Музыка на Титанике (сборник)
Шрифт:
«Я давно ничего не пишу – разве только стихи…»
Аттриция
Патриции Мортенсен
1
Путь в этот конец берёт долгое время,ибо этот конец лежит далеко.Люди приплывают сюда на паромеи позабывают своё молоко.Они позабывают фамилию нянии стихотворение Бородинои, распуская печальные нюни,смотрят в окно:где листья у дерева прозрачны и ветхи,и они скребутся в стекло и говорят,что вот перед вами Дерево Бодхи —но это заметно не каждому подряд.И всё равно не приходит озаренье,а наоборот, приходит разореньеи разочарованье в дорогих облаках,в дорогих друзьях, в славословьях, в подарках,да и кроны датские, видишь ли, в дырках…не так ли, Патриция, – или как?2
Медленно происходящие измененьяпроще простого принимать за постоянство:от новолунья до полнолуньякак и на чём добираться – неясно.Но ходит, говорят, один челнок такой утлый,утлый челнок один такой, говорят —то есть, говорят, один челнок такой светлыйходит раз за разом назад-наперёд.Ходит раз за разом, раз за разум заходит —правда, очень редко, а почти никогда,и если, для примера, на дворе непогодит,то трудно увидеть его утлого следб.Не поймать челнока – словно рыбку без труда,на него народу целая чехарда,но когда ты на нём поплывёшь, то заметишь,как у норны мелькают руны в руках.А впрочем, и руны – всего-навсего ветошь,не так ли, Патриция, – или как?3
Так получают взвеси: когда два вещества —как правило, жидкости, но и тоже слова —смешивают, а они не вступают в связь,они остаются чужими, и это – взвесь.К чужим надо быть, конечно, более строже.Но в сердце есть колокольчик: он есть на стражеи он также есть постовой, либо часовой —он звонит и кричит, когда кто не свой,и стреляет в морозный воздух, в морозный воздух…Ан всё больше гостей – незваных гостей, поздних:поздних склонений, спряжений, устойчивых выражений…А часового голос всё напряжённей,а часовой всё стреляет в морозный воздух —так оно и бывает при всяческих метаморфозах,так оно и бывает при всяческих переездах,что часовой всё стреляет в морозный воздух,и никто не боится его атак…не так ли, Патриция, – или как?4
Мы теперь не давай говорить обо всём трудном,не давай говорить о котором у нас нету слов —мы давайте теперь начинаем лететь рядом,как, например, одна птица и один птицелов.Они говорят простыми звуками, а не словами, —щёлканьями, переливами и коротким свистком,они всегда летели рядом и рисовалиих зелёным и своим лесным языком.Так, как они были, и мы теперь будем,а у меня со мною есть крепкая сеть —я пойму тебя в эту сеть и не дам людям,чтобы ты им не стала петь или также свистеть.А поэтому, что мы теперь понимаем друг друга,нам не надо и ни к чему никаких дебат,мы узнбем друг друга, как мы знаем и Бога —просто по Его имени и наугад.Я пойму тебя и дам весёлого корма,и ты мне ответишь, смеясь, например, трик-трак.Если что-то и исчезает, то только форма,не так ли Патриция, – или как?5
Хорошо направить обращение ко врачу:сплю неважно, о врач, и вся жизнь разбита —или можно зажечь какую-либо свечудля неустойчивого на ветру оборота,или выбрать слова поменьшего габарита…но это я так шучу.Я вчера повстречал народного Истопника:русский, целое время проживший здесь.«Ты не имеешь хорошего русского языка», —так говорил Истопник… как оно и есть.А один мой знакомый, умелый игрок на трубе,который всегда дискутирует все выраженья,сказал обо мне: «Ты корабль без снаряженья» —и чуть не заплакал – наверное, о себе.Но так тяжело это всё не любой берёт —а тот, кто правее всех, это Хампти-Дампти:он сидит на стене, он усидчивый оборот,вот когда упадёт со стены, вот тогда и рыдайте.Или можно, как говорят, отдаться стихиивместо чтоб отдыхать на маленьких островках.Но у нас дела хорошо и глаза сухие…не так ли, Патриция, – или как?6
Говорит ему рыбка: что тебе надобно, старче?Под конец концов останется только это:только золото есть одно, что не знает порчи,дорогая рыбка, рыбка золотого цвета…золотой петушок на его золотом шпиле,золотое пряслице – как это я объясняю?Объясняю: и мы там были, мёд-пиво пилии любили няню Арину, мёртвую няню.Мёртвая няня на золотом паромедалеко-далеко отплыла от нашего бережкаи увезла с нею всю историю, кромезолотой рыбки, пряслица и петушка…Что со мной? Да аттриция, ухудшение языка,стиранье из памяти прежних навыков и умений,собиранье каменьев – или, как их… камений,угашение на ветру огонька.Только дело, понятное дело, не в огоньках,уже трудно знать, как это есть по-русски:размывание фона и осыпновение краски…Не так ли, Патриция, – или как? Сведенборг
«Я не помню, какими словами…»
«Он сильно вырос – и смущён…»
Вечернее размышление о величии природы
«Две лошадиных силы духа…»
Жалобы сурка
I
Жаль, ничего-то я не нбжил —словно бы и не был, и нй жил:и ничего не зацепилосьза узкий да бедный мой берег,не накопилось, не прибилосьнезнакомой счастливой волною —мимо проплыла предо мноювсякая малая малость,всякая умелость и милость,всякая доблесть и смелость.Только и осталось, поглядите,с чем я на свет появилсяи что нам другие в колыбелькукидают, покуда мы дети.А уж что в колыбельку кидают,с тем нам и маяться от руду —помню, лежу в той колыбельке:в каждой руке по мирозданью,в каждом глазу по небосводу.II
Жаль, объяснять я не умею,я и понимать-то не умею,я и говорить-то не умею,а скажу – так что-нибудь сломаю:ветку сломаю с цветами,дудку сломаю золотую,любую-то тихую прелесть,любую-то Божью затею.И живу я в сломанном мире,и вокруг – одна невесёлость,ничего пока не развалилось,да сносилось уже и покосилось.Я сижу на сломанной ветке,играю на сломанной дудке,собираю от людей подаянье:один платит мёдом и акридой,другой задушевною беседой,а третий ничем не заплатит:мимо пройдёт – не заметит.III
Вот я думаю себе потихоньку:как же мало от чего я завишу —хоть и спрячусь в тёмную нишу,а свет всё равно внутри сияет,хоть уеду в дальние страны,а сердце всё никак не утихнети на те же, на прежние струныотзывается теми же словами,хоть и брошу я душу на дороге,на пустынной дороге у поля,а она всё равно ко мне вернётся,словно кошка – или шальная пуля.И гадаю я днями и ночами,отчего во мне такой порядок:хоть и захочу перемениться,а живу – перемены не чуя,и поют во мне прежние птицы,и растут во мне прежние деревья…ну и ладно, и пусть, и на здоровье.IV
У других есть весёлые песни,не весёлые – а всё ж золотые…впрочем, и мои – золотые,да они и у всех золотые.Хорошо, говорю – и повторяю:у других есть драгоценные вещи,разные памятные штучки —в узелке, в шелкувом платочке,тяжёлые кольца да перстни,не тяжёлые, а всё ж дорогие…впрочем, и мои – дорогие,да они и у всех дорогие.Хорошо, говорю – и повторяю:у других есть и реки, и рощи —и куда ни пойдёшь, везде отчизнаи везде небеса голубые.А в моих небесах ходят тучии не слышно человеческой речи,только Бог говорит, и то нечасто.V
Вообще-то мы, сурки, не ручные,вообще-то мы сами не отсюда:наша пища – свободное пространствода весёлые Божьи причуды,и когда мы идём по магазинам,покупаем только выси да весиили вот… ничего не покупаем:так, посмотрим – и уходим восвоясик нашим норам да пустым разговорам.Но когда одинокой шарманкойнас поманит за собой, куда не знаю,всегда престарелый шарманщик —обманщик и судьбы переменщик, —мы своё забываем хотенье,забываем своё предначертаньеи идём за престарелой шарманкойнавеки растерявшейся тенью,у которой больше нету свободы,а одни только Божьи причуды. «Потому что ведь… разницы никакой…»
«Все проходившие мимо меня…»
«Тут нету ничего такого…»
«Слушай сейчас, мне потом уже так не сказать…»
Поделиться с друзьями: