных факторов, хотя степень нарушения тех и других мотивов может быть разной в зависимости от тяжести и локализации лобного синдрома. В одних случаях эти нарушения проявляются в утрате инициативы, в общей речевой и интеллектуальной инактивности и аспонтанности, в других случаях — в непродуктивных импульсивных действиях, в третьих — в негативизме поведения, в отсутствии желаний, в полном отсутствии стремлений. Все эти клинические симптомы — результат нарушения (или ослабления) регулирующей функции со стороны мотивационной составляющей интеллектуальной деятельности.

Нарушения эмоционально-волевой составляющей ведут к дефектам важнейшего структурного и функционального звена протекания мыслительного процесса — ориентировочно-исследовательской деятельности. Исследователи отводили важную роль при решении задач ориентировочно-исследовательской деятельности ориентировке в проблемной ситуации. П. Я. Гальперин, известный отечественный психолог, считал, что все виды интеллектуальной деятельности представляют собой различные формы ориентировочной деятельности, главная функция которой — это ориентировка субъекта в проблемной ситуации. Важным для нас здесь является указание на значимую роль и существенное место в протекании интеллектуальной деятельности ориентировки в проблемных ситуациях. Наш материал показал, что именно это важнейшее звено в структуре мыслительного акта грубо нарушается при поражении лобных зон мозга.

Планомерный и целенаправленный анализ данных (текста задачи, литературного текста, наглядной ситуации — серии последовательных картинок) замещался у больных импульсивными ответами, интеллектуальными навыками, речевыми стереотипами, попытками непосредственного решения задач. В работе с литературным текстом ориентировка в тексте замещалась готовыми речевыми шаблонами, не соответствующими его содержанию, или отдельными фразами, выхваченными из текста; сюжетные картинки объединялись на основании внешнего сходства и случайных признаков, без их анализа, сравнения, обобщения и т. д.

Целью ориентировочно-исследовательской деятельности является выделение и осознание проблемы. Мышление собственно и начинается с проблемы или с вопроса, с удивления или недоумения, с противоречия или совпадения, писал С. Л. Рубинштейн. Если вспомнить решение арифметических задач, работу с литературным текстом, построение сюжета и его осмысление в сериях сюжетных картинок больными-с лобным синдромом, то мы увидим, что при решении всех этих задач у них не наблюдалось активного вхождения в проблему и ее понимания. Этот дефект обнаружил себя и в нарушении понимания смысла конечного вопроса арифметической задачи, осознания его важнейшей ключевой роли в задаче, в непонимании того, что именно в конечном вопросе и заключена проблема. В целом этой группой больных задача не воспринималась именно как задача, проблема, которую нужно решить. Неумение сформулировать конечные вопросы к заданным условиям задач, сопоставить разные задачи и по конечному вопросу определить их сходства и различия и т. д. также свидетельствует о нарушении осознания и понимания проблемной ситуации больными с лобным синдромом.

Осознание цели и задачи необходимо, но недостаточно для возникновения целесообразной деятельности, необходимы также средства, с помощью которых выполняются действия. Как обстоит дело с операциональным звеном вербально-логического мышления при поражениях мозга? Всегда считалось, что при поражении лобных систем мозга нарушаются основные составляющие структуры интеллектуального акта, способность же к выполнению операций остается сохранной, а при поражении теменно-затылочных зон нарушается именно операциональное звено. Наш материал дает основание предполагать, что здесь тоже все не так просто и необходимо перейти от принятого в психологии описания операции, как неразложимой далее составляющей действия, к анализу ее психологического содержания и поуровневого строения.

А. Н. Леонтьев считал, что деятельность может протекать на разных этажах нервной системы, при участии различных ее уровней. Эти уровни, однако, неравноценны. Один из них является ведущим, в то время как другие играют роль фона («фоновые уровни», по терминологии Н. А. Бернштейна). При этом замечательно, как это специально подчеркивает Бернштейн, что сознаваемыми всегда являются чувствительные сигналы наиболее высокого, ведущего уровня. Это сознаваемое содержание и управляет деятельностью. Сам же ведущий уровень ее определяется тем, что Н. А. Бернштейн называет задачей, т. е. как раз тем, что, по нашей терминологии, должно быть названо целью («задачей» мы называем цель, данную в определенных условиях).

Известно также, что Л. С. Выготский, а позже и А. Н. Леонтьев различали «интеллектуальные операции» и «интеллектуальные навыки». Л. С. Выготский писал, что интеллектуальная операция может возникнуть лишь на основе прежде выработанных навыков, но наличие этих навыков еще не обеспечивает появление интеллектуальной операции. Для этого требуется новая комбинация этих навыков, которая соответствовала бы структуре задачи. Роль интеллекта и заключается «…в создании новой конфигурации этих выработанных навыков в соответствии с условиями и целью задачи…»[75].

Л. С. Выготский, а также и Д. Н. Леонтьев писали, что сознательные операции формируются сначала как действия, т. е. как целенаправленные процессы, а затем могут принимать форму автоматизированного навыка. Например, счетные операции детей 5–6 лет являются предметом их действий, а уже в 8 — 10 лет они становятся операциями при решении задач, т. е. используются для того, чтобы найти то, что требуется в задаче. И эти операции могут превращаться затем в умственный, или интеллектуальный, навык.