Из крайности в крайность (минуя чистилище —училище тех, кто поймёт и раскается,и старый подол не совсем замочил ещё,и скоро отмоется, мокрая курица) —бросаться… живя с тем, что есть и останется,и в позднюю мудрость не красить дурашливость,и, не разбирая, где дом – где гостиница,стараться себе ничего не выпрашивать,и не прихорашивать старенькой грешности,и не привораживать глупенькой святости,но – в общем-то, честно – свой маленький крест нестии – в общем-то, честно – свой маленький сад блюсти.А хочешь блеснуть золотой серединою —так это не здесь (здесь то жарко, то холодно!):любовь позади и любовь впереди неё…не грязь – значит, золото, всё-то здесь золото,всё жизнь – от пустого до полного невода,из рога отсутствия – в рог изобилия.И здесь никогда не тревожат без поводани Бога, ни чёрта.Ни даже Вергилия.
«Я не то чтоб не уважаю общие мерки…»
Я не то чтоб не уважаю общие мерки,но глухому совсем не служу – ни одну – обедню,у меня есть сад размером с почтовую марку,у меня есть дом величиной с голубятню.Я б о них рассказал, да короткие были б рассказы,а с короткими мне отсюда как-то неловко…Но зато мне завидуют все окрестные бабочки и стрекозы,и коровка одна – между прочим, божья коровка:ибо негде им всем приклонить головы их буйной(правда, я всегда говорю: прилетайте и приклоняйте,и они прилетают, конечно, – полной обоймой…или чем они все там летают, я без понятья).Я считаю, что мне повезло – при моей-то лени,при моей-то привычке не ждать ничего особоя считаю, что мне повезло на распределеньии садов, и домов, и за всё – большое спасибо!За труды, за плоды, за находку и за помарку,за движенье от первого слога к последнему слогу…Я наклею на голубятню почтовую маркуи пошлю по адресу: Синее Небо. Господу Богу.
Прилетели скворцы
1
Отец прибивает скворешню,на самое небо скворешню —отец совершенно безгрешный,раз так высоко поднялся:и там у него небеса,там стук молоточка, веселье,и ждут все скворцы новоселья,наведываясь на леса.Он так и стоит, как стоял,друг всем атмосферным слоям,в глазах у меня: повторяя —теперь уже прямо из рая, —что в небо нельзя сыновьям,в особенности – соловьям,тем паче – погода сырая…А Бог наблюдает за стройкой,за лестничкой нашей нестойкойс опасно изогнутой рейкойи тихо ворчит, как всегда,крылом выпрямляя изгибчик:«Василий Михалыч, голубчик,давай молоточек сюда!»
2
Опять все скворцы прилетели ко мне,опять я к прилёту скворцов не готов,опять я не знаю, что им говорить.Сказать, что отец мой теперь на Луне,где, в общем, достаточно лунных скворцови, стало быть, много чего мастерить?Но как-то, похоже, скворцы не хотятсовсем ничего от меня и не ждут —они прилетели сюда за другим.Они посидят и опять улетят —они и пробудут здесь пару минут,они и слетелись на память, на дым.Они навещают любезный приют —нахохлившиеся, сидят в тишинеот крыши заржавленной невдалеке.Они никогда ничего не поют,а если поют, то другому, не мне:невидимому… с молоточком в руке.
Фейерверк
Спите, лягушка, мышка, курочка ряба,внучка и жучка, спите, дедка и бабка —все эти пушки просто забава, спи, моя рыбка,просто большие деньги пущены в небо,просто гуляет по свету горе не горе,кара не кара – с пышным букетом, с жаркою плетью…а ведь купить хотели то и другое:пусть и не хлеба – пусть и хотя бы бальное платье!Бальное платье, бальные туфли, плащ звездочёта:сколько нарядов стало бы сразу, сколько игрушек…всяких зверушек, плюшевых мишек – просто до чёрта,а накупили грома и молний, танков и пушек.Так и бывает, милые дети, так и ведётся:дядям и тётям хочется смерти, хочется крови —вот и воюют, вот и стреляют дяди и тёти,спи, моя рыбка, это всего лишь лишние кроны.Вон полетела в чёрное небо новая кукла:ручка отдельно, ножка отдельно, пара кудряшек…спи, моя рыбка, кукле не больно, кукла привыкла,спи, моя рыбка, мы обойдёмся и без игрушек —мы ведь одеты, мы ведь обуты, не голодаем…жалко, Всевышний нй дал нам сердца, нй дал умишка:видишь, как пляшут, весело пляшут в небе задаромновая кукла, новая книжка, плюшевый мишка!
«Вот так проходят наши дни: иди и не смотри…»
Вот так проходят наши дни: иди и не смотри,закрой глаза – и так иди, иди и не смотри.А Он… Он говорил не так, да видимо, Его заветуже отстал, отстал в пути на пару тысяч лет.На пару, значит, тысяч лет состарился пилат,и износился циферблат и механизм внутри,и облупился прежний лак, и истрепался хилый флаг,и свежей кровью век набряк, иди и не смотри.И даже самых грузных лат давно растаял след,и даже самых страшных дат не помнят звонари,и, если миром правит рок – теперь это тяжёлый рок,как записной остряк изрёк… иди и не смотри.Уже устал разить булат и греть устал бушлат,уже никто не виноват, ни слуги, ни цари,ни в том, что всё коварней враг, ни в том, что всё густеет мрак,что на печи сидит дурак, – иди и не смотри.Не тот сармат, не тот формат… и так богат магнат,что он теперь начальник над капризами зари,что он определяет впрок режим светил, и цвет, и сроки полагает, что он бог, – иди и не смотри.Есть у тебя твой малый сад, как люди говорят, —лелей и не смотри назад, всё врут календари,и не смотри вперёд, сурок: там на тебя взведён курок,иди – беднейшей из дорог – и не смотри, смотри.
День рождения инфанты
У короля было только двенадцать приборов,лишь потому злую фею и не пригласили —взяв наплевав и на весь её взбалмошный норов,и на тот факт, что злодейка пока ещё в силе,взяв наплевав на любых иностранных спецкорови фотокоров со вспышкой (тем паче – без вспышки) —пусть, дескать, так и запишут в подручные книжки:у короля было только двенадцать приборов!А в королевстве и так-то всё было ни к чёрту:разные мистики разную чушь предрекали —истово на голубином гадаючи калеи потроша кружевную лебяжью печёнку…И выходило, что дальше всё будет ужасно:жизнь остановится и сокрушится рассудок.И выходило, что тут уже не удержатьсяи что пора бы нам всем потихоньку отсюда.И королева стонала: погибнем, погибнем, —требуя нашатыря, валерьяны, шалфею,страстно молилась окрестным богам и богинями умоляла в слезах пригласить злую фею!..Но возмущался король: «Ни за что, дорогая,праздник так праздник – и нечего, стало быть, всяким!..» —по королевским покоям спокойно шагаяи никаким не внимая ни слухам, ни знакам.В мире важнее всего этикетная ветошь —что там нашествие готов каких-нибудь, буров!У короля было только двенадцать приборов —это судьба… и уже ничего не попишешь.
«Мелко, мелко волнорезу…»
Мелко, мелко волнорезу —вот и весь вам сказ.Пар с морозу, баба с возу —хватит, поиграли в прозу,будет, будет с нас!Будет, будет, побродилипо чужим лугамда понаблюдали дализолотой счастливой доли,даденной другим, —будет, будет…Наша участь —вспахивать волну,пресекать её резвучестьи – отчаявшись, измучась —кануть в глубину,где стихают разговорыв помраченьи вод,где заржбвели затворы,где среди подводной флорытайный смысл живёт —тайный, тёмный, безутешный,друг всех параной,тайный, тёмный, безутешный,страшный – но такой домашнийи такой родной!
«Я забыл рассказать Вам про Ригу: Вас помнит орган…»
Я забыл рассказать Вам про Ригу: Вас помнит орган.И про книгу мою: не читайте, сплошная мякина.И ещё: я сравнил наконец пресловутый спазганс баралгином – и с Вами согласен насчёт баралгина.Кроме этого, чту я забыл… я забыл объяснить,почему я отсюда уже никогда не уеду:просто есть одна нить, одна длинная красная нить…И забыл сообщить, что уже не курю до обеда.Там какая-то, вроде, осталась ещё ерунда…да, с собой говорил – ну, о чём мы тогда говорили,и пришел к заключению, что это всё не беда,всё однажды само образуется – были бы крылья.Кстати, вот ещё что: из собак там осталась одна —нет, не Отто, хотя Вы, конечно же, помните Отто,у другого – в подпалинах тёмных и хвост, и спина,и он как-то на днях провожал меня до поворота.А ещё… был в Манхайме, в собор не ходил,ибо высшего смысла ни в чём всё равно ни фига нет.И два дня мне всё кажется: я совершенно один.Да, по поводу рома… Вы правы, он не помогает.
«Тут вот отчёт за минувший сезон…»
Тут вот отчёт за минувший сезон:узок мой жанровый диапазон,вирши одне —выше и выше… зачем, говоришь,столько уж много твоих этих вирштам, в вышине?Хватит-де странствовать по небесам,время вернуться назад, к малым сим, —всякой звезде:ибо у нас, на планете Земля,северный бог, говоришь, у руля,лёд на воде,и в карауле стоят холода,словно уже ничего никогдане прорастёт;да, говоришь, там одни мертвецы,ан заждались – теплоты, хрипотцынизких частот…Я бы и рад, отвечаю, и рад:дело ведь даже не в том, что – назад,вниз, с высоты,да и не в том, что – стихи побросав…Но в небесах не бывает басов —только альты.
«И был там сад. Быть может, и не сад…»
И был там сад. Быть может, и не сад,но если все о нём так говорят,то, значит, был там сад – и всё чудесно:от зелени плодов сводило дёсныи не было уже пути назад.Так говорили все, кто наугадотведали того, чем сад богат,и никогда назад не возвратились —ввели понятие необратимостьи два других понятья: рай и ад.Так говорили все, кто из оград,где яблоки росли, и виноград,и персики, и прочие гранаты,ушли ко всем чертям, забыв пенаты —на всё, что под, сменявши всё, что над.И Бог там был – хорош он или плох,но если говорят, что Бог, то – Бог:мёд-пиво пил и прочее, как все мы…и тоже сделать ничего не мог,хоть, говорят, сам не любил системы.
Сведенборг
1
что Он делает с нами Он ходит за нами следоми твердит о каких-то ценностях сиротливыхнам о них почему-то нельзя говорить с соседоми с самими собою нельзя только с Ним и можнотолько с Ним нам и можно но Он никакой собеседникговорит непонятно а главное очень уж тихои почти умолкает в преддверии дней весеннихперед Пасхой когда бывает так много вопросовпочему-то обычно одних и тех же одних и тех жеа другие откуда же взять накануне Пасхинакануне всегда одной и той же надеждычто проснёшься наутро и всё уже стало лучшевсё и так хорошо говорит даже перед Пасхойа какое уж там хорошо когда вот ведь и вот ведьах слова Его тонут в тяжёлой трясине вязкойи опять на поверхность выходят каким-то чудом
2
что Он делает с нами Он строит нам голубятнюв ней нельзя обитать но нельзя её и оставитьибо нет на земле ничего ни прочней ни обратнейчем сия голубятня обидно что не для певчиха для певчих и нет у Него никаких пристанищтолько им ведь не нужно пристанищ зачем им певчимдаже если захочешь пристать или вдруг устанешьто не можешь ты певчий а певчие все из железану а коли не певчий так вот же и вот же и вот жеголубятни одна за другой ни к чему тебе песнивместо песен тебе золотые даются вожжиты поймёшь это позже но будет уже не больночто и Дух не поёт Святой ибо Он смиреньеЕму не о чем больше Он смысл постиг и приняла твоё значит место в акациях и в сирениили хочешь в шиповнике правда довольно колко
3
что Он делает с нами Он кормит нас манной небеснойОн серебряной ложкою стукнет по краю тарелкии уже мы сидим на скамейке рядком над безднойрты открыты а в детских глазах ожиданье чудаили просто обеда и всем нам хватает с лихвоюи ещё остаётся на ложке достаточно манныэто тем кто прийти не успел и кому роковоеобстоятельство путь преградило таких премногоно бояться им нечего Он и про них не забудети накормит их там где застанет на горной кручев бездне моря в горячей пустыне и ложку остудити ко рту поднесёт и прохладна небесная маннавот поешь сколько сможешь а дальше ступай себе дальшетолько впредь не опаздывай значит и лучше уж раноприходи чем совсем никогда как в последнее времяа то очень тревожно и всякие глупые мысли
4
что Он делает с нами Он правит наши расчётыникуда говорит не годится сплошные ошибкиты и сам говорит погляди разберись что ещё тыупустил занимаясь сложением и вычитаньемслишком крупные суммы голубчик а разность ничтожнао ту пору как разность должна превышать эти суммыот которых всем тошно тебе одному лишь не тошноно потом ты заплачешь и станешь искать эту разностьда уже не найдёшь и никто тебе в том не подмогаа что мир этот держится на вычитаньи понятноибо всё никогда не даётся дано лишь немногоно зато оно наше и больше ничьё только нашеза него умирать а покажется умер за маловсё равно не горюй дорогой потому как другиеумирали за меньшее то что волной прибивалоа потом уносило и памяти не оставляя
5
что Он делает с нами Он чистит нам белые перьяибо мы Его ангелы и по-другому не будетдаже если мы сами с усами полны недоверьяи всегда улыбаемся эдакой мерзкой улыбкойполагая что всё это просто фантазии духазаблудившегося на пути между небом и прочима какое там прочее есть только хаос разрухазапустенье и смерть впрочем ангелам это не страшноим дано воспарить и увидеть оттуда откудавсё не так безнадёжно что здесь всё не так безнадёжноим положено чудо покоя забвения чудои великое чудо безмерное чудо полётано ещё не сейчас мы не знаем ещё что невиннымы не знаем что перья белы и кичимся расцветкойоперенья и ходим хвосты развернув как павлиныпо земле этой ветхой земле этой ветхой и пыльной
6
что Он делает с нами Он пишет нам длинные письмамолчаливые длинные письма когда Он в отлучкене про ныне а как бы сказать поточнее про приснопро во веки веков и так дальше ведь есть там и дальшено отсюда конечно нам дальше пока что не видноа во веки веков загораживают горизонтынам и присно не очень чтоб видно но это-то ладноможет статься мы с вами ещё доживём и до присноа чего б не дожить рядом с Ним-то который предвечени так редко в отлучке почти никогда не в отлучкено на это есть письма и нам получается не в чемупрекнуть отправителя писем а письма повсюдуна пылающих окнах и на остывающем камнена бокалов с вином на поверхности на запотелойна дороге которой проходят последние могиканеили прямо на небе на чистом и облачном тоже
7
что Он делает с нами Он верует в нас без заветатак в Него мы не веруем хоть никогда не поверимчто не веруем так ибо есть у нас книга про этона другом языке на давно миновавшем наречьив ней содержатся странные знаки далёкие знакипо которым идти бы вперёд и придёшь куда надочерез тернии мёртвые через пахучие злакичерез быструю воду и медленное пониманьено горяч толкователь и книгу поспешно толкуятолкователь собьётся с пути и исчезнет из видупотому что забрёл ненароком в чащобу такуюгде тяжёлые сумерки всё похоронят навекии захочет кричать не своими чужими словамивысоко воздевая слова над собою как знамяили или кричать лама лама кричать савахфани…что Он делает с нами, ну что же Он делает с нами!