Чтение онлайн

ВСЕГО-НАВСЕГО – Н

ЕМЕЦКАЯ ФАМИЛИЯ ЖЕНЫ ПЕВЦА !

[выделено мной – А.Л.]>>

См. Кудрова И.В. Путь комет, т. III. – СПб.: Крига, 2007, с. 229–230.

Цитата пятая

<< В этом городе [Тбилиси, 1943] я [т.е. Святослав Рихтер] сделал

пренеприятное открытие: я находился под надзором, за мной

велась слежка. <…> Кое-кого из моих друзей даже вызывали в

НКВД, чтобы выпытать у них что-нибудь на мой счет.>>

См. Монсенжон Б. «Рихтер. Диалоги. Дневники. – М.: Классика-XXI,

2007, с. 57.

Похоже, что гипотеза, выдвинутая В.И. Прохоровой, не

выдерживает критики…

P.S. Кстати, предположение Прохоровой чем-то напоминает мне

слова самого Рихтера о Г.Г. Нейгаузе: «Его [Нейгауза] обвинили в

умышленном сокрытии своего немецкого происхождения и

посадили в тюрьму. Но в нем было столько обаяния, что ему

удалось смягчить даже эти инстанции. Через два месяца его

выпустили и эвакуировали в Свердловск…» (См. цитированную

книгу Б. Монсенжона, с.43.) [2].

Москва, 2008

[1] См. мою статью «Мышеловка».

[2] Эти слова Рихтера удачно откомментировал Г. Гордон в своей книге

«Эмиль Гилельс. За гранью мифа». – М.: Классика – XXI, 2007, с. 154.

3. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ РИХТЕРА (добавление к «Мышеловке»)

В «Мышеловке» я уже обосновывал свое мнение о том, что

переезд Рихтера в квартиру В.И. Прохоровой был результатом

спецоперации, спланированной на Лубянке. Приведу еще

несколько исторических сведений, подкрепляющих мои

соображения. Действительно, к моменту этого переселения В

МОСКВЕ УЖЕ БЫЛО ВВЕДЕНО ОСАДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ (20

ОКТЯБРЯ 1941 ГОДА) С КОМЕНДАНТСКИМ ЧАСОМ,

РАССТРЕЛОМ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ ЛИЦ, УСИЛЕННЫМ

ПАСПОРТНЫМ РЕЖИМОМ, ТРИБУНАЛАМИ ВМЕСТО

СУДОВ (25 ОКТЯБРЯ 1941 ГОДА) И ПРОЧИМИ ПРЕЛЕСТЯМИ.

Обладателю немецкой фамилии [1] – если для него «органами» не

было сделано специального исключения – прожить в чужом доме

без прописки, как я полагаю, можно было только до первой

ночной проверки паспортов. Впрочем, как следует из

воспоминаний Прохоровой, милицейские патрули по какой-то

причине к ней не заходили. (Если бы это было не так, патруль,

обнаружив Рихтера в квартире Веры Ивановны, не оставил бы

Рихтеру никаких шансов...)

Понимала ли Вера Ивановна, предлагая Рихтеру переехать к ней в

«освободившуюся» комнату, что это смертельно опасно?

Для сравнения:

<<Ходили слухи, что таких как она [Марина Цветаева] будут

выселять из Москвы, а значит, ЛУЧШЕ УЕХАТЬ САМОЙ, НЕ

ДОЖИДАЯСЬ… [выделено мной – А.Л.] Уже начали высылать

немцев, чьи предки поселились в России еще при Петре.>>

(См. Мария Белкина, «Скрещение судеб». – М.: Изографус, 2005, с. 444.

Речь идет об августе 1941 года.)

<<4 ноября 1941 года папу [т.е. Г.Г. Нейгауза] арестовали. В

ордере на арест (позднее мне дали его прочесть) написано, что

причина ареста – отказ от выезда в эвакуацию [курсив мой –

А.Л.].>> .].>>

(См. Нейгауз М.Г. «Святослав Рихтер в семье Генриха Густавовича

Нейгауза». В кн. «Вспоминая Святослава Рихтера». – М.: Константа,

2000, с. 35.)

<<Дочь выросла без меня – она была уже студенткой. Впервые в ее и

моей жизни встретились мы вчера. По Москве еще [курсив мой, речь

идет о ноябре 1953 года – А.Л.] ходили ежевечерне милиционеры,

проверяя в каждой квартире лишних и чужих <…> >>

(Варлам Шаламов. Воспоминания. – М.: АСТ, 2003, с. 321.)

А вот еще одно превосходное свидетельство, полезное для

современного читателя. Известный скрипач Артур Штильман в

своих мемуарах описывает приезд во Фрунзе в январе 1942 года:

<<Пока что пришлось временно прописаться у […] в качестве их

мнимых родственников, так как «квартальные» – полуофициальные

представители НКВД, хотя и штатские лица, слишком часто

наведывались для проверки во все без исключения квартиры – дом за

домом, квартира за квартирой подвергались самой тщательной

проверке. И хотя хозяин наш был следователь пограничных войск,

все равно закон о прописке должен был быть свято соблюден. >>

(См. Артур Штильман, Из книги воспоминаний «Москва, в которой мы

жили». – Заметки по еврейской истории, 2011, №8 (143))

[1] Из недавно вышедшей книги Андрея Гаврилова «Чайник, Фира и

Андрей» (глава «Энигма», с. 167) я узнал, что Рихтер был немцем по

паспорту. См. в этой связи также Добавление IV.

4. ЕСЕНИН-ВОЛЬПИН В НАЧАЛЕ 50-х (Глазами Ольги

Адамовой-Слиозберг и Наума Коржавина)

В обоих приводимых ниже отрывках меня поразила не только

фигура самого Вольпина, но и то, что его друзья явно

недооценивали разнообразие опасностей, исходивших от общения

с ним. В Добавлении VI я приведу еще два необычайных отрывка

из воспоминаний, посвященных Вольпину.

4.1. Из книги: ОЛЬГА АДАМОВА-СЛИОЗБЕРГ. ПУТЬ. (М.:

Возвращение, 2002, c. 188–189)

<<1 августа 1951 года мне исполнилось сорок девять лет. В гости ко мне

пришли Эмка Мандель, Алик Вольпин (Есенин), Валя Герлин [дочь

«Горба» – А.Л.] и Юра Айхенвальд. В подарок они мне принесли

бутылочку портвейна. Я совсем забыла, что Алику нельзя пить. Разлили