Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Музыка на Титанике (сборник)

Клюев Евгений Васильевич

Шрифт:

Находки на ютских дорогах

Весенне-летняя коллекция

№ 1
Такая зелёная штукаиз нашего грустного века… —стучащая, если нажать.Потеряна у автоматаи в землю прохожими вмята(потом распрямилась опять).Она мне сказала: «Послушай,я тут потерялась на случайнайтись… вот такие дела».Была в ней внезапная милость,когда она вдруг распрямиласьи прядку со лба отвела.И я всё крутил эту штуку,хотя ни единому звукуне верил, а сам – ни гу-гу,хотя понимал уже, в общем,что как мы ни злимся, ни ропщем,но я без неё не смогу.И я всё крутил эту штуку —несильно поранивши руку —и делалось мне всё ясней,что это, должно быть, навеки,что все мы бродяги, калеки…и было мне зйлено с ней!
№ 2
Новенькая втулка, ценность без упрёка —никакого толка, никакого прока,никакого смысла…Надо было б смазать, если б было масло.Кузнеца Гефеста золотая прихоть —надо было б спрятать, если б было местогде-нибудь у сердца.Втулку, шпильку, гильзу… – время экономить:всё имеет пользу, всё имеет память,всё имеет цену.Всё однажды, после, зацветёт лозою,изольётся мыслью, изойдёт слезою…дайте только время.Всё ещё вернётся из глубин колодцана волне хорея, на хребте борея —дайте только время где-нибудь у сердца.
№ 3
Должно быть (должно быть!), от киндер-сюрприза:одна половинка – которая снизу,одна полусфера…разъяли и бросили, стало быть, дети.Что было в ней – я не скажу, хоть убейте:была в ней кифара!Не то чтоб живьём… но объём полусферыбыл ясный намёк на наличье кифарыкогда-нибудь прежде,когда ещё целым был круглый цилиндр,когда ещё эти небрежные киндерводились тут реже.И я на минувшей кифаре на этойисполнил припев моей песенки спетой —давно уже спетой.И прежние дни у меня за спиноюшептались и шли осторожно за мноюкоротенькой свитой.
№ 4
Чьё-то проволочное колечковсем на счастье… хоть и не наличка,а немалый подарок небес!Поглядеть – так совсем золотоеи наполненное пустотоюс бриллиантом внутри, хоть и без.Ах, прощайте, мои домочадцы,я сегодня уеду венчатьсяи назад не вернусь никогда,а когда я вернусь, я не знаю:это знают колечко резноеда воздушных колёс обода.Но когда я вернусь, вы прочтётеобо мне в прошлогодней газете,что он, дескать, уехал назад…Вы тогда не хватились потери,да все годы давно пролетели —и ветра сквозь колечко сквозят.
№ 5
Стеклянный шарик, каких навалом, – с отливом алым:таких видали-перевидали в счастливом детстве,но, как и в детстве, опять загадка: куда с ним деться,хоть и не лишний, а никчемушный – в большом и малом!Бывало, катишь такой вот шарик куда не знаешьи всё гадаешь, зачем бы это, к чему бы это…Теперь-то ясно: всему на свете цена одна лишь —цена гаданья, цена вопроса, цена ответа.Пусти под горку, сожми в ладони, храни в кармане:такая круглость везде в почёте, везде сгодится,её на свете давно, пожалуй, нет и в помине —но только дети об этом знают, да вот… индейцы:они увидят стеклянный шарик – и станут битьсямежду собою за право шарик пустить под горку,сжимать в ладони, хранить в кармане – и плакать горько,коль не достался… а так хотелось, такая ценность!Они насильно тебе подарят перевитоекопьё и перья, колчан и стрелы с весёлым гулом —за это право владеть священною пустотою:пространством полым, прозрачным целым с отливом алым.
№ 6
Что-то вроде чего-то вроде —милость некая Христа ради:то ль булавочка, то ль заколочка…Так бывает: подкинет улочка —и не знаешь, куда девать!Бросить жалко: и так уж брошена —лучше как-нибудь по-хорошему:взять почистить, окантовать…Пусть висит, на стене блистая —милость Божия золотаяот беспечной прохожей девочки,разбросавшей свои обновочки —что куда, кому Бог пошлёт:где коробочка, где улыбочка… —вертихвостка, стрекозка, бабочка,угодившая в переплёт!Её больше на свете нету —она жизнь свою как минутупрожила – и ищи-свищи-с:по булавочкам, по заколочкам…по заброшенным тёмным улочкам —по уличкам её вещиц!
№ 7
Всем осколкам осколок, с пожаром на скулах:память печи, и сечи, и речи усталыхполководцев, с тоской говорящих солдатам:мы могли бы остаться в живых, но куда там!..Мы могли бы остаться в живых, но куда там —мы разбросаны по безымянным редутам,чтоб вождям нашим – лживым, богатым, надутым —безопасно бродить по торжественным датам,чтобы детям, войною не слишком задетым,собирать черепки по редутам… да где там,есть один лишь осколок!И я им владею,я владею им и с каждым днём молодею,и уже я готов умереть за идею —за какую-нибудь за идею седую.Но покуда не умер, живу – в ус не дую,в ус не дую, а только владею, владеюпод одною звездою, своею звездою.
№ 8
Полусогнутая пряжка:если хочешь, застегни —хоть навеки, хоть немножко,если хочешь, застегниили просто так любуйся,или об заклад побейся,эту пряжку заложив:проиграешь – будешь жив!Эта маленькая участьна земле лежала, скрючась:если хочешь, распрями —молоточком ли, совочком,задушевным ли словечком,если хочешь, распрями.Нам и всем немного надо:хватит слова, хватит взгляда,хватит просто чтоб подули,пусть и из далёкой дали,на горячее чело…даже и, на самом деле,хватит вовсе ничего!
№ 9
Крышка от некоей ёмкости —просто немыслимой ломкости:взялся покрепче – и нетути!В общем, при полной ненужноститребует бешеной нежности,не говоря уж о трепете.Что ею было завинчено,знать, без сомненья, заманчиво —впрочем, не так обязательно.Ясно, что что-то воздушное,перистое и нездешнее —облако, светлое затемно?Крышка потеряна, пулноте,облако стёрлось из памяти —только его мы и видели!Джинн из сосуда никчёмного,«Дух Ничего» наречём его,ищет себе повелителя.
№ 10
А заглянем хоть под этот под тяжёлый половик:грошик ломаный, однажды потерявшийся навек(не навек, мой драгоценный, ничего тут нет навек), —грошик ломаный найдётся,разумеется, найдётсяне волнуйтесь, имярек.Думал, потерял – и ладно, думал, век давно истёк,а смотри-ка – появился развесёлый антиквар,ходит песенку мурлычет развесёлый антиквар:грошик ломаный найдётся,разумеется, найдётсяне волнуйтесь, имярек.И печатают в газете объявленье в пару строк:«Грошик ломаный утерян, до обеда позвонить» —и спешат все телефоны до обеда позвонить:грошик ломаный найдётся,разумеется, найдётся,не волнуйтесь, имярек.И несутся к антиквару целых двести человек:грошик ломаный нашёлся, потерявшийся навек!Не навек, мой драгоценный, ничего тут нет навек:грошик ломаный нашёлся,разумеется, нашёлся,не волнуйтесь, имярек.
№ 11
Открыточка с оторванным углом —и пусть оторванным, и поделом:была бы целой – не было б резона!А так – смотри, какая благодать:стоять и зачарованно гадать,чем кончится у них конец сезона.И без того там слишком много слов —и без того чрезмерно торопливрассказ о небывалом изобильидаров природы и любви даров,дневных походов и ночных костров,и тяжело дышать от звёздной пыли.И без того избыточно легкапорхающая по строкам рука —хотелось бы поболее нажима,хотелось бы потише мыслям течь…как вдруг – внезапно прерванная речь,и будущая жизнь непостижима,и тотчас же приходит волшебство:оно в уменьи не сказать всего,запнуться на случайном новом смысле —и если оборвать себя на тойили на этой быстрой запятой,и если вдруг расплакаться, и если…
№ 12
Может, конечно, и выбросили —с них станется, с южных ютов! —но сначала у неба выпросили,понятно, что для полётов:пёрышко с разводами радужными,из самых простых, голубиных(местными тяжёлыми гражданамипочему-то особенно любимых).И я полечу на том пёрышкекуда-нибудь в дальние гости —я полечу на том пёрышкена Берег Слоновой Кости,где разные пёрышки сотнямипорхают вокруг и горят,особенно – днями субботнимии воскресными, говорят.У меня есть кошёлка марлевая,я туда их все соберу —и предстану, грехи замаливая,перед облаком на ветру:дескать, был и я среди спорящих,расшибал пространство плечом…между тем как всё дело – в пёрышках,а больше совсем ни в чём.
№ 13
А вот это у нас – от чего?Да помилуйте, ни от чего:ведь не всё от чего… ах, не всё от чего,есть ведь что-то и ни от чего!Ну, допустим, оно – от тревог,тех, к которым ты слишком привык:с неба лёгкий кивок – и не стало тревог,не тревожься, чудак-человек!От соблазнов на старости лет —скажем, стать на тонюсенький лёд…с неба тихий привет – вот и нет их как нет,тех соблазнов на старости лет!Дальше сам говори, мой родной:от игрушки нелепой одной,безделушки одной, побрякушки одной —от одной от судьбы заводной.Где получится – там и повесь,только лучше, конечно, не здесь:здесь и так уже есть… столько всякого есть,что не съесть, и не счесть, и не снесть!
№ 14
Да как-то и не знаю, чем назвать, —ничем не назову, так и оставлю:ведь я же… я отправился на ловлючего-нибудь, дружок, – что Бог пошлёт!А Бог послал такую, значит, вотзабаву… позабывши дать ей имя(чтоб, например, не спутали с другими,не приняли за что-нибудь ещё).Но ей, забаве, видно, наплевать,как называться – ей бы лишь катиться,катиться, и сиять, и золотитьсяпо утренней, по гладкой мостовой.Поскольку что имеем – не храним,поскольку счастлив только аноним —не наречённый и не обречённыйнести чужое имя на плечах,но – золотиться, и сиять в лучах,и думать обо всяких мелочах,и быть лишь самому себе причиной!
№ 15
Или – летела себе золотинка,так и летела: бездомно и тонкочто-то такое звеня на лету…дескать, летишь вот, звеня и сверкая, —жертва вопроса: а кто ты такая,чтобы сигать в высоту?В общем, конечно, никто не такая —просто немножко лишилась покоя,вот и взлетела – и всё, и конец.Нет на сей счёт никаких объяснений —есть только день… невозможно весенний:свет, и тепло, и скворец.Кто б ещё понял, зачем мы летаем!Люди вон тоже летают – не то имскучно, и грустно, и… как-то не так:вот и простая одна золотинкав небе весеннем – рутина… рутинка,будничный образ, пустяк.Можно, конечно, поймать и разгладить,можно и как-то иначе уладитьэту судьбу – да зачем же, лети:мы обозначим тебя в каталогекак экспонат, что всё время в дороге,как аватару пути.

Музыка на Титанике

Музыка на Титанике

Веку тому Господнемунынешний слишком нов:помню, летали пу небу —нищие, без штанов,Божии всё избранникис крыльями из свинца!Музыка на Титаникеиграла до конца.Нам полоумной удалив пламенном том тогдабольше чем надо выдали,дамы и господа,бражники, гипертоники,траченые сердца!Музыка на Титаникеиграла до конца.Это мы после выясним,выпрыгнувши из тьмы:всё-то там было вымыслом —время, пространство, мы,буквы газетной хроники —по ширине лица.Музыка на Титаникеиграла до конца.Веку мы были бабочки,бабочка только гость:вынесли нас за скобочки,бросили где пришлось —и разлетелись странникипу свету, как пыльца.Музыка на Титаникеиграла до конца.

«Если б я распоряжался этим садом…»

Если б я распоряжался этим садом,если б я распоряжался этим судном,если б я распоряжался этим скуднымсудным днём, в котором нету виноватых,если бы я распоряжался этим стадом,этим праздничным, весёлым и бесстыдным —с неумелым, но божественным рапсодом,распевающим с безжалостным надсадомо далёких, им не виданных широтах,или – бедным медным светом за фасадом,испещрённым завитками финтифлюшек…или вот хотя бы только этим сердцем —этим нежным, малолетним этим ситцем,полным творческих сомнений и ромашек, —то клянусь, что и тогда бы я не тронул,несмотря на все издержки и излишки,ни ромашки ни одной, ни финтифлюшки,не коснулся б, не нарушил, не поранил —всё считал бы дорогим и ненаглядным,вызывающим любовь, и боль, и жалость!Потому-то я и не распоряжаюсьэтим светом, этим садом, этим судном…

«Ещё бы знать тогда, как всё потом…»

Ещё бы знать тогда, как всё потомперевернётся и перекроится:я стану парусник, ты станешь птица —я весь в серебряном, а ты вся в золотом!Ещё бы знать тогда, что тусклый свет,непостижимый тусклый свет былогопробьёт сегодня сказанное слово —тому былому сказанное вслед,что серебро и золото бедныи ничего по-прежнему не стоят —лишь только дождь пройдёт и снег растает,и дунет ветер из чужой страны.Ещё бы знать тогда, что жизнь щедраи даст нам всё, о чём мы ни попросим,всё, что потом мы так беспечно бросимна полдороге в нищее вчера,и что, раздаривая впопыхахсокровища свои случайным людям,мы никогда друг друга не забудем —и что потом мы встретимся в стихах:два мотылька, в неведеньи святомиграющие отражённым светом!Ещё бы знать тогда, как всё потом —как всё сейчас… потом, потом об этом.

«Ангелы порхают, в том числе и хранители…»

«Будь здоров!»

Из последнего письма
Ангелы порхают, в том числе и хранители,там, где восполнители утрат, исполнителисамых смертельных номеров,просто говорят: будь-здоров —будь-здоров-не-кашляй-не-ходи-по-воде,не-пиши-стихов-и-не-читай-их-нигде,уничтожь-все-ручки-и-все-карандаши,не-греши-а-если-вдруг-грешишь-то-греши.У них, у исполнителей смертельных номеров,множество всяких изумительных даров:вот тебе развилка, вот тебе мосток,вот тебе белка, вот тебе свисток,вот тебе свалка, вот тебе верстак,если что делаешь, делай не так,не ходи по кромке, не рискуй головой,ешь побольше фруктов, оставайся живой!У них, у восполнителей всяческих утрат,здесь, на белом свете, немного отрад:если взгляд соборующего не суровда у Богородицы есть новый покров.Однова рождаемся, живём однова,однова уходим, оставляя слова:будь-здоров-не-кашляй-не-ходи-по-воде…Да святится имя Ваше – здесь и везде.

«Оно-то ведь и держит на плаву…»

Оно-то ведь и держит на плаву,что я пишу слова: не жизнь живу —слова пишу, пишу о чём придётся,как писарь полковой без полководца.Он просто пишет разные словадля поддержанья навыка – едваживого, глядя в небо голубое,поскольку пусто, пусто поле бояи после слов «Мы все здесь полегли»уже ни слова не поднять с земли.Он пишет – он не плачет, не скорбит,он пишет потому, что не убит,он пишет скоро и остервенело,он пишет потому, что есть чернила —они бурлят, они ещё бурлят,и достаёт до неба праздный взгляд,оттуда слово, словно плод, снимая —уже ни для кого, уже немое.Он пишет, чтобы не прервблась весть:я, дескать, здесь, я, дескать, ещё есть —и буду быть, и будут взятки гладки,покуда слово не застрянет в глоткеи, перекрыв воздушную струюпоследнему живому самураю,не прекратит чумную весть мою.И я пишу слова и умираю.

«А ещё тебе скажу я…»

А ещё тебе скажу я,только нет тебя давно,что сказала ворожея —полудетская строка:мол, придёт такое время,говорила ворожея,что уже не докричишьсяв облака.Мол, придёт такое время,что ни вздумать, ни взгадать, —жизнь мою опережая,говорила ворожея,предрекала перемены,убеждала погодить,насыпбла мне в карманыупредительных камней:чтобы я остановился,чтобы сделался смирней.Ты куда, куда, скаженный,ты куда, куда, блаженный,ты куда из этих дней,говорила ворожея,кулачками угрожаято ли тучке на груди,то ли точке впереди.

«Все стихи однажды уже были…»

Все стихи однажды уже были.

Ю. Левитанский
Все стихи однажды уже были.Все стихи однажды уже сплыли —и стихов давно уж нет как нет.Вместо них теперь – да что угодно:сводки самочувствия, погоды,списки приглашённых на банкет,справки с мест учёбы и работы,перечни удавшейся диеты,расписанья дальних поездов,планы на неделю и на месяц,даты выгула слонов и мосеки реестры шахматных ходов,договоры о разделе Польши,заговоры от чумы и порчи,приговоры старым мастерам…А стихи уплыли на пароме —и блуждает дальними морямиэтот неприкаянный паром,странствует, по слухам, где придётся —в бурных водах памяти и детства,чей кипящий след ещё не стёрт,выглядит, по слухам, очень браво,все права имеет – кроме правазаходить в любой ближайший порт.

«Вот в этой шкатулке с секретом…»

Вот в этой шкатулке с секретомсокрыта прогулка с Сократомда пара бредовых идей.А этот вот ключик-замочек —на случай свинцовых примочек:владей!Спроси – и я сразу отвечу,а нет – закружу, заморочу,уж это-то мне не впервой.А хочешь – совсем откровенно:открыв мои тайны, как вены, —давай?Давай. Мои тайны бумажныи неинтересны таможне —таможенник рылся да скис,найдя на газетном обрывкедвух птичек и рядом – две рыбки:эскиз.Живу – ничего не скрываю,пуста моя жизнь кочевая,и туго затянут ремень.Молюсь же я так: Бог Вещичек,храни моих рыбок и птичек —аминь.

«Что однажды застыло на западном рубеже…»

Что однажды застыло на западном рубежеи назад не пошло – как бы громко ни окликали, —существует теперь только в звательном падежеи по этой причине отсутствует под руками.Ненадёжное дело, напрасное дело – звать,догонять, настигать… объяснять, что нельзя иначе, —Никакого «опять» не бывает: не ходят вспятьни часы, ни стихи, ни удачи… ни неудачи.А текущий момент поплескался – и был таков,всё засохло навек, и глаза твои стали суше:там остался лишь влажный след от чужих стихов —кто сказал, что твоих? Ты не пишешь подобной чуши.Ты не любишь стихов – никогда не любил, не знал,не заучивал, не повторял, не носил у сердца.Ты не ведаешь, что здесь делает полный зал —и зачем ты к нему, самозванец, лицом уселся.Присягаю: прошло, забыто, простите все,это кто-то другой нагулял по другим дорогам,ибо нынешний кружится белкою в колесеи не помнит того языка, на котором – с Богом.Я не слышу вас, я вас не слышу: плохая связь —или руки дрожат, или пальцы уже не держат,а веревочка тонкая, между эпох змеясь,издает вдруг ужасный… но, в общем, понятный скрежет.Впрочем, тень не скрежещет, о чём я, Господь со мной,и с тобой, и со всеми, кто ловит далёкий отзвукили отблеск далёкий – отчаянный позывнойдля особо нервозных! Хоть это не для нервозных.Потому что мы знаем: не будет других разов —вострубил уже ангел последний, у Иоаннабольше ангелов нет – и никто не пришёл на зов,и прокисло вино за кормой второго стакана.

«Хоровод красавчиков и страшил…»

Хоровод красавчиков и страшил,безмятежные небеса…Вот и век, не заметив меня, прошёл,вот и новый век начался.Тот был век-полигон, а каков-то – сей?Улыбается Божество:он пока никаков, он пока музейэкспонатов века того.Он пока никаков, он пока альбомс фотографиями родни:малыша с крутым, в завитушках, лбом —зачинателя всей резни,малыша с усищами, в чьих зрачкахчёрный ворон и чёрный холм,малыша – ничком, в роговых очках,малыша – на бомбе верхом…Всюду матушки, тётушки и дядьяпьют чаи, говорят о душе —там никак не мог оказаться я,да и поздно было уже:день к концу подходил, был притушен свети не вёл никуда след…А к тому же меня никогда нет.Да меня и теперь нет.
Поделиться с друзьями: