Чтение онлайн

– Я его, это, а он.
– Начинает мямлить она, но я не слушаю - мне смешно и плюхнувшись в очень удачно оказавшееся рядом кресло начинаю смеяться, открыто, громко и, видимо, заразительно.

– Ты его начала ласкать, а он уснул?
– Сквозь смех риторически интересуюсь у неё, она трясет головой и начинает улыбаться.
– Вот красавец! А испугалась чего?

– Не знаю.
– С улыбкой вздыхает она.

– Ну тогда пойдем перекусим.
– Задавив в себе остатки смеха командую я резко поднимаясь с кресла и беря её за руку.
– Не против?

– Нет.
– Соглашается она.
– А что Света?

– Спит твоя подружка.
– Отвечаю выходя в коридор и увидев неудовлетворенный интерес в глазах девушки интересуюсь.
– А что? Что-то не так?

– Ну...
– Тянет она, - она так кричала...

– Кричала?
– Я удивлен.
– Надо же, а я и не заметил. Иди сюда. За руку подвожу её к своей комнате и приоткрыв дверь даю заглянуть внутрь.
– Убедилась?
– Кивает.
– Ну вот, видишь, все с твоей товаркой тип-топ, просто спит. Что, раньше за ней такой голосистости не водилось?
– Спрашиваю с усмешкой заметив огоньки интереса в её взгляде.

– Нет, раньше не водилось.
– Быстро отвечает она.

«Маленькая, маленькая наивная девочка, засыпалась сами и раскрыла подругу сама этого не заметив» - думаю я.

– Что, не первое приключение, - улыбаюсь чуть приобнимая Кристину и закрывая дверь, - ты в одной комнате, она в другой.

– Да, нет, не так, это...
– Теряется она стараясь отодвинуться.

– Не переживай, я тоже не святой и нотаций тебе читать не намерен.
– Открыто улыбаюсь не мешая отойти от меня на шаг.
– Ну так что, мы кушать идем, или тебя проводить баиньки?

– Я бы пожевала.
– Подумав пару секунд отвечает она.

– Вот и славно, - я снова беру её за руку, - вдвоем веселее, да и спать совсем не хочется. А тебе?
– Она ничего не отвечает, просто идет рядом.

На кухне не пусто, здесь никогда не бывает безлюдно, вот и сейчас суетится какая-то толстая тетка готовя еду для ночной смены охраны. Она смотрит на нас неодобрительно, но шустро собирает большую тарелку с мясной и сырной нарезкой, овощами и свежайшим, только что вынутым из настоящей печки хлебом. Хлеб - бзик, пунктик Петровича, ему каждую ночь пекут к завтраку ржаные булочки по какому-то старинному рецепту. Вкус невероятный! Но каждый день - мне бы надоело.

– Выпивку сами в баре найдете, - ворчит на нас тетка, - и идите отседова, не мешайтесь. Вот, в оранжерею ступайте, там фрукты на столе стоят, только плед с попугайской клетки не снимайте, а то эта зараза весь дом перебудит.

Благодарим сдерживая смех и, груженые тарелками со снедью, выскакиваем из кухни. По дороге совсем оттаявшая Кристина очень похоже пародирует ворчливую повариху и мы тихо смеясь вваливаемся в оранжерею. Свет не зажигаем - вполне хватает освещения от огромной, полной луны висящей сразу над прозрачной крышей оранжереи. Я, оставив девушку хлопотать вокруг столика, почти бегом отправляюсь в гостиную, к бару. Почему мне так хорошо и спокойно?
– Не знаю. Еще задорно и весело, словно куда-то потерялись два десятка лет и я снова сопливый пацан наконец-то оставшийся в пустой родительской квартире наедине с девушкой. Что за нафиг?
– Не знаю. Не знаю и думать не хочу, просто буду наслаждаться моментом, плыть по течению и будь что будет.

Возвращаюсь быстро, прихватив пяток свечей, чуть начатую литровую бутылку Macallan и пару смешных бокалов с круглым дном - для бренди, других не нашел. Кристина уже закончила с тарелками, сидит откинувшись в кресле и смотрит вверх, на луну. Я кашляю привлекая её внимание к бутылке и бокалам.

– Разве это не мужская обязанность?
– Игриво спрашивает она сообразив о чем я хочу её попросить.

– Во-первых это стереотип, - отвечаю ей начиная расставлять и зажигать свечи, - а во-вторых, в данной ситуации, не очень хорошо.

– То есть?
– Спрашивает она тем не менее подчиняясь и разливая виски.

– Не хочу заниматься выпивкой чтоб не портить очарование дружеского вечера.

– А если будешь наливать ты, что изменится?

– Тогда я могу почувствовать себя мальчиком стремящимся споить девочку.
– Пожимаю плечами прикидывая куда поставить последнюю свечу.
– Или ты можешь решить, что я наливаю больше чем тебе хочется с нехорошей целью.

Кристина хмыкает, смотрит на меня внимательно, снова открывает бутылку и подливает в бокалы еще по чуть-чуть.

– Вот. Как-то так.
– Комментирует она свои действия и довольно улыбается.

– Очень интересно...
– Сам не замечаю что произношу это вслух, отбрасываю неиспользованную свечу и сажусь в кресло напротив.

– Я тебя озадачила?
– Спрашивает она, а я смотрю на её довольную мордочку и удивляюсь: как можно быть такой наивной? Неужели она действительно думает, что может меня переиграть?

– Нет.
– Отвечаю спустя минуту внимательного и неприкрытого рассматривания.
– Нет, но мне кое-чего не хватает.

– Чего?
– немедленно интересуется юная обольстительница.

– Сейчас узнаешь.
– Отвечаю напустив в голос загадочности и беру спрятанный на нижней полке столика большой пульт от домашней аудио системы, быстро пробегаюсь по меню выбирая территорией звука только оранжерею и закапываюсь в список загруженной на домашний сервер музыки.

– Что ты делаешь?
– Спрашивает она не понимая моих манипуляций.

– Сейчас узнаешь...
– Отвечаю сильно растягивая слова, - еще минуточку.
– Мм-дя, с музыкой у Петровича беда: Лепс и The Beetles, Шафутинский и Metallica (откуда?), Ваенга и ABBA - жуткая мешанина без каких-либо признаков системы. Еле-еле нахожу папку «Классика» написанную с одной «с» и, о чудо!, «Дева Озера» Россини! Вот это удача! Довольно потираю руки.
– Закрой глаза.

– Зачем?

– Кристиночка, девочка моя волшебная, не спрашивай пожалуйста, просто закрой глазки, тебе понравится.
– Настойчиво снова прошу я улыбаясь самым загадочным образом.

– Ладно.
– Соглашается с плохо скрываемым интересом.

– Луна богата силою внушенья, - начинаю я включая музыку и увеличивая звук до чуть слышимого.

Вокруг нее всегда витает тайна.

Она нам вторит: «Жизнь есть отраженье,

Но этот призрак дышит не случайно».

Своим лучом, лучом бледно-зеленым,

Она ласкает, странно так волнуя,

И душу побуждает к долгим стонам

Влияньем рокового поцелуя.

Своим ущербом, смертью двухнедельной,

И новым полновластным воссияньем,

Она твердит о грусти не бесцельной,

О том, что свет нас ждет за умираньем.

Но нас маня надеждой незабвенной,

Сама она уснула в бледной дали,

Красавица тоски беспеременной,

Верховная владычица печали...
– Я замолкаю. Кристина по прежнему сидит закрыв глаза. Любуюсь ею. Мне не один раз говорили, что у меня чертовски подходящий для чтения стихов голос - приятно в очередной раз в этом убедится.