Чтение онлайн

Когда она смотрела на него, в глазах у нее не было ничего. Ни обиды, ни ненависти. Ни страсти, ни гнева.

Хорошо. Ничего было намного лучше гнева, который Сэм видел в глазах у Отэм столько лет. Он сам стал причиной этого гнева. Заслужил по полной. Но никто никогда не ненавидел его так, как Отэм. Даже хоккеисты, которых он впечатывал в борта. Ее ненависть всегда была прискорбным фактом для Сэма. Тем, что затрудняло его отношения с Коннером.

Но что теперь? Сэм просто не мог представить себя и Отэм друзьями. Во-первых, у него не было женщин-друзей, а во-вторых, между ними было слишком много горечи и ненужного груза прошлых лет. Они слишком долго были противниками, сражавшимися на точке вбрасывания. Настороженными. Готовыми к борьбе. Если не считать сегодняшнего вечера. Сегодня Отэм казалась умиротворенной, и Сэм позволил своей осторожности ускользнуть прочь. И на короткое мгновенье все стало таким простым. Может быть, слишком простым. Звук смеха Отэм напомнил ему о девушке, которой она была давным-давно. Той, что шутила и смеялась, и целый день занималась любовью. Леклер много чего не помнил о том времени в Вегасе, но и помнил он достаточно. Достаточно, чтобы голова у него начинала кружиться, а в желудке возникала боль от чувства вины и смущения.

Отэм была матерью его сына. Переменчивой как осень. И самой последней женщиной на планете, из-за которой он хотел бы заиметь головокружение и какую бы то ни было боль.

И меньше всего - боль между ног.

***

Отэм сидела за столом напротив Челси и Бо Росс: образец деловой женщины в черном креповом платье в стиле сороковых с короткими цельнокроеными рукавами и пуговицами из горного хрусталя.

В тот самый момент, как одинаковые близнецы вошли к ней в офис, Отэм поняла, что двойной свадьбы, которую они хотели, не получится. Темный маленький хвост и черный костюм Бо заставляли ее выглядеть чужеродной в кабинете Отэм. Челси же была буйством красок в пурпурно-розовом платье от Пуччи и красных туфлях на каблуке и плато. Сестры оказались невысокими и симпатичными с большими бюстами и огромной харизмой.

Челси, наклонившись вперед, положила руку на стол:

– Мы выбрали третью субботу июля.

– Хоккейный сезон закончится, - пояснила Бо.

– Мы с Марком переедем в наш дом в Чапел-Хилл.

– А мы с Джулсом, надеюсь, к тому времени тоже найдем дом. – Бо положила ладонь поверх руки сестры.
– Мы думали о свадьбе в стиле минимализма. Черное и белое с вкраплениями олова.

– Сомневаюсь, что Джулс думал о черном и белом. А Марку все равно, если его не заставляют участвовать в подготовке, – улыбнулась Челси, убирая руку из-под ладони сестры. – Я хочу садовую тему с большим количеством красок. Пурпурный и розовый с брызгами красного и желтого.

– Нет.

– Черное и белое – скучно. В твоей жизни должно быть больше красок.

– А тебе нравятся абстрактные картины, которые никто кроме тебя не понимает.

– Дамы, - вмешалась Отэм. – Как сильно вы настаиваете на двойной свадьбе?

Сестры посмотрели на Отэм так, будто она говорила на языке, который они не понимали.

– Мы обручились с разницей в несколько дней.

– Это кажется правильным, - сказали они одновременно.

– Двойная церемония - коварная штука. – Отэм наклонилась вперед, положив руки на стол. – И каждая невеста заслуживает дня, организованного специально для нее. Бо, ты любишь минимализм, а ты, Челси, смелая и любишь краски. Вы обе заслуживаете своего момента, но, боюсь, ваши вкусы такие разные, что противоречат свадьбам вашей мечты.

– Но нашей семье придется дважды летать в Сиэтл.

Бо покачала головой:

– Нет, если одна свадьба будет в пятницу, а другая в субботу.

– Точно, - улыбнулась Отэм.

– Тогда мне субботу.

Бо покачала головой:

– У Джулса больше родственников. Так что субботу мне.

– Нам не нужно решать это сегодня, - вмешалась Отэм, меняя тему беседы на ту, что очень любили невесты. – Вы уже выбрали платья? Я могу помочь вам с этим или дать адреса великолепных магазинов.

– Я не буду выбирать платье до Рождества, - сказала Челси. – На двадцать девятое у меня назначена операция по уменьшению груди, так что я в самом деле не вижу смысла примерять платья сейчас.

Бо, нахмурившись, посмотрела на сестру:

– Я читала статистику о количестве людей, умерших от пластической хирургии.

– Это не пластика.

– Нет пластика.

– Нет, не пластика.

– Это расчленение.

Челси закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Мы действительно должны говорить об этом сейчас? – Она повернулась посмотреть на сестру. – Сегодня?

– Нет, - Бо покачала головой. – Прости. Можешь забрать субботу.

– Нет. У Джулса большая семья. Забирай субботу ты.

Отэм почувствовала резкую пульсирующую боль в центре лба. И, почти боясь ответа, спросила:

– Насколько сильно женихи будут вовлечены в процесс подготовки?

– Марк совсем никак. Кроме двух недель отпуска, которые он берет для моей операции, он будет на выезде с «Чинуками» до весны. – Челси махнула рукой. – И он все равно не особо хорошо умеет планировать.

В честь нашего любимого Марка

– Джулс поможет. Хотя… - задумалась Бо, - его любовь к пастельным тонам может стать проблемой.

Челси улыбнулась сестре:

– У Джулса прекрасный вкус. Ты должна позволить ему работать с Отэм вместо себя.

Когда близнецы отказались от идеи двойной свадьбы и перестали спорить о том, чей вкус хуже, встреча стала проходить спокойней. Отэм быстро обнаружила, что обе сестры очень организованны и знают, чего хотят. Они знали, сколько хотят потратить и насколько каждая хочет участвовать в круговерти планирования свадьбы. Они были очень похожи на саму Отэм в этом отношении, и все трое быстро и тщательно обговорили контракт.

Близняшки Росс выходили замуж за птиц высокого полета. Особенно Челси. Марк Бресслер в Сиэтле был хоккейной легендой, и Отэм задумалась, будут ли сестры возражать, если она разместит фотографии их свадеб в профессиональных журналах: когда познакомится с близнецами получше, то закинет удочку.

Бо стянула резинку, державшую хвост, затем снова собрала волосы на затылке.

– Думаю, мы тут почти закончили, и мне нужно кое-что сделать. – Она нахмурилась, глядя поверх плеча Отэм. – Этот мальчик кажется мне знакомым.
– Отэм обернулась и посмотрела на множество фотографий Коннера на полках за ее спиной.
– Он похож на ребенка, который был в подтрибунном помещении на нескольких последних играх. Его приводит одна из высоких, темноволосых, большегубых девиц Сэма.

Челси сложила руки под грудью:

– Твоего самого страшного кошмара.

– Это мой сын, Коннер. – Отэм перевела взгляд с лица одной сестры на лицо другой, затем добавила: – Леклер.

В глазах Бо блеснул огонек.

– А-а.

– Я не знала, что у Сэма есть сын. Сколько ему?

– Пять, - ответила Отэм. – Мы с Сэмом не долго были женаты. – Что было преуменьшением. – Быть женой хоккеиста просто не для меня.

С самого начала они с Сэмом решили, что ради Коннера будут представлять подробности их брака кратко и сладко. Это было почти единственным, о чем им действительно удалось договориться. На свете существовало только три человека, которые знали правду. Винс и двое друзей Сэма. И насколько Отэм знала, друзья не раскрывали их секрета.

– Такая жизнь очень тяжела для семьи, - согласилась Бо. – Нужно большое желание и сильная женщина. Хоккеисты великолепны, но некоторые из них настоящие кобели.

– Бо! – задохнулась Челси.

– О, я не имела в виду Марка.

Челси показала глазами на Отэм:

– Следи за тем, что говоришь.

– Все в порядке, - засмеялась Отэм. – Сэм - потрясающий кобель.

Челси улыбнулась.

– Но он очаровательный кобель. – Она покачала головой. – Мне жаль, что у вас с ним не сложилось. Мне всегда нравился Сэм. Он обычно приезжал и забирал Марка, когда тот не мог водить машину. Сэм в самом деле хороший друг.