Музейная ценность
Шрифт:
– Да…
– Кто из вас затеял драку? И по какому поводу, объясни мне, могут подраться двое друзей? Это нужно умудриться довести Антона до такой степени, чтобы он с кулаками на людей кидался!
– Это я виноват, Лидия Васильевна, - сказал Красильников.
– Ничего подобного, это я виноват! Он стоял у двери и чего-то возился, я попросил его подвинутся, а потом… а потом… - я не знал, что говорить дальше.
– Они уже с утра какие-то ненормальные были, - вставил свое слово Макс.
– Ты лезешь, а сам ничего не знаешь, - послышался голос Евы.
– Да пусть они сами разбираются! Друзья же!– Пашка Синев, как всегда, не любил вмешиваться и вообще мешать людям.
– Я надеюсь, к ужину все уляжется, и бури со штормовыми волнами в этой комнате подниматься не будут. Это относится и ко всем остальным в классе. Не хотелось бы омрачать нашу поездку подобными инцидентами, - Лидия Васильевна была строга, но справедлива, как всегда.
Я поднялся с пола, почему-то оказалось, что я сижу возле двери, и поплелся в ванную. Макс стоял в нерешительности: заходить ему или нет, может, тоже по шее достанется. Кто знает этих ненормальных баскетболистов. Пока он раздумывал, Ева прошмыгнула в комнату и захлопнула перед его носом дверь.
– Давайте разберемся, - начала она, - что здесь произошло, а то вы до отъезда так не доживете.
– А чего произошло? Ничего не произошло. Все нормально, - сказал Антон.– Он с утра какой-то взбесившийся: орет на меня, потом с кулаками полез.
– Сам виноват. Нечего ко мне все время придираться.
– Подождите-подождите! Надо во всем спокойно разобраться!
Вы сегодня утром поругались?
– Да я с ним вообще не ругался! Он после музея какой-то ненормальный стал. Все время срывается, все ему мешают. Как подменили!
– Так нельзя. Антон, ты просто обвиняешь его!– Ева была на моей стороне, что приятно.
Не думал я, что наше разбирательство так затянется. Но Журавлева не хотела уходить, пока мы все точки над «i» не расставим. И, с одной стороны, я был ей благодарен, потому что не хотел с Красильниковым один на один оставаться. Макс возвращаться не спешил, а сидеть с ним сейчас в одной комнате - не самое приятное времяпрепровождение.
Пользуясь случаем, я решил обсудить с Евой все, что касается булавки. Это гораздо полезнее и важнее на сегодняшний день, к тому же я хотел побыстрее забыть ссору с Антоном, удовольствия она мне не доставила.
– Отнесем ее завтра утром?– спросил я.
– Думаешь, это правильно?– в голосе Журавлевой сквозило недоверие, - хотя… ведь это ты нашел булавку, значит, тебе и решать, что с ней делать. Мы, конечно, можем дождаться возвращения домой и поискать антиквара там, но если она нашлась в Ярославле, то это что-нибудь, да значит, тебе так не кажется?
Красильников сидел перед телевизором и делал вид, что смотрит «Криминальное Чтиво», но его уши и глаза были рядом с нами, я это буквально чувствовал. И мне очень не хватало его совета, но самому спрашивать не хотелось. Я гордый. А он, как на зло, сидел и демонстрировал полное равнодушие.
– Может быть, тебе у Антона спросить, что дальше делать?– Ева прочитала мои мысли.– Он парень не глупый, к тому же две головы - хорошо, а три - лучше.
Я понял, что без друга не обойтись, и, собрав волю в кулак, выдавил из себя:
– Антон, у нас тут такое дело…
Он с готовностью обернулся, как будто и не смотрел, как Траволта и Турман лихо отплясывают твист.
– Рассказывайте!
Про поход к ювелиру долго говорить не пришлось - тут все ясно. Правда, он подтвердил, что на экспертизу какого-либо украшения требуется время. Особенно, если вещь старинная.
Такие просто так не покупаются и не подаются, нужно убедиться в ценности камня, выяснить, что за сплав на самой булавке. Так и получается - пара дней.
Антон убедил нас в том, что мы должны разгадать историю этой загадочной булавки. Слишком уж удивительно ее появление в моей жизни, ведь до меня к этому клавесину подходило столько людей, почему же ни один из них ее не увидел? Быть такого не может. А если ее потеряли, то нужно выяснить: кто именно.
Ведь если я ее когда-нибудь захочу продать, могут объявиться владельцы.
– А к антиквару ее действительно нужно отнести, я видел каталоги со старинными украшениями, вдруг она по ним проходит? Тогда мы узнаем, для кого эту булавку сделали, какие на ней камни и вообще, тогда можно считать, что мы ребус разгадали, - заключил Красильников.
– Согласна, - устало сказала Ева.– Вот только кто из нас завтра в антикварную лавку пойдет? Фокус с животом больше не пройдет…
– Я завтра попрошу у Лидии Васильевны разрешения погулять вместе с Юрой, ну, якобы для того, чтобы помириться, - предложил Антон.
– Надо сегодня просить, - я вспомнил, что обещал быть рано утром.
– Сегодня, так сегодня. Думаю, что Стрижева разрешит.
– Если что, то я пойду с тобой, Антон, и постараюсь на нее повлиять. А сейчас спокойной ночи, вам еще Макса искать. Не будет же он из-за вас в холле ночевать?– сказала Ева, собираясь уходить.
– А что? Это идея! Не будет без нас в МакДональдс больше ходить, - развеселился я. Окончание сегодняшнего дня мне определенно нравилось.
– Опять начинается?– Антон старался сделать серьезное лицо, но вместо этого расхохотался вместе со мной.
Ева не выдержала и присоединилась тоже. Мы втроем стояли, смеялись как сумасшедшие, и тут в дверь просунулась голова Макса:
– Чего это вы тут делаете?– не понял он.
– Кино-то уже давно кончилось!– продолжил фразу Антон и мы расхохотались еще сильнее, хотя по большому счету-то повода не было. Говорят же: «Смех без причины…». Про нас, наверное.
Я кое-как успокоился и выдал:
– Да вот, постель тебе нести собирались, ты же теперь в фойе спать будешь.
Журавлева и Красильников аж приседали, смеясь. У меня смешинка во рту растворилась, и удушье от хохота мне больше не грозило. Наконец, успокоились и те двое. Потом Ева чинно попрощалась с нами, сделала реверанс и ушла, даже, вернее, удалилась. Макс ошалело смотрел то на Антона, то на меня.
– Да ну вас! Вечно чего-нибудь выдумаете… - сказал он и пошел чистить зубы.
Мы с Красильниковым стояли и молча улыбались друг другу.
Интермедия 3Восточная Европа, 17.. год, окрестности полуразрушеного замка
Мягкие тени черным бархатом укрывали время, застывшее на холодных каменных ступенях потайной лестницы, ведущей в подземелье. Бьянка дотронулась кончиками пальцев до стены, пытаясь найти опору, и начала медленно спускаться вниз.
Сделав несколько шагов, она отпрянула: тяжелый мрак подземелья коснулся мертвым дыханием ее бледного лица, дрожь пробрала ее до самых костей, страх жадно сжимал мохнатыми лапами душу.