Чтение онлайн

– Бетти, - я подошел к ней, обнимая за плечи, ее просто сотрясали рыдания, она злилась на саму себя, злилась на то, что впустила меня снова в свою жизнь, за то, что показывает мне, как она слаба на самом деле, - я люблю тебя, я не знаю, что делать…

– Жить своей жизнь, без меня, - она стерла слезы, - так даже будет лучше… Все наши шансы… наши мечты распались.

– Бетти, - я снова поцеловал ее в губы. Она поддалась мне, утопая в постели. Она прерывисто задышала мне в шею, судорожно всхлипывая. Я погладил ее грудь, бедра, лицо. Она принадлежала мне, она была моей женщиной! Бетти всхлипнула подо мной, она не ожидала такой агрессии с моей стороны. Я замер, смотря в ее глаза, цвета тайны, - я люблю тебя.

– Я люблю тебя, - вторила она мне, - все кончено?

– Да, - согласился я.

Осень 1974.

Фредди.

Милая моя, любимая девочка,

Мы слишком поспешили с тобой разорвать наши узы. Я знаю, ты, наконец, смогла избавиться от Эмберга. Я рад за тебя, припугнуть его компроматом хорошее решение. На свадьбе Антонио ты даже не смотрела на меня, я знаю тебе очень больно, видеть меня с ней, зная, что она ждет моего ребенка. Мери потеряла ребенка. Такое случается, так сказал врач. Я уже успел полюбить ребенка, но я не смог разлюбить тебя. Это слишком сложно. Любимая моя, что мне делать? Наш альбом заставил о нас говорить. Мы в Штатах, снова пытаем счастье. Девочка моя, я так люблю тебя, каждый мой день без тебя причиняет мне нестерпимую боль. Ты мое дыханье, вдохновенье, ум, жизнь. Кто я без тебя? Просто твоя тень. Кто я без твоей любви? Просто смертный. Я дышу для тебя, я живу для тебя. Малышка, мне чертовски сложно. Тот маленький рай, что мы оставили, принадлежал лишь нам. Я скучаю по тебе. Я думаю о тебе. Выходя на сцену, я думаю о тебе. Ты где-то в Европе, ступаешь по новой земле, они все смотрят на тебя, думают о тебе, они все любят и хотят тебя. Я ревную тебя, мне хочется задушить их всех, потому что только я могу владеть тобой. Только моя плоть может ласкать твою плоть. Где ты? Я умираю без тебя? Любовь моя…

Я не смог подписаться, я смял письмо и выкинул. Без нее все потеряло смысл, зачем жизнь нас свела вновь? Для того чтобы снова отнять ее от меня? Я не понимал смысл в любви, если она тут же забирает все. Потеряв ее, нас снова настигли неудачи. Я работал на износ, пытаясь в работе, забыться. Выходя на сцену, я отдавал публике все, ничего не оставляя себе. Эти гастроли чуть не закончились для нас катастрофой. Я убивал себя. Зачем я делал это?

После концерта в Нью-Йорке я вошел гримерную, ощущая, как теряю силы. «Миленький мой, держись, держись. Не оставляй меня, милый мой. Я так люблю тебя, я очень люблю тебя. Глупенький, почему ты такой упрямый?» Я тяжело вздохнул, она спасла нас тогда, она вылечила меня тогда. За мной проследовал Роджер:

– Что случилось?

– Я не могу, - прохрипел я.

Концерт мы отменили. С утра пришел врач, я и так знал в чем дело. Еще Джейсон предупреждал меня, чтобы я думал, что делаю. Гарри в тот первый раз осадил меня, дав понять, что однажды в один миг я могу потерять свой голос. Мой дар. Бетти берегла его, как хрустальную вазу, она учила меня многим приемам, заставляла пить сырые яйца с коньяком, упражнения для связок. Бетти училась академическому пению. Я две недели маялся горлом, мне говорили – я поврежу связки, так и случилось. В трех городах мне рекомендовали сделать операцию, но я отказался.

– Прекращаем, выступления, - заявил Брайан, - ты что творишь! Ты понимаешь, что без тебя мы ничто!

– Я уже сказал это Джиму, - произнес Джо. С Джимом Бисоном нас свел Алик Болид, теперь они вместе занимались нашими делами, вытягивая нас из болота, в которое нас загнала наша студия.

– Сколько у нас? – спросил я.

– Полтора миллиона, - ответил Брайан.

– Мало, - прохрипел я.

– У каждого, - добавил Роджер, - все отменили. Концерты отменили.

– Но весной мы поедем в Канаду, - Джо улыбнулся, - сможешь?

– Вы меня знаете - смогу, - я виновато улыбнулся, чувствуя, как все дурное уходить, - Бетти, - выдохнул тихо я, - где ты, солнце?

Весна 1975.

Фредди.

В январе у Контрастов вышел потрясающий альбом, я узнал, что Бетти уехала весной в Штаты. Она работала так же, как и я, как ломовая лошадь. Но и их гастроли не проходили гладко. Пресса постоянно пускала сплетни, пытаясь морально уничтожить их. Я знал, она держится. Мы были в Японии, все слухи о нашем богатстве, так и остались слухами. Мы Триумфально восходили. Кто бы мог подумать, азиаты просто влюбились в нас, как и мы в них.

В Токио я купил красивые гребни для волос, которые отправил Бетти на ее двадцатилетие. Моя малышка выросла, совсем стала взрослой. Анна Саттон вышла замуж за Джеймса Вульфа. Юля – за Джоша, Катрин – за Алика. Все мало-помалу налаживалось. Мы почти избавились от наших жуликов, скоро все станет прекрасно.

Мери не подавала виду, делая вид, будто не знает о моем романе с Бетти. Я был с ней из-за привычки, потому что мне с ней было удобно. Она не задавала мне лишних вопросов. Я бывал редко дома, но в те дни, когда находился с Мери, она пыталась нажимать на меня. Конечно, она хотела за меня замуж, хотела иметь от меня ребенка, привязать меня сильнее, чем могла, и обустраивать наш огромный дом. В работе я забывал Бетти, она уже не преследовала меня, как раньше. Но все же иногда лунными ночами, я представлял ее в свете луны, склонившуюся надо мной. Но помнила ли она меня? Нужен ли я был? Правда ли о ее любовных связях на одну ночь? Это мучило меня. Только поэтому мне нужно работать. Чтобы забыть. Забыть все.

Осень 1975.

Бетти.

Был теплый день и, выходя из студии, я решила пройтись пешком до дома, на мне сегодня были не шпильки, а удобные кроссовки. Лил солнечный свет на витрины, и я надела темные очки, чтобы меньше было суеты, так меня не узнают, а то уже многие стали узнавать и просить автографы. Конечно, мне доставляло удовольствие, но сегодня хотелось прогуляться без суматохи. Я купалась в лучах и вдыхала свежий воздух, я наслаждалась летом, таким коротким и прекрасным. В воздухе летало предвкушение чего-то нового, и на сердце именно такие чувства были. Я проходила мимо лавочек и магазинов, как вдруг меня остановил молодой статный мужчина, с красивыми голубыми глазами:

– Приходите к нам на открытие клуба, сегодня в десять. Я владелец Эндрю Мейрз.

– Очень приятно, солистка Контрастов – Бетти Хомс, - он поцеловал мне руку.

– Я буду вас ждать.

– Я приду, до скорого, - я улыбнулась, и зашагала по улицам Лондона.

Я, прейдя, домой, принялась за свой внешний облик. Выбрала короткое ультрамариновое платье с глубоким декольте.

– Привет, - произнес он, - я очень рад тебя видеть. Пойдем, - мы вошли в помещение, после пяти минут прибытия в клубе, я занервничала, мне здесь не нравилось, я выступала в лучших заведениях. Полуголые парни и девчонки, отплясывавшие фривольные танцы, со спиртным в руках, алкоголь лился рекой, по углам курили, и чуть ли не занимались любовью. Жуткое место, полное отсутствие этических норм. Здесь явно не обходилось без наркотиков, - Нравиться?

– Да, - выдавила я.

– Хочешь выпить? – именно этого мне сейчас и не хватало, я кивнула.

Он пошел за коктейлем. Я выпила, и мне стало так легко, так хорошо. Он повел меня танцевать, когда мы танцевали, он позволял себе смелые движение и ласки. Где-то далеко в сознание возникали мысли что, что-то не так, что я неправильно себя веду, и вообще надо отсюда уйти, но действие препарата убивало все.

Потом он повлек меня за собой через толпу, видя в какую-то комнату. Это оказался кабинет. Он повалил меня на кровать, и стал целовать. Я позволяла ему все, то, что я бы никогда не стала делать. Когда его рука скользнула под юбку, я начала отдавать себе отчет в том, что дела. Разум начал приходить, я оттолкнула его от себя и, вырвавшись из его объятий, бросилась к двери. Чувствовала, что меня колотило, и сердце бешено билось в груди. Я не помнила, как бежала по коридору, и оказалась на улице. Наконец-то я на свободе, набрав полную грудь воздуха, завернула за угол. С каждой секундой мне становилось все хуже, в глазах все потемнело, я прислонилась к стене, и, скользнув, рухнула на асфальт.

Фредди.

Я проезжал мимо и вглядывался в прохожих, сейчас моя жизнь стала налаживаться, теперь в жизни все будет хорошо. На душе было предвкушение того, что сейчас что-то произойдет, что изменит всю дальнейшую жизнь. На тротуаре лежала девушка, я выбежал из машины. Приподнял ее голову. Дышит, сердце бьется, значит жива. Я откинул волосы с ее лица. Эти губы, кажется, я целовал их, эти черты лица. Это тело я, кажется, обладал им. Я провел пальцем по ее губам, и снова стал вглядываться в ее лицо. Это она, это она, это моя малышка! Ее веки дрогнули, и она посмотрела на меня из-под опущенных ресниц: