Чтение онлайн

– А то не доложили, - улыбнулся я, - в Красноярске я был, причем долго и не без твоего интереса.

С обеспечением явки на открытие галлереи Птрович разобрался просто, оповестил всех и добавил: кто не явится и хоть одну картину не купит - враг. В день открытия было столпотворение, выставленные молодыми художниками картина распродали почти все, а не знающие всех тонкостей журналисты потом долго выдавали на гора восторженные статьи о возрождении российской школы живописи.

– Ладно, - примирительно хлопнул меня по плечу Петрович, - хуйня война, главное маневры. Ты сегодня прикупи какую-нибудь картинку, уважь молодежь.

– Посмотрим.
– Пожал плечами я.

– Вот, ты хуй с залупой!
– Засмеялся он.
– Знаешь, падла, что я тебя за отказ ебать не буду и пользуешься!
– Я снова улыбнулся: материться Петрович если и стал меньше, то не на много. Он взял меня под локоть и повел к бару мимо расступающихся гостей.
– А знаешь почему не буду?

– Не нравлюсь?
– Чуть притормозив изобразил удивление я.

– Вот же блять сука!
– Заржал было Петрович, но резко посерьёзнел.
– Ссыкливости в тебе нет, настоящий ты, без говна, говоришь и делаешь что надо и ебало не воротишь. Ценю.
– Петрович вздохнул.
– А мне скучно.

– Опять?
– Натурально удивился я.

– Ты посмотри на это, - он облокотился на барную стойку, принял у мгновенно подскочившего официанта рюмку своего любимого полугара, - скука.
– Полугар исчез в его глотке. Он грохнул рюмкой об стойку и вокруг нас немедленно образовалось пустое пространство.
– Я ж для чего все это затевал?
– Он посмотрел на меня полным тоски взглядом.
– Для души! А они снова - покупать. Я как это, ёбаный, как его, у которого все в бабло превращалось.

– Мидас.
– Помог я ему принимая у бармена бокал красного вина.

– Точно! Мидас! Я-то помню имя еще было какое-то пидорское.

– А ты чего хочешь?

– Хочу сделать что-то чтоб работало и люди меня уважали не за то, что оно бабки приносит, а за радость, чтоб для души. А что не сделаю - бизнес, и все вокруг кричат и топают - ах какая хватка!, ах какой молодец! Заебало все.
– Выдохнул он и хлопнул еще одну поданную барменом рюмку.

– Посмотри на них.
– В свою очередь показал я на многочисленных присутствующих.
– Ты же благое дело сделал. Легион никому неизвестных художников одним махом в люди вывел, известными сделал.

– Не понимаешь ты ни хуя.
– Грустно вздохнул он.
– Не я их в люди вывел, они сами молодцы, я только вот эту хуйню богатую тут покупать заставил, у наших, а не в Люндоне ебучем. Они ж мля тупые, что там и за ЕВРО - вещь, а у нас и за рубли - хуйня беспонтовая. Теперь вот, верещат, о новой волне пиздят, кто кого перепиздоболит. Еще - кинул он бармену.
– И забери у него эту хуйню!
– Он отобрал у меня бокал вина который я взял из множества выставленных на барной стойке.
– Того налей, как его мля, которое мне прислали.
– Бармен мгновенно извлек из под стойки бутылку и на 1/4 наполнил чистый бокал.

– Спасибо.
– Я принял у бармена бокал Margaux Malescot кажется 95-го года.

– Да хуйня, а то знаю я тебя, будешь ходить весь вечер со стаканом этой бурды и не напьешься толком.
– Он грустно вздохнул.
– Не напьешься и не поймешь, что все хуйня. И галерея это хуйня, опять бабло и сплошное пиздабольство кругом.

– Не скажи.
– Возразил я.
– Это большое и хорошее дело. Третьяковская галлерея так же начиналась.

– Да?
– Недоверчиво спросил Петрович, я утвердительно кивнул довольно подметив снова блеснувшие глаза.
– Все равно что-то не то.
– Снова понурился он и опрокинул очередную рюмку.
– Скажи, как мне сделать что-то, чтоб удовольствие приносило, а не бабло зарабатывало?

– Я бы показал тебе где Пактол, но не знаю. Да и не Дионис я.
– Задумчиво сказал я и пригубил вино.

– Куда послал?
– Усмехнулся Петрович.

– Да, это я все о Мидасе, который с золотыми руками. По легенде он пришел к Дионису и попросил избавить от этой хрени с руками. Тот сказал ему - идти к реке Пактол и искупаться в ней. Мидас послушался, прибежал на реку, искупался и наконец-то смог спокойно подрочить не опасаясь превратить свой хрен в золотую болванку.
– Внимательно слушавший меня Петрович грохнул кулаком об стойку и заржал. Открыто, весело, раскатисто, смахивая кулаком слезы.

– Не-е, мля, - протянул он отсмеявшись и шумно выдохнул, бармен тут же поставил рядом полную рюмку, - ты все же ёбаный Дионис!
– Он показал на бокал с вином у меня в руке.
– Значит придумаешь, что мне делать.
– Последнее прозвучала как приговор и я невольно улыбнулся: Петрович - он всегда Петрович.
– Что лыбишься, ехидна, - моя улыбка не прошла незамеченной, - придумал уже что-то?

– Есть одна мыслишка.
– Не стал отпираться я. Такой поворот событий мною был просчитан уже давно, соответственно подготовился.

– Пошли.
– Тут же скомандовал он и потащил меня к лестнице.
– Тут ушей до хуя, в кабинете покалякаем.
– Пашку ко мне в кабинет и поляну, живо.
– На ходу распорядился он кому-то.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Здесь было не менее многолюдно, повсюду стояли на подставках картины окруженные кучками о чем то оживленно спорящих людей.

– Муровейник, мля.
– Буркнул Петрович подойдя к двери кабинета с застывшим около нее охранником и приложил руку к вмонтированному в стену сканеру.
– Вишь мля, хуйня какая, дожил, в своем доме двери запираю.
– Я ничего не ответил, просто прошел в уже знакомый мне заставленный тяжелой резной мебелью кабинет и не дожидаясь хозяина сел в огромное кресло около журнального столика.

Забежал официант и шустро расставил на столике, вино, полугар, бокалы, фрукты, тарелки с сыром, соленьями, мясной нарезкой и шустро исчез, словно его и не было. Только он выскочил в кабинет зашел Пашка - личный помощник Петровича. Хотя, кому Пашка, а кому и Павел Моисеевич, седой как лунь еврей лет 50-ти, но выглядящий существенно старше. Хитрый как лис и изворотливый как угорь. При этом считающий в уме быстрее любого компьютера и знающий больше, чем весь Интернет. Уникальный мужик. Таких больше не производят. Он приветливо поздоровался со мной и сел в кресло напротив.

– Рассказывай, чего надумал.
– Ввалился в кабинет зачем-то задержавшийся в коридоре Петрович.
– Все на хуй.
– Рявкнул охраннику и одним шагом оказавшись сидящим в кресле тут же принялся разливать спиртное.

– В России огромное множество пустующих деревень, вокруг них еще больше необрабатываемых сельхозугодий. Стоят они сейчас копейки так как на них некому работать.
– Без экивоков начал излагать я придуманное. Петрович терпеть не мог долгих рассусоливаний.
– За границей, по очень примерным подсчетам проживает около десяти тысяч староверов, бежавших от революции наших соотечественников, они рассредоточены примерно по тремстам поселениям. Всем им предки завещали когда-нибудь вернуться на родину, как бы хорошо на чужбине не было. И они завет исполнят. Наши власти несколько лет назад их позвали, но ничего вменяемого предложить не смогли. Так, подъемные на первое время, которых на приличный комбайн не хватит, земля в аренду по принципу «дай вам Боже, что нам не гоже» и полуразвалившиеся дома в заброшенных деревнях. Единственная действительная помощь - упрощенная процедура получения гражданства. В настоящий момент приехало чуть меньше трех тысяч, остальные, прослышав про бюрократию, которую они по вере неприемлят и не понимают, чешут репу. Да и местные бандюки их местами обижают.