Чтение онлайн

– Ты готов, Антоша?

– Готов!
– решительно ответил я.

И дверь коттеджа со скрипом отворилась. Аккуратно ступая по ступеням, мы прошли в обитель. Внутри царил вечерний полумрак, но сквозь распахнутые шторы с улицы всё ещё пытался пробиться тусклый свет, создавая прохладную сизую дымку. Здесь всё выглядело так же, как и в моём воображении много лет тому назад. Я закружился по комнате, стараясь прикоснуться ко всему, что видел, и это оказалось на ощупь не менее реальным, чем собственная кожа.

Когда я вдоволь накружился, Маливьена снова взяла меня за руку и потянула на лестницу. Осознав, в каком направлении девушка меня увлекла, я едва не начал задыхаться от охватившего волнения! Ведь посещение того места, куда обещала привести лестница, скажу я вам, должно было стать по значимости самым главным событием этого путешествия. Когда мы замерли на мансарде у закрытой двери, ведущей в единственную комнату, я затаил дыхания, вне всяких сомнений зная, что увижу по ту сторону. Думаю, многим из вас тоже знакомо, каково понимать, что ты стоишь в шаге от своей заветной мечты и сейчас с ней соприкоснёшься. Так оно и случилось со мной! Едва подруга распахнула дверь, я встретился взглядом с реальным воплощением своих порядком запылившихся фантазий. Показалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди! Я стоял на пороге собственной комнаты, в которой много лет назад всегда мог скрыться от любых проблем и сложностей. А ещё здесь я делал всё то, из чего был соткан сам: творил, мечтал, воплощал и созидал, до тех пор, пока реальный мир не заставил покинуть это место навсегда и совершенно о нём забыть. Я ступил внутрь, чувствуя, как ноги подкашиваются.

В окно на противоположной стороне комнаты всё ещё пробивался свет почти уснувшего солнца, лучи которого проглядывали сквозь крону высоких деревьев. В любом случае, здесь было на порядок светлее, нежели внизу. Всё-таки сказывалось положение окна над уровнем земли. Когда глаза окончательно привыкли к освещению и стало возможным разглядеть детали, я не знал, за что хвататься в первую очередь. Хотя колебаться долго и не пришлось, взгляд как-то сам собой приклеился к стенам. Все они, по совместительству являясь ещё и покатой крышей, были увешаны плакатами и рисунками с изображениями кумиров детства. А в одном углу так и осталась висеть специальная доска для стикеров, вместе с этими самыми исчёрканными стикерами заметками. Справа от входа находился классический (знакомый каждому современному человеку) дуэт письменного стола и, на первый взгляд уютного, кресла, на спинке которого висела потрёпанная джинсовая куртка с закатанными рукавами. На самом же столе царил не меньший хаос, чем на стенах и в голове того, чьё воображение нарисовало его же будущее. Правую часть столешницы занимал первобытный моноблок, чей монитор размером не превышал дисплей современного планшета. Рядом с этим «динозавром» пылилась не менее антикварная клавиатура, без какого-либо намёка на перевод клавиш. Вокруг сего допотопного электронного безобразия основательно были разбросаны очередные писульки, тетради и просто листы с зарисовками. Здесь же находились и горячо любимые сувениры, некоторые из коих существуют в реальном времени и по сей день. Я всегда был тем ещё любителем подобного рода безделушек (начиная от мягких игрушек, подаренных бывшими девушками, продолжая статуэтками, изображающих полуобнажённых, к сожалению, не бывших девушек, и оканчивая весёлыми тыквенными рожицами, как дань любимой музыкальной группе, символом которой эта рожица и является по сегодняшний день ещё с 1985 года). На этом царствие личного пространства заканчивалось, а следом начиналось царствие сонное, в виде двуспальной аккуратно застеленной кровати, что занимало львиную долю площади слева от стола. Над самой кроватью нависала громоздкая полка с личной коллекцией любимых книг. Я бегло прошёлся по названиям: Айзек Азимов - «Двухсотлетний человек», Брюэр Джин - «Планета К-Пэкс», Ричард Метисон - «Я легенда», Герберт Уэллс - «Человек Невидимка», братья Стругацкие - «Сталкер» и многое-многое другое. Не удивительно, что здесь я увидел именно эти книги, ведь они - одни из самых любимых мною, оставивших яркие впечатления на долгие годы. И совершенно не важно, что все они - атрибуты абсолютно разных эпох, главное, что они давно и навсегда стали частью моего неотъемлемого настоящего. Смакуя приятное ощущение ностальгии, я плавно перешёл к соседней части комнаты. Напротив кровати, рядом с небольшим шкафом для белья, я приметил чёрную электрогитару и скромно лежащую рядом с ней ещё одну заветную мечту детства - это новенький баскетбольный мяч. На самом же шкафу сияло неисчислимое количество моделей военной техники, подавляющее большинство оной были самолёты. На дверцах шкафа осыпалась некогда мною же нарисованная краской (выцветшей от времени) огромная ракета на фоне звёздного неба. Добравшись, наконец, до окна, я чуть не споткнулся о самый настоящий телескоп, что всё это время прятался за спинкой ещё одного широкого удобного кресла. По всему подоконнику были разбросаны магнитофонные кассеты, вперемежку с яркими картонными папками, в которых хранились пластинки любимых музыкальных групп. А вот, собственно, и главный голос всех этих групп - огромные колонки, расставленные по углам на радость соседям. В довершении, подняв интуитивно голову вверх, я так и осел от апофеоза моих впечатлений! Прямо над кроватью своей прозрачной глубиной, уходящей в нависающий космос, зияла огромная ниша с оконной рамой. Пожалуй, это одно из самых немыслимых желаний в моей личной детской планировке будущего дома. Ведь тогда я считал, что так можно бесконечно любоваться звёздами, не выходя на улицу. Продолжая сливаться в единое целое с собственной фантазией, ощупывать его и позволять проникнуть ему в своё нутро, я снова предательски забыл о подруге. И, наверное, так не вспомнил бы о ней, если бы уже сама девушка, не выдержав моего затянувшегося обморока на ногах, с нетерпением не спросила:

– Тебе нравится, Антоша?!

На что я, за малым не подпрыгнув, лишь развёл руками, мол, это очевидно, вот только объясни, как это возможно?!

Вместо ответа Маливьена, с благоговейной улыбкой на лице, протянула мне ключ так же, как и в первый день нашей встречи.

– Вот только, - сказала она, - теперь немного иначе. Это принадлежит тебе, Антоша.

Приняв загадочный ключ, но догадываясь, что это может означать, я с укоризной посмотрел на подругу:

– Ты шутишь, Малиш?! Нельзя вот так просто взять и подарить целый дом.

– Почему?
– обиженно нахмурилась подруга.

– Потому, что это дом, детка! И хотя это очень здорово, но не совсем правильно: девушка не может подарить мне дом, это я должен привести её в свой.

– Так ты уже это сделал. Это же и есть твой дом, Антоша! Разве ты ещё не понял?! И что важно, я не дарю, я лишь возвращаю хозяину то, что он давно потерял! Очень надеюсь, ты не затаишь на меня зла, ведь всё равно кто-то всегда должен присматривать за домом, пока хозяин отсутствует.

– Ты хочешь сказать, что всё это время жила здесь?!

– Да, любимый! Я жила здесь с тех самых пор, как мы перестали встречаться...

– Встречаться?
– ещё сильнее удивился я.

– Я же говорила, Антоша, что правда может тебя напугать, и всё слишком запутано, я сама не понимаю ещё всего происходящего. Мы уже очень давно с тобой знакомы, любимый, и мы встречались до тех пор, пока большой мир не поглотил тебя в пучину соблазнов. С тех пор, как мы расстались, мне только здесь и нашлось место, а ещё только здесь мне было хорошо, Антоша.

– Но ведь этот дом ненастоящий!
– необдуманно вырвалось у меня.

Девушка сжалась.

– А я настоящая? А разве это важно?
– спросила она таким тоном, словно задавала вопрос не столько мне, сколько самой себе. Главное ведь не то, как выглядит твой дом, главное, чтобы твой дом был там, где тебе уютно с близкими людьми. А девушке всегда уютно там, где уютно её любимому.

Я виновато закусил губу и присел на кровати, понимая, что задел ребёнка за живое.

– Прости, Малиш.

Но человек - существо неисправимое. Не успел я попросить прощения, как тут же чуть не выдал новую глупость, способную уколоть подругу:

– Так значит ты...

И снова благоразумие этого юного оплота добродетели спасло ситуацию от накала! Маливьена осторожно приставила указательный палец к моим губам:

– Не торопись, Антоша! Если эмоции захлестнут тебя, может стать только хуже.

Решив довериться подруге, я проглотил последнюю часть глупости и, ухватив ту за палец зубами, лукаво прищурился. К счастью, мой ход сработал, сумев отвлечь девушку. От неожиданности подруга вскрикнула и рассмеялась.

– Так, значит, говоришь, спала в моей кровати и тайно мерила боксёрские трусы в горошек, Красная Шапочка?
– повалил я её на кровать, беспощадно щекоча.

– Нет!
– уже звонко смеялась девушка.
– Не мерила, только играла с ними в прятки!

– Ах, в прятки, значит! С моими-то трусами?!

– Ха-ха-ха!
– заливисто хохотал мой лучезарный чертёнок.
– Отпусти, Антоша, не могу больше!

Когда мы устали смеяться, Маливьена положила голову мне на грудь и вкрадчиво спросила:

– Ты, правда, больше меня не оставишь, Антош?

И всё-таки я ошибся, мой ход не сработал! Тело девушки начало содрогаться - Маливьена снова тихо плакала, и моя футболка на груди стремительно намокла.

– Эй, ну вот опять солнце слёзки роняет. Хватит нам вчерашней грозы и урагана за окном! Конечно, не оставлю, родная.

– Мне очень страшно, Антон...

– Жизнь - вообще штука не простая, местами суровая, местами ужасающая, местами уродливая и зачастую страшная, но поверь, она стоит всех пролитых нами слёз... Чего именно ты боишься, малыш?!

– Боюсь, что вчера может повториться, и самое скверное, - что я не могу повлиять на это.

– А кто может, Малиш?!

– Только мы вместе, любимый.

В который раз меня пробрало, ведь это всегда была моя фраза.

– Слышишь меня?
– ещё крепче обнял я подругу за плечи.
– Вчера не повторится, но в том мире, где живу я, без трудностей не бывает. Главное, знай, что бы ни случилось, я тебя не оставлю, обещаю! Мы преодолеем все трудности!

– Я верю, любимый, - уверенно ответила девушка, перестав вздрагивать, - в моём мире, как оказалось, тоже без трудностей не бывает. А ещё я знаю, что ты очень давно мечтал побывать и у меня дома. И даже знаю, как часто ночами перед сном ты представлял меня, думая о том, какая я на самом деле в твоём мире, чем занимаюсь, кем окружена, к чему стремлюсь, чего добьюсь, с кем останусь. И хотя я смутно помню свой дом, всё же закрой глаза, Антоша.