Чтение онлайн

Существует еще один механизм и условие реализации умственных действий — это актуализация ассоциаций, которые предшествуют операции. В норме они выступают лишь как связи, обслуживающие операции, например, легко могут актуализироваться такие арифметические ассоциации, как 2 + 3 = 5, 3 + 4 = 7, 3 + 3 = 6 и т. д.

Проанализируем операции больных с поражением лобных долей мозга. При решении арифметических задач больные не испытывают трудностей в вычислительных операциях-навыках: они правильно выполняют все четыре арифметические операции — сложение, вычитание, умножение и деление; нередко у них актуализируются и ассоциативные связи типа 18 + 2 = 20, 5 + 2 = 7, 3 + 6 = 9 и др. Решая задачу, они часто манипулируют этими вычислительными навыками. На вопрос экспериментатора «Что они делают?» больные отвечают: «складываю» или «умножаю» и т. д.; на вопрос «Зачем?» они не могут ответить или просто повторяют свои действия, не адекватные условию задачи. Найти нужные операции путем создания из этих «подопераций» новой комбинации, применить нужные вычислительные навыки и в нужной последовательности, отвечающего условиям задачи, больные не могут, так как эта комбинация имеющихся арифметических навыков, или «подопераций», вырабатывается в соответствии с условиями и целью задачи, анализ и понимание которых у больных с лобным синдромом нарушены. По отношению к арифметическим навыкам этот уровень операций является снятой категорией.

Те же дефекты обнаруживаются и при решении других задач (составить план к литературному тексту, разложить серию сюжетных картинок в нужной последовательности или вычленить единый смысл сюжетных картинок, внешне не похожих друг на друга, и т. д.). И в этих случаях больные с лобным синдромом используют операции на более низком уровне их реализации (навыки, ассоциативные связи). Таким образов, анализ материала дает основание сделать заключение о том, что при поражении лобных зон мозга продуктивные интеллектуальные операции нарушаются и замещаются непродуктивными. Это свидетельствует о нарушении тех уровней операций, на которых происходит, по Л. С. Выготскому, создание новой конфигурации навыков (комбинаций) и «самостоятельные более высокие синтезы». Эти уровни операций замешаются уровнем интеллектуальных навыков и ассоциаций. Если этот дефект интерпретировать как нарушение программирования, в частности, на уровне операций, когда требуется создать некую новую комбинацию (программу), с помощью которой можно достичь цели, то можно думать, что поражение лобных систем мозга ведет к нарушению программирования не только стратегии (системы действий), отвечающего на вопрос «что?», но и тактики (система операций), отвечающего на вопрос «как делать?».

Исходя из сказанного можно решиться сделать следующие суждения: при поражении лобных долей мозга стержнем и сквозным механизмом нарушения интеллектуальной деятельности является нарушение способности создания программ и нужных комбинаций, представляющих собой «самостоятельные более высокие синтезы» как на уровне всей деятельности, так и на уровне ее составляющих — действий и операций. На уровне деятельности в целом это проявляется в дефектах составления программы ориентировочно-исследовательских действий, замещающейся непосредственными, внесистемными операциями или шаблонами, а также в нарушении действий по усмотрению проблемы и выдвижению гипотез. На уровне действий нарушается стратегия, т. е. составление системы и программы действий, что ведет к актуализации отдельных внесистемных действий или стереотипов. На уровне операций нарушение программирования обусловливает нарушение способности усмотрения новых комбинаций (конфигураций) из известных операций, и эти продуктивные операции, или «высшие синтезы», замещаются либо навыками, либо ассоциациями, сопровождающими операции.

Программирование нарушается и в звене контроля за исполнением действий и за результатами деятельности. Любая деятельность; в том числе и интеллектуальная, сопровождается контролирующими действиями и заканчивается проверкой результатов. Контроль свидетельствует о критичном отношении субъекта к своей деятельности, зрелый ум всегда критичен и требует проверки своих действий и контроля за их выполнением. Именно эти качества ума оказываются нарушенными, что также еще раз свидетельствует и о дефектах личности больных с лобным синдромом, усугубляющих картину нарушения интеллектуального акта. Контроль на уровне действий обеспечивается за счет применения контрольных действий, адекватных условию, а на уровне операций — за счет применения обратных вычислительных операций (сложение проверяется вычитанием и т. д.). При решении наглядно-образных задач требуется система, программа действий и операций по сопоставлению результата с образцом либо контроль может вестись, как писал П. Я. Гальперин, по некоему целостному признаку, отражающему соответствие протекаемого процесса его субъективной модели. Это мы увидим дальше при решении задач «кубики Кооса» и при сопоставлении различных пар и троек сюжетных картинок с одним и тем же смыслом, но разного предметного содержания или, наоборот, с разным смыслом, но выраженным одинаковыми наглядными средствами. Больные с поражением лобных систем мозга не приступают к действиям по контролю, как бы игнорируя их. Однако при стимуляции активности со стороны экспериментатора они вынуждены обратиться к действиям контроля, и тогда здесь обнаруживается та же внесистемность применения разрозненных, неадекватных условию операций.

Таким образом, мы видим, что процесс программирования нарушается во всех структурных звеньях интеллектуальной деятельности и на всех уровнях деятельности (действие, операция) и ее составляющих.

Интеллектуальная деятельность при поражении лобных систем распадается как целостная совокупность, система действий и операций и как сложная их иерархия. Она замещается либо фрагментарными, либо импульсивными внесистемными действиями, не отвечающими условию задачи, либо шаблонами, либо вся сложная деятельность замещается манипулированием операциями.

Непростая картина с нарушением операционального звена обнаруживается и при поражении теменно-затылочных зон мозга. Всегда считалось, что в этом случае у больных в протекании интеллектуального акта нарушается операциональное звено, а целостный мыслительный акт первично сохранен.

Как обстоит дело с операциями у этой группы больных? У них нарушаются арифметические операции, однако интеллектуальные операции-действия нередко остаются сохранными. Больные могли сказать, например, при решений арифметической задачи, с какими данными условия нужно оперировать и в целом — что делать, но не могли выполнить необходимых арифметических операций. Они могли объединить их в систему (или конфигурацию), но, какие при этом применить арифметические счислительные операции (сложение или вычитание, умножение или деление), они не всегда понимали. Даже перевод выполнения этих операций на произвольный, осознанный уровень не всегда приводил к успеху. Это может указывать на то, что уровень интеллектуального навыка при выполнении арифметических операции также не оставался интактным. И далее, если удавалось с помощью педагога или самостоятельно осознать, какие операции здесь необходимы, и выбрать нужные, то выступали трудности непосредственного осуществления этих счислительных операций. Таким образом, операциональное звено в этом случае в целом действительно оказывается нарушенным. Однако более высокие уровни организации операций, требующие осознания и понимания общей схемы операций и «самостоятельных высших синтезов», были более сохранными. Можно предположить, что высший уровень организации и реализации операций — «интеллектуальная операция» — это переходная операция между действием и операцией: это действие, поскольку «интеллектуальная операция» направлена на цель, но в то же время «интеллектуальная операция» относится к операциональному звену, так как предполагает создание нужной общей схемы (или конфигурации) операций.

Таким образом, если при поражении лобных систем в операциональном звене нарушается уровень составления программы интеллектуальных операций и сохраняется уровень выполнения отдельных операций-навыков, то при поражении теменно-затылочных отделов интеллектуальные операции, требующие создания новой конфигурации навыков в соответствии с условием и целью задачи, остаются сохранными, но нарушается понимание и выполнение отдельных операций. Этим больным более доступно понимание целостности, чем ее отдельности, как на уровне действий, так и на уровне операций, а у больных с лобным синдромом — наоборот.

Мы видим, таким образом, что в операциональном звене имеют место нарушения при поражении теменно-затылочных и лобных систем мозга, но страдают разные уровни операций. Забегая вперед, отметим, что такая же картина нарушения интеллектуального акта обнаруживается и в других видах мышления — в образном и наглядно-действенном, о которых речь пойдет ниже.

Мы прибегаем к формулировкам «более», «менее» или «преимущественно» нарушен (сохранен) не случайно. Мы хотим этим показать, во-первых, истинное положение дела, т. е. как реально протекает нарушенная деятельность, и, во-вторых, мы тем самым подчеркиваем, что нарушения одного структурного звена (или уровня) мыслительного процесса не могут протекать изолированно, без воздействия на другие его звенья. Вопрос заключается в первичных механизмах дефекта, который вторично влияет, на всю деятельность в целом.

Таким образом, анализ нарушения структуры и функций словесно-логического мышления показал, что при поражениях мозга мыслительный процесс нарушается прежде всего как деятельность, первично страдает вся ее макроструктура — мотивационная сфера сознания, т. е. потребности, мотивы, что ведет к дефектам интеллектуального акта как целенаправленного и саморегулирующегося процесса, в результате нарушаются составляющие эту деятельность действия и операции, нарушается и контроль. При поражениях лобных систем мозга страдают все три звена деятельности, более сохранным остается операциональное звено, но и здесь обнаруживаются нарушения, о которых мы писали.

Фактором, лежащим в основе дефекта интеллектуальной деятельности при поражении лобных систем мозга, является нарушение процесса программирования и высшего синтеза. Структурные нарушения проявляются в дефектах целостности мыслительной деятельности. А. Н. Леонтьев писал, что деятельность как целостный процесс состоит не из отдельностей, а цепи действий. При поражении лобных систем мозга нарушается именно эта цепь действий и замещается отдельностями, ее фрагментами. Более того, нам представляется, что в этом случае деятельность нарушается не только как цепь действий, но как иерархизированная система.

При поражениях теменно-затылочных областей мозга на первое место выступает нарушение механизма выбора и выполнения операций, т. е. страдает исполнительная сторона деятельности. Деятельность как целостный процесс и как система здесь не нарушается, но переходит на другой уровень организации и реализации. Эта целостная деятельность и позволяет больным с теменно-затылочным синдромом идти в поисках нужных операций от целого к части, от общего — к частному.