Чтение онлайн

– Как Сэм?

– Раздражен. – Фейт оглянулась через плечо. – Я рада, что вы здесь.

Очевидно, она не знала об отношениях Сэма и Отэм.

– Как ваше самочувствие? – спросила она Фейт, заходя в гостиную с мягкой кожаной мебелью, огромным домашним кинотеатром и стеклянной стеной, открывавшей вид на город. Все пространство было открытым и заполненным дорогой мебелью и картинами. Именно тот вид холостяцкой норы, который Отэм ожидала от Сэма.

– Сейчас хорошо. Первые три месяца были немного тяжелыми. Я просто не могу представить, как ужасно должно быть тем бедным женщинами, которых тошнит все девять месяцев.

Отэм засмеялась, поднимая руку.

– Я – одна из тех женщин, и это было ужасно. – Она расстегнула молнию черного флисового пиджака по дороге на кухню, где у столешницы стояли Сэм с Коннером. – Вы уже знаете, кто у вас будет?

– Еще нет. У нас было только одно УЗИ.

– О. Я помню этот момент. Коннер выглядел, как цыпленок. – Она засмеялась: - Вот почему мы зовем его Наггет.

Сэм поднял взгляд от кекса, лежавшего на мраморной столешнице. Поверх белой футболки на Леклере была повязка в виде восьмерки на плечах, левая рука на перевязи крепко прижата к груди. Правая сторона футболки заправлена в нейлоновые спортивные штаны, левая свисала на бедра. Волосы в беспорядке, темно-русая щетина затеняла щеки и подбородок.

– Я думал, ты зовешь его Наггет, потому что он был зачат в Лас-Вегасе.

Взглянув на Фейт краешком глаза, Отэм покачала головой. Ночь в Вегасе, когда был зачат Коннер, была не тем, о чем ей хотелось думать, не говоря уж о том, чтобы обсуждать. Они с Сэмом никогда об этом не говорили, и она не испытывала желания начинать сейчас. Особенно перед Фейт Саваж.

– Оставлю вас наслаждаться обществом сына, - сказала Фейт, проходя к барному стулу и забирая свое красное шерстяное пальто и сумочку от «Гермес». – Сэм, дай мне знать, если что-нибудь понадобится.

– Спасибо, что пришли. До встречи. – Он сделал движение ей навстречу, но Фейт подняла руку.

– Я найду выход. Отдыхай. – Она улыбнулась Отэм: – Была рада снова увидеть вас.

– Я тоже.

И Фейт ушла, оставив после себя аромат дорогого парфюма. Когда за ней закрылась дверь, Отэм осталась с Сэмом наедине. В его квартире. На его территории.

– Можешь пошевелить рукой? – спросил Коннер отца.

– Ага, - заверил его Сэм. – Я сломал ключицу. – Он указал рукой на плечо. – Поэтому ношу повязку, чтобы держать руку неподвижно.

Коннер посмотрел на отца и покачал головой.

– Я видел, как тот мужчина сделал тебе больно.

– Это ничто по сравнению с тем разом, когда я сломал лодыжку. Сейчас я, по крайней мере, могу ходить.

Отэм положила свою имитацию сумки от «Гермес» из «Таргета» на барный стул вместе с толстовкой Коннера. Свой пиджак она снимать не стала, поскольку не планировала оставаться так долго, чтобы нужно было устраиваться поудобней.

– Но можно ли тебе ходить? – Отэм предпочитала, когда Сэм был в ее доме. Где она чувствовала некоторое подобие контроля над ситуацией. Хотя с бывшем мужем контроль всегда был лишь иллюзией.

– Да. Но я сижу. – Он указал на кекс: – Я съем красного червяка. А ты зеленого.

– Хорошо, - Коннер схватил червяка и запихал его в рот.

– Может, позже. – Сэм закрыл крышку коробочки с кексом, будто от вида червяков, выползавших из выглядевшего грязным кекса, его немного тошнило. – Не уверен, что червяков можно есть вместе со всеми лекарствами, которые я только что принял.

Он медленно прошел мимо Отэм, Коннер последовал за отцом. Может, ей лучше уйти? И вернуться через час?

Она не принадлежала этому месту. Этой холостяцкой норе Сэма.

– Отэм, не могла бы ты достать упаковку гороха из холодильника?

– Конечно.

Она прошла по отделанному камнем полу к двойному холодильнику из нержавеющей стали и открыла дверь. Порыв холодного воздуха касался ее лица и впадинки горла, пока Отэм смотрела внутрь на замороженный сок, коробку смеси для блинчиков и десяток упаковок замороженного гороха. Она взяла сверху одну пачку и вышла из кухни. Сэм сидел на кожаном диване, Коннер расположился рядом. С привязанной к груди рукой и повязкой вокруг плеча Сэм выглядел почти беспомощным. Ну, настолько беспомощным, насколько может казаться стена из твердых мышц высотой в сто восемьдесят восемь сантиметров и весом более девяноста килограмм.

Отэм передала ему горох:

– Мне позвонить Натали?

– Зачем? – Сэм приложил горох к плечу и со свистом втянул воздух.

– Разве она не твоя ассистентка? Может, ей нужно помочь тебе?

– В основном она нянька Коннера. А мне не нужна нянька.

Охваченный болью Сэм не только казался беспомощным, но и не вписывался в представление Отэм о нем. Представление, которое было у нее многие годы, как о мужчине с кучей подружек и еще большим количеством сексуальных партнерш. Сейчас он выглядел обычным парнем. Ну, почти. Обычным парнем с небрежной щетиной на подбородке кинозвезды.

– Тебе нужно что-то еще?

– Нет. – Он покачал головой и поднял на нее взгляд затуманенных голубых глаз. Отэм не знала, устал ли Сэм или был одурманен лекарствами. Возможно, и то и другое.

Отэм взглянула на часы на внутренней стороне запястья. Еще пять минут.

– Пап, что значит «зачат»?

Отэм с Сэмом посмотрели на Коннера, потом друг на друга.

– Что?

– Ты сказал, я был зачат. Что это значит?

– Ну, э-э-э… - Сэм запнулся и перевел взгляд на сына. – Это значит, что когда два человека… Это значит, что… - Он передвинул упаковку гороха на плече.

Для парня, у которого была большая практика в зачатии, он точно попал в затруднительную ситуацию, объясняя это. Не то чтобы Отэм хотела попытаться. Особенно перед Сэмом. Когда ей придется «поговорить об этом», она бы не хотела иметь свидетелей.

– Ну, это когда… - Сэм вздрогнул, будто его пронзила мучительная боль, и он был не в состоянии думать. – Ох. Плечо болит. Спроси маму.

– Меня?

Он указал на свою ключицу:

– Прояви снисходительность. Мне очень больно.

Что совсем его не извиняло.

– Ладно. – Она, вероятно, могла ответить на этот вопрос лучше, чем Сэм. В любом случае. Как бы то ни было, ее ответ будет безопасней. Отэм села на диван и повернулась лицом к Коннеру.
– Это значит сделан. – Вот так, все очень просто.

– А. – Он посмотрел на нее голубыми глазами так похожими на глаза отца, что это казалось безумием. – Я был сделан в Лас-Вегасе?

– Да.

– О. – Сын сглотнул, и она почти увидела, как в его маленькой голове закрутились колесики. – Как?

Отэм всегда знала, что однажды придется ответить на этот вопрос. И была готова. Она несколько раз проигрывала ситуацию в голове, но никогда не представляла, что Сэм будет сидеть в нескольких метрах от нее с упаковкой гороха у плеча и выглядеть так, будто тоже хотел бы узнать ответ.