Чтение онлайн

–  Дурные новости, сэр.

Филд вскинул седую голову.

–  Что такое? Что-нибудь с Элементом Времени?

–  Передайте Вулфу, пускай поторопится, - мягко сказал Боултон.
– Вероятно, на этой неделе связь с Прошлым оборвется.

–  Я дам вам еще миллион долларов, только поддерживайте ее.

–  Дело не в деньгах, мистер Филд. Сейчас все зависит от самой обыкновенной физики. Я сделаю все, что в моих силах. Но вы его предупредите на всякий случай.

Старик съежился в кресле, стал совсем крохотный.

–  Неужели вы сейчас отнимете его у меня? Он так великолепно работает! Видели бы вы, какие эскизы он передал только час назад - рассказы, наброски. Вот, вот - это про космические течения, а это - о метеоритах. А вот начало повести под названием “Пушинка и пламя”…

–  Что поделаешь…

–  Но если мы сейчас его лишимся, может быть, вы сумеете доставить его сюда еще раз?

–  Неумеренное вмешательство в Прошлое слишком опасно.

Старик будто окаменел.

–  Тогда вот что. Устройте так, чтобы Вулф не тратил времени на канитель с карандашом и бумагой - пускай печатает на машинке либо диктует, словом, позаботьтесь о какой-нибудь механизации. Непременно!

Аппарат стрекотал без устали - за полночь и потом до рассвета и весь день напролет. Старик провел бессонную ночь; едва он смежит веки, как аппарат вновь оживает - и он встрепенется, и снова космические просторы и странствия и необъятность бытия хлынут к нему, преображенные мыслью другого человека.

“…бескрайние звездные луга космоса…”

Аппарат запнулся, дрогнул.

–  Давай, Том! Покажи им!

Старик застыл в ожидании.

Зазвонил телефон.

Голос Боултона:

–  Мы больше не можем поддерживать связь, мистер Филд. Еще минута - и контакт Времени сойдет на нет.

–  Сделайте что-нибудь!

–  Не могу.

Телетайп дрогнул. Словно заколдованный, похолодев от ужаса, старик следил, как складываются черные строчки:

“…марсианские города - изумительные, неправдоподобные, словно камни, снесенные с горных вершин какой-то стремительной, невероятной лавиной и застывшие наконец сверкающими россыпями…”

–  Том!
– вскрикнул старик.

–  Все, - прозвучал в телефонной трубке голос Боултона.

Телетайп помедлил, отстучал еще слово и умолк.

–  Том!!!
– отчаянно закричал Филд.

Он стал трясти телетайп.

–  Бесполезно, - сказал голос в трубке.
– Он исчез. Я отключаю Машину Времени.

–  Нет! Погодите!

–  Но…

–  Слышали, что я сказал? Погодите выключать! Может быть, он еще здесь.

–  Его больше нет. Это бесполезно, энергия уходит впустую.

–  Пускай уходит!

Филд швырнул трубку.

И повернулся к телетайпу, к незаконченной фразе.

–  Ну же, Том, не могут они вот так от тебя отделаться, не поддавайся, мальчик, ну же, продолжай! Докажи им, Том, ты же молодчина, ты больше, чем Время и Пространство и все эти треклятые механизмы, у тебя такая силища, у тебя железная воля. Том, докажи им всем, не давай отправить тебя обратно!

Щелкнула клавиша телетайпа.

–  Том, это ты?!
– вне себя забормотал старик.
– Ты еще можешь писать? Пиши, Том, не сдавайся, пока ты не опустил рук, тебя не могут отослать обратно, не могут!!!

“В”, - стукнула машина.

–  Еще, Том, еще!

“Дыхании”, - отстучала она.

–  Ну, ну?!

“Марса”, - напечатала машина и остановилась. Короткая тишина. Щелчок. И машина начала сызнова, с новой строчки:

“В дыхании Марса ощущаешь запах корицы и холодных пряных ветров, тех ветров, что вздымают летучую пыль и омывают нетленные кости, и приносят пыльцу давным-давно отцветших цветов…”

–  Том, ты еще жив!

Вместо ответа аппарат еще десять часов кряду взрывался лихорадочными приступами и отстучал шесть глав “Бегства от демонов”.

–  Сегодня уже полтора месяца, Боултон, целых полтора месяца, как Том полетел на Марс и на астероиды. Смотрите, вот рукописи. Десять тысяч слов в день, он не дает себе передышки, не знаю, когда он спит, успевает ли поесть, да это мне все равно, и ему тоже, ему одно важно - дописать, он ведь знает, что время не ждет.

–  Непостижимо, - сказал Боултон.
– Наши реле не выдержали, энергия упала. Мы изготовили для главного канала новые реле, которые обеспечивают надежность Элемента Времени, но ведь на это ушло три дня - и все-таки Вулф продержался! Видно, это зависит еще и от его личности, тут действует что-то такое, чего мы не предусмотрели. Здесь, в нашем времени, Вулф живет - и, оказывается, Прошлому не так-то легко его вернуть. Время не так податливо, как мы думали. Мы пользовались неправильным сравнением. Это не резинка. Это больше похоже на диффузию - взаимопроникновение жидких слоев. Прошлое как бы просачивается в Настоящее… Но все равно придется отослать его назад, мы не можем его оставить здесь: в Прошлом образуется пустота, все сместится и спутается. В сущности, его сейчас удерживает у нас только одно - он сам, его страсть, его работа. Дописав книгу, он ускользнет из нашего времени так же естественно, как выливается вода из стакана.

–  Мне плевать, что, как и почему, - возразил Филд.
– Я знаю одно: Том заканчивает свою книгу! У него все тот же талант и вдохновение и есть что-то еще, что-то новое, он ищет ценностей, которые превыше Пространства и Времени. Он написал психологический этюд о женщине, которая остается на Земле, когда отважные космонавты устремляются в Неизвестность, - это прекрасно написано, правдиво и тонко; Том назвал свой этюд “День ракеты”, он описал всего лишь один день самой обыкновенной провинциалки, она живет у себя в доме, как жили ее прабабки - ведет хозяйство, растит детей… невиданный расцвет науки, грохот космических ракет, а ее жизнь почти такая же, как была у женщин в каменном веке. Том правдиво, тщательно и проникновенно описал ее порывы и разочарования. Или вот еще рукопись, называется “Индейцы”, тут он пишет о марсианах: они - индейцы космоса, их вытеснили и уничтожили, как в старину индейские племена - чероков, ирокезов, черноногих. Выпейте, Боултон, выпейте!

На исходе второго месяца Том Вулф возвратился на Землю.

Он вернулся в пламени, как в пламени улетал, шагами исполина он пересек космос и вступил в дом Генри Уильяма Филда, в библиотеку, где на полу громоздились кипы желтой бумаги, исчерканной карандашом либо покрытой строчками машинописи: груды эти предстояло разделить на шесть частей, они составляли шедевр, созданный с невероятной быстротой нечеловечески упорным трудом, в постоянном сознании неумолимо уходящих минут.

Том Вулф возвратился на Землю, он стоял в библиотеке Генри Уильяма Филда и смотрел на громады, рожденные его сердцем и его рукой.

–  Хочешь все это прочесть, Том?
– спросил старик.

Но он покачал массивной головой, широкой ладонью откинул назад гриву темных волос.

–  Нет, - сказал он.
– Боюсь начинать. Если начну, захочу взять все это с собой. А мне ведь нельзя это забрать домой, правда?

–  Нельзя, Том.

–  А очень хочется.

–  Ничего не поделаешь, нельзя. В тот год ты не написал нового романа. Что написано здесь, должно здесь и остаться, что написано там, должно остаться там. Ничего нельзя изменить.

–  Понимаю.
– С тяжелым вздохом Вулф опустился в кресло. Устал я. Ужасно устал. Нелегко это было. Но и здорово! Который же сегодня день?

–  Шестидесятый.

–  Последний?

Старик кивнул, и некоторое время оба молчали.

–  Назад в тысяча девятьсот тридцать восьмой, на кладбище, под камень, - сказал Том Вулф, закрыв глаза.
– Не хочется мне. Лучше бы я про это не знал, страшно знать такое…

Голос его замер, он уткнулся лицом в широкие ладони, да так и застыл.