Чтение онлайн

Затем для желающих креститься был установлен пост, после которого муромцы были торжественно крещены на Оке.

После крещения все в белых ризах отправились в церковь Благовещения Богородицы, чтобы принести благодарственную молитву Господу.

Когда число христиан умножилось, Константин велел ставить новые церкви по городу и по сёлам.

– «По сем, – говорится в Житии, – преставися благоверная супруга князя Ирина».

«Сам же он с сыном Фёдором послужиша Господу Богу и поживши в граде Муроме благочестно и богоугодно отьидоста ко Господу и погребены были в первоначальной церкви Благовещения Пресвятой Богородицы».

– «В некое время, – далее говорится в Житии, – Богородица с муромскими чудотворцами во сне явилась некоторой старице Варсонофии, и приказала объявить муромцам, что в Храме Благовещения почивают нетленные мощи князя Константина с чады.

Вскоре видение повторилось, старица объявила гражданам видение. Они пошли и нашли над мощами каменные доски, и отпев молебное пение Пресвятой Богородице и новоявленным чудотворцам, отидоша в домы своя».

В 7061 (1553) году царь Иван Васильевич отправился войной на Казань.

В пути он остановился в Муроме, пришёл помолиться муромским чудотворцам, и дал обет построить здесь храм, если по заступничеству чудотворцев Бог дарует ему победу над врагами.

Победа была одержана, и в 7063 (1555) году на средства Государя начали строить храм. При храме был учреждён монастырь, которому государь дал свою жалованную грамоту.

Несколько подробнее Житие изложено в Милютинских «Четьи-Минеях». Здесь речь вначале идёт о Муроме, о том, что он был славным городом, имел стены мраморные и запустел уже впоследствии.

Сравнительно подробно оно рассказывало о пребывании в Муроме князя Глеба, о его обратном путешествии в Киев, и о его мученической смерти.

Но далее в Житие лишь коротко рассказывается о прибытии князя Константина в Муром. Не упомянуто о предварительном посольстве его сына Михаила, а сразу говорится о его битве под стенами города, где Михаил был убит.

Так, вероятно, и было на самом деле.

Автор другой редакции Жития, напечатанной в 1-ом томе «Памятников старины русской литературы», пишет о прекращении языческих обрядов в Муроме следующее:

– «Тем же престаша отцы детей закалати на жертву богам и сквернаго Моамефа пророком называть, рекам и озёрам требы класть (вот где мы находим подтверждение тому, что племя Мурома поклонялось богине «Ма» – воде, рекам, озёрам, потокам, и, по-видимому, отсюда и произошло его название), дуплинам древяным ветви и убрусцом /Полотенцем/ обвешивати и им поклонятися, всё престаша, и кладезям и потокам поклоняющейся очныя ради немощи, умывающийся и сребренники в ня поверзающии, всё престаша.

Где коня закалающии и по мёртвым ремённая плетения древолазная с ним в землю погребающий, и битвы и кроения и лиц настрекания и бесования и горшая согрешения восклицающих? Вей посрамишася и ниц лежат и быша мертвы».

Здесь автор характеризует особенности той языческой религии, которой держались когда-то муромцы.

Далее в Житии князя Константина читаем: «Повелел Константин всем людем идти на реку, глаголемую Оку. И тако вей люди с радостию великою идяху на реку с жёнами и детьми и всяк возраст града Мурома мужской пол и женский бродяху в реце, овии до пояса, и инии до персей /грудей/, другия до выи /шеи/, пресвитери же, по берегу стояще, молитвы глаголаху. А жёны и девицы крестиша на особом месте, а младенцы на руках матеръми держими».

До сих пор неизвестно, каким проповедникам обязан Муром.

Так как этот город принадлежал Черниговской епархии, то, вероятно, тут можно предположить труды Черниговских епископов и лиц, ими посылаемых.

О времени княжения Константина в Муроме нигде конкретно не говорится.

Об этом можно судить, вероятно, по времени крещения муромцев.

Если крещение Руси Владимиром было в 988 году, то муромские язычники приняли христианство по разным источникам в 6700 (1192), или в 6731 (1223)году.

Однако и эти даты сомнительны.

Ведь Муромская область была причислена к Ростовской Епархии в 1160 году, во времена Андрея Боголюбского.

Значит, христианство в Муроме было уже распространённым со второй половины XII-го века.

Поэтому, как замечает Епископ Филарет, подвиг князя Константина надо отнести к 1092 году, и что Константин – это князь Ярослав Святославич, получивший имя Константина или в крещении, или в монашестве, и скончавшийся в Муроме в 1129 году.

Затруднение на пути распространения христианства связано с тем, что многие местности были заселены инородческими финскими племенами, которые еще не успели ассимилироваться со славянами.

К такого рода местностям принадлежал и Муром со своей областью.

В благодатную почву в своё время ложились слова Богомила – ярого противника христианства, известного по прозвищу «Соловей-разбойник».

Летописи говорят, что по течению Оки, «идеже потече в Волгу», живёт Мурома «язык свой», то есть отдельный финский народ, который имел и свой особый город Муром.

Эта Муромская область при начале Русского государства была отдалённейшею от центров славянства.

Далеко она была и от Новгорода, и от тех северо-западных городов, где зародилось Русское государство.

Не менее далека она была и от Киева, куда вскоре был перенесён центр государственной жизни.

В силу этой географической отдалённости Мурома совершенно естественно предположить, что население этой области дольше других сохраняло свою национальную особенность.

Эта обособленность должна была ясно сказываться и в религиозном мировоззрении народа, который должен был дольше и крепче держаться за свою веру и сильнее противостоять попыткам привить ему новые верования.

Какова же была вера Муромского народа?

Характерные особенности этой веры отмечены только в «Житии Князя Константина».

По водворении христианства в Муроме, говорится в Житии, отцы перестали закалывать своих детей в жертву бесам (богам язычников).

В другом месте автор Жития (а он был жителем Мурома) рассказывает, что язычники муромцы дивились христианским обрядам погребения убитого ими князя Михаила, дивились тому, что «могилы верх холмом не сыпаху, не ровно с землёю, ни тризнища, ни дымы, ни кожи кроения, ни лицедрания, ни плача безмерного не творяху».