Чтение онлайн

Треск «Дикой Электры» почти парализовал его. Животный страх, которого так долго Калаш не испытывал, проник под кожу, отравляя каждую клетку его тела. Мышцы сковало. Но, помимо боязни, было что-то ещё. На грани ощущений.

Наконец, сумев отрешиться от постороннего шума, Калашников нащупал исток своего иррационального ужаса.

Голос. Тихий, холодный, нечеловечески спокойный, пробирающий до мурашек на холке. Он звучал внутри сознания, заглушаемый страхом и треском аномалий.

"Ты уже близко, твой путь завершен", — эта фраза будто заноза, засела в мозгу бизнесмена, раз за разом отражаясь эхом, словно голос звучал в пустой комнате, а не в его голове, отчего Калашникову вдруг стало дурно. Казалось, холодная рука сжала его нутро и теперь шарила там, бесцеремонно перебирая внутренности…

Запнувшись, Калаш осел на пол и чужим, таким далёким голосом позвал на помощь. Ощущая первые предпосылки приближающегося обморока, он схватился за свисающий с потолка провод — повезло, что «Электры» пока не облюбовали его. Конечности Калашникова похолодели и стали ватными. Словно из них извлекли все кости и набили гнилой соломой. Густой смрад с нотками серы и озона ударил в нос.

Вместо крика из горла вырвался лишь странный свистящий звук, больше напоминающий всхлип предсмертной агонии. В голове зашумело на одной ноте. Над губой выступил холодный пот, а в глазах потемнело.

— Что с ним? "Щупальце" зацепил? — Будто сквозь стену, послышался обеспокоенный голос Воронина.

"Заметили", — волна облегчения накатила на Калашникова, и он стремительно отключился, опасно заваливаясь на торчащий из пола штырь.

Чьи-то крепкие руки поспешили схватить его за шиворот. И далее все заволокла багровая пелена Выброса. Калашников вдруг очутился на Болоте, возле "Скадовска". Наблюдая со стороны, как седой мужчина в коричневом пыльнике спешит на выручку незнакомому сталкеру, неподвижно лежащему на краю бочага. Крупный, клокастый чернобыльский пёс подпирает мордой голову несчастного, не давая ей погрузиться в мутную, стоялую воду.

— Сейчас, милый, спешу. Потерпи ещё. — Обеспокоенно обращается мужчина к собаке, и пёс, изрядно уже уставший от такой гимнастики, исправно выполнил просьбу хозяина.

Подняв молодого сталкера легко, как пушинку, старик закинул его на плечо. Питомец подхватил зубами рюкзак и потрусил за хозяином по направлению к "Скадовску".

— Поживет ещё, — лукаво улыбнулся незнакомец, и Калашников вдруг понял… Нет, почувствовал, как это важно для него.

Выброс стремительно нарастал, выплевывая потоки дождя, более подходящие в своём багрянце на брызги крови.

Мужчина с собакой спешили вперёд, словно не замечая обрушившегося на Зону Армагеддона.

Небо опускалось все ниже, пока наконец не превратилось в сплошной пылающий ад. Голову Калашникова буквально разорвало от боли. Он потерял сознание и, очнувшись, пришёл в себя в кромешной тьме и непривычном холоде…

— Очухался, голубчик? — Склонился над ним полковник. — Где был, что видел? — Насмешливые искры зажглись в его круглых, как птицы, глазах.

— Ты больше нас так не пугай. Чуть бочину себе не пропорол!.. — Тряхнул бородой Вик, подпихивая рюкзак под голову Калашникова. — Так бывает иногда в центре Припяти. Особенно чувствительные теряют сознание, слышат голоса, видят образы всякие. Главное, не дать себе провалиться в эту пучину. Чем сильнее страх, тем легче Зоне тебя захомутать.

— Ты видел "Скадовск"? — Склонившись над ним с нашатырём, прошептал Петренко.

— Да ежу понятно, — мгновенно взвился Кося. — Он беспрерывно повторял, как заведённый: "Скадовск, Скадовск!". Раз двести. Лично меня до печёнок пробрало!..

Калашников кивнул и попытался припомнить детали кошмара. Но картинка постоянно ускользала от него. Он видел баржу, голубые, яркие глаза мужчины, смотрящие прямо на него. А ещё в громе Выброса ему послышался голос. Знакомый, властный, всепроникающий… Или померещилось?..

«Что он говорил? — Силился вспомнить Калаш. — Это важно или нет?»

— Ты как? Полежишь ещё? — Участливо спросил Стэн, и бизнесмен протянул ему руку, обозначая намерение подняться.

— Ноги, конечно, дрожат. Но разлёживаться не стоит, — протянул Калашников, озираясь по сторонам.

"Надеюсь, что голос — галлюцинация, — подумал он, отпивая из фляги. — Лучше сойти с ума мирно, чем бродить в свите у контролёра".

***

Закусив нижнюю губу, Калашников с нескрываемой досадой ощупал ушибленное ребро.

— Ещё бы немного, и плюс одно отверстие, — оскалился Дым. — Скажи «спасибо» Стэну. Он у нас — альтруист, каких поискать!.. Всех растолкал и кинулся тебе на выручку.

— Ревнуешь? — Ухмыльнулся Вован, подмигивая пасмурному Дыму. Но тот и ухом не повёл в ответ на подкол "долговца".

Наёмника явно что-то тревожило. С самого начала рейда сквозило в нём какое-то напряжение. То ли мёртвый город на него так действовал, то ли компания попалась неподходящая, но с каждым километром Дым становился всё агрессивнее к окружающим.

Его пассивные выпады рождали недоверие, и даже злость, что в данных условиях могло сыграть фатальную роль. Но наёмник в упор не замечал настроя группы. Шмель даже выразил готовность «надавать Дыму по тыкве, чтоб тот не выёживался», но Петренко вовремя остановил бойца.

«Неприятный субчик, — подумал Калашников, глядя в спину демонстративно отвернувшемуся Дыму. — Ведёт себя, как обиженная барышня… Но ведь он — прожжённый Зоной наёмник, цепной пёс группировки, выполняющий самые опасные задания. Тогда к чему весь этот спектакль?.. Преследует ли он свои цели, провоцируя нас специально? Если да, то какие?»

Словно подслушав мысли Калашникова, Дым перевесил винтовку поудобнее и с комфортом устроился на груде обломков, самодовольно наблюдая за суетой группы. В этой полуулыбке сквозило нечто большее, чем просто личная антипатия. Превосходство — вот что считывал Калашников, внимательно наблюдая за Дымом. Будто он знал что-то, чем не хотел делиться с группой, и это знание его согревало.

Пока Вован со Шмелём занимались замерами, Сёма что-то ожесточённо записывал в свой ПДА. Воронин с Викингом сверяли старые, бумажные карты с информацией из сталкерской сети, пытаясь построить дальнейший маршрут, ведущий сквозь завалы, к реактору.

Когда дверь в машинный зал не поддалась, Стэн навострил уши, призывая группу соблюсти тишину.

— Там голоса за дверью, — напряжённо пробубнил он.

— Ну да, как же… — Закатил глаза Дым. — Вы правда думаете, что «Монолит» нас не засёк? Они просто дали нам фору погибнуть так, как мы сами того пожелаем. Не хотят марать руки во время «Священного Действа», которое мы — неверные — именуем гадким словом «Выброс». Пока мы тут бродим и теряем силы, «фанатики» уже заняли удобные позиции и ожидают нас на ужин со своим ручным кровососом… или кто там у них?