Чтение онлайн

Догадываясь, что задумала подруга, я выполнил просьбу и, открыв глаза, понял, что не ошибся. Только вот теперь путешествие стало особенное. В этом мире, как оказывается, можно совершенно беспрепятственно путешествовать по прошлому...

Сейчас я стою прямо посреди детской комнатки. Декор всего интерьера буквально кричит: здесь уготовано жить и вырасти юной принцессе. Огромное пространство нежно-розовых стен занимает сразу несколько широких зеркальных панно. В них отражается вся противоположная часть комнаты со своей белой кроваткой, окружённой секциями полок и тумб, поверх которых аккуратно расставлены плюшевые игрушки , куклы, а также раскидан прочий девчачий атрибут: от заколочек с расчёсками до бантов с блёстками. По всему полу разбросаны разноцветные кубики с буквами алфавита. Возле самой кроватки лежат пастельные мелки и альбомные листы с радужной мазнёй. Сквозь просторные окна комнату наполняет яркий солнечный свет, создавая волшебную атмосферу за счёт игры бликов. Воздух здесь пропитан запахом клубники и карамели. К одному из зеркал подбегает милая девчушка в пышном кружевном платье, юное Величество, любуясь собой, начинает, хихикая, гримасничать, абсолютно меня не замечая. Внезапно девочка и вовсе заходится заразительным смехом, но где-то в глубине дома хлопает парадная дверь, и ребёнок стремительно выбегает из своей комнатки с криком: «Папуля пришёл!» Ей сейчас невдомёк, но всем и без лишних слов понятно, что этой юной принцессе судьбою уготовано только два пути: либо стать роковой женщиной, разбивая мужские сердца, либо так навсегда и остаться маленькой наивной принцессой, живущей в мире фей, которых я вижу на её рисунках. Вопрос только в том, какой путь выберет она сама. С порывом ветра в комнату врывается гвалт уличной шумихи. В слиянии прочих звуков я различаю детский смех и звонкий лай собаки. Мне даже не нужно приближаться к окну, чтобы понять причины каламбура за ним. Вокруг старого дерева с настоящим домиком, спрятанным посреди могучих раскидистых ветвей, кружит детвора, весело смеясь и пуская мыльные пузыри. А огромный рыжий пёс, надрывно лая, разрывается в желании угодить всем и сразу, то порываясь ловить своей слюнявой пастью эти самые пузыри, то бросаясь вдогонку за пластиковой летающей тарелкой, которой ребятня дразнит пса. Вот вплотную к распахнутому окну подходит краснощёкий мальчишка с растрёпанными золотистыми волосами. Едва юная принцесса возвращается в комнату с коробкой, перевязанной пышным праздничным бантом, восхищённый взгляд скромного рыцаря намертво приклеивается к виновнице его сердечных страданий. Заметив гостя, девочка приветливо машет ему рукой и улыбается, так же нежно, как и Маливьена.

Но, не проходит и минуты, как восторг на лицах юных героев сменяется грустным паритетом.

Статная взрослая женщина строгого вида неожиданно для всех одним ловким движением задёргивает шторы, будто и не замечая гостя. Тяжело вздохнув, мальчишка, молча, разворачивается и медленно удаляется по залитой солнцем тропинке, идя к возвышающемуся вдали мегаполису.

– Этот мальчик, - не отводя глаз от происходящего, спрашиваю я у Маливьены, - кто он?!

– Ты и сам знаешь, Антоша, - отвечает мне девочка голосом Маливьены.

Я зажмуриваюсь и открываю глаза. Мы по-прежнему лежим на кровати в моей нарисованной сознанием комнате.

– С тех самых пор, как задёрнули шторы, в том доме холодно и пусто, а той идиллии, которую ты видел, просто не существует, и она является всего лишь иллюзией, в которую я сама верила долгое время. Это всё исчезло тогда, когда этот мальчик ушёл в сторону города, и мне не оставалось ничего, кроме, как пойти вслед за ним.

– То есть, ты хочешь сказать, что ты не знаешь собственного прошлого, своих родителей, и как ты вообще появилась на свет?!

– Почти так, долгое время я этого не знала, любимый.

– А женщина, что задёрнула шторы, - разве не твоя мать?!

– Эта женщина, скорее всего, из твоего мира, Антоша, нежели из моего.

Я задумчиво хмыкнул, совершенно не имея представления о том, кем бы могла быть эта женщина.

– А что было дальше, Малиш?

– Очень-очень долго я шла по тропинке, но и та однажды закончилась, а вместо города, до которого, казалось, подать рукой, я очутилась посреди пустыни. Меня окружили сплошные пески, стало очень страшно и одиноко. Но, к счастью, к гряде песков я вышла уже глубокой ночью, и само ясное звёздное небо наметило путь. Несколько дней и ночей я брела, ориентируясь по солнцу и звёздам, они говорили со мной, указывая дорогу, и в один прекрасный момент пески закончились, появилась прежняя знакомая тропинка, по ней я и вышла к тому самому парку, где мы позавчера гуляли. Моей радости не было предела. Здесь балом правила её величество жизнь! Она сочилась в стебельке каждой травинки, она струилась весёлыми ручейками между камней, под ногами, она дрожала и шепталась с листвой над моей головой. Я с упоением вдыхала свежий прохладный воздух, безмятежно и долго гуляя среди аллей этого цветущего парка, в поисках того мальчика. Он так несказанно понравился мне, буквально с первого взгляда. Но, увы. Я так и не смогла его отыскать. Понимая, что мне больше некуда идти, этот парк в итоге стал моим домом. Я облюбовала уютную скамейку в беседке, заросшей лозой дикого винограда. Густая листва защищала от дождя и палящего солнца, а сочные спелые ягоды утоляли голод и жажду. Не помню сколько прошло времени, я давно сбилась со счёта, но всё же не оставляла попыток найти своего друга. От безысходности и одиночества я нашла развлечение в том, чтобы отпугивать прохожих озорным хихиканьем, как последнее хулиганьё. Те почему-то совсем меня не замечали, даже если я становилась напротив и начинала корчить рожицы, показывать язык, и хватать их за руки. Вместо этого они долго озирались, а потом испуганно кто-то убегал, кто-то просто уходил. Прошло ещё несколько дней моих скитаний, и я поняла: «Теперь отсюда выхода нет, и я лишь хожу кругами, даже звёзды больше не в силах мне помочь». Но однажды утром мальчик-пропажа неожиданно появился сам по себе. Он просто спокойно сидел напротив меня и, судя по его восторженному взгляду, любовался спящей девочкой. Едва я открыла глаза, он, улыбнувшись, протянул мне ромашку и крепко обнял. Моей радости не было предела, и, недолго раздумывая, мы помчались навстречу приключениям по уже любимому и почти родному парку, границы которого теперь стали ощутимо шире. Удивительно, но после того, как он появился, мы стали забредать в такие сказочные места, где я ещё никогда не была, а ведь, казалось, не раз проходила мимо. Здесь нам никто не мешал, поэтому мы весело играли дни и ночи напролёт, совершенно не замечая, как летит время, а однажды утром у меня даже снова появился дом. Вместо любимой скамейки, я просто проснулась в настоящей кроватке. Только теперь здесь всё было по-другому. Взамен розовой штукатурки и панно из зеркал, в моей комнатке на стенах были тёмно-синие обои с декоративным орнаментом из луны и звёзд, кроватка в размерах стала значительно больше, и была такого же персикового цвета, как вся остальная мебель. На полу, застеленном белым пушистым ковром, замерли небрежно разбросанные новые игрушки, куклы, и даже книги, единственное, что здесь не поменялось, это разноцветные кубики с буквами. Когда я проснулась в первый раз в этом доме, прямо перед кроваткой из них было собрано слово: «Привет», а рядом, упоительно мурлыча, сладко спал белоснежный котёнок. Но больше всего я радовалась тому, что у меня снова были родители, я помню, как каждое утро они готовили мне завтрак, собирали на прогулки, а перед сном всегда читали сказки, но до сих пор совершенно не могу вспомнить их лиц. Они остались словно в тумане. Но зато я очень хорошо помню лицо своего друга, который опять подарил мне дом (в этом не оставалось сомнения!), ведь дом у меня появлялся только тогда, когда мы встречались. Теперь мы были и вовсе неразлучны долгое время. Помню даже, как летом плескались в бассейне, а зимой играли в снежки, лепили снеговиков и катались на санках. Он всегда был так добр ко мне и делился всем, что у него было. Тем самым он научил меня взаимности и пониманию слова «забота». Вплоть до того, что мы отдавали друг другу последние конфеты, а он ещё и не жалел собственных подарков в свой день рождения. А потом он снова пропал, так же внезапно, как и появился. А вместе с ним исчез и новый дом, родители, игрушки и всё-всё, что у меня было. И опять меня ждала длинная-длинная дорога, по той же самой тропинке, уводящая в неизвестность. И опять я очень долго шла, с замиранием сердца ожидая подвоха или тупика. Но вопреки ожиданиям, я вышла сюда, к этому коттеджу.

Девушка обвела взглядом пространство комнаты:

– И здесь мы снова встретились! Правда, теперь он выглядел значительно старше, и я даже застеснялась. Сначала я просто подглядывала за ним, страшась, что он может испугаться, сочтя меня чумазой бездомной, ведь за дни, проведённые в пути, одежда на мне обветшала и истрепалась, волосы спутались, а лицо было покрыто толстым слоем пыли. Но это продолжалось недолго, сама судьба благоволила, вынудив меня чихнуть, тем самым, выдав своё присутствие. Мне захотелось провалиться сквозь землю, но мой друг только улыбнулся, словно знал о моём присутствии всё это время, и для него это не было неожиданностью. И тогда я осмелела, вспомнив как пугала прохожих в парке. Я начала хихикать и всячески привлекать к себе внимание. Мне так безумно хотелось оказаться поскорее рядом с ним, но страх предстать в его глазах последней неряхой сдерживал меня, и я постоянно держалась в тени. Ведь он должен был запомнить меня красивой, как сказочную принцессу, а не рухнуть в обморок, при виде меня, словно от болотной жабы. Но оказалась, что все мои страхи, как и старания, были напрасны. Этот наглец просто взял и поймал меня за руку. А потом и вовсе оказалось, что всё это время он лишь подыгрывал, делая вид, будто совсем меня не замечает. А ещё он ничуточки не испугался, даже наоборот, когда он меня узнал, я поняла, что наши чувства от встречи взаимны. И опять я была счастлива, только мой внешний вид омрачал долгожданную встречу, и радость на моём лице сменилась смущением, я опустила голову, такая маленькая и неряшливая, перед его пусть всё ещё и мальчишеской, но статью. А он снова просто взял и обнял, так же как и в первый раз. А потом снял с головы жёлтую бейсболку и ловко натянул мне прямо на глаза! Бейсболка оказалась немного велика, и мой рыцарь рассмеялся. А я ещё сильнее смутилась и покраснела, но, словно поняв мой конфуз, он тут же сказал: «Тебе очень идёт, ты такая милая в ней». И, взяв меня за руку, предложил остаться на этот вечер и понаблюдать за звёздами через вон тот телескоп, - указала девушка в сторону окна.

– После чудного вечера, проведённого вместе, мой друг вызвался проводить меня домой, и у меня снова появился дом. И он был очень похож на самый мой первый дом, на секунду мне даже показалось, что это он и есть. Теперь мы снова были вместе, но теперь мы не просто играли и дурачились. Этот мальчик научил меня многому новому и интересному. Мы смотрели мультфильмы, рисовали, катались на великах и коньках, постоянно что-то изобретали, а также играли в футбол, баскетбол, бадминтон, а ещё он учил меня читать и писать. Правда, самой мне больше всего из этого нравилось наблюдать за тем, как он рисовал. Я совсем не умела делать этого, тем более так же здорово, как и он, но его работы меня очень вдохновляли, подталкивая учиться. Однажды я увидела себя в зеркале и поняла, что тоже стала старше. Я очень сильно подросла с тех самых пор, как очутилась здесь. И теперь я поняла значение слова «счастье», ведь я была по-настоящему счастлива, и, казалось, ничто и никогда больше не способно омрачить моей радости и отнять всё то, что снова обрела. Тем более, мой друг сказал: «Как только мы вырастем, и сразу же обязательно поженимся». И после этих слов, я начала считать дни, желая стать старше как можно скорее, а потом быть настоящей женой и матерью. Но ничто не длится вечно, это я тоже с горестью осознала в итоге.

Мальчик снова исчез, но всё остальное осталось на своих местах. Каждую ночь я засыпала с его кепкой в обнимку, ожидая, что следующим утром он обязательно будет так же сидеть рядом у моей кроватки. И я дождалась, всего несколько недель спустя, он вернулся, но теперь он был совсем другой, словно чужой и холодный, как ледышка. Казалось, он совершенно не рад меня видеть, и даже больше, мне казалось, я просто стала ему безразлична.

Да и встреча наша длилась совсем недолго, он лишь забрал кое-что из личных вещей и сгинул за дверью. С тех пор он очень долго не появлялся. Устав его ждать, я решила вернуться домой, но там меня тоже ждал сюрприз. Вместо родителей, в моём доме теперь жили какие-то очень злобные и отвратительные люди. При виде меня они постоянно кривились, будто я была им противна, и о чём-то очень язвительно перешёптывались. «Это теперь наш дом, - сказали они, - и, если ты хочешь остаться в своей комнате, ты должна соблюдать все правила, которые мы установим». И почему-то самым первым правилом было - отказаться от рисования. Мне на секунду даже стало смешно, но эти люди заставили меня поверить в серьёзность своих намерений, отняв мелки и бумагу. И я начала ненадолго сбегать сюда, чтобы просто немножко порисовать. Мой друг опять не хотел возвращаться. Более того, теперь мне начало казаться, что он сам этого не хочет. А вот, когда я однажды вернулась домой, правил стало больше. Это были очень странные люди, поначалу они совершенно не обращали никакого внимания на моё отсутствие, а теперь и вовсе отказывались выпускать из дома под предлогом запрета посещения всех любимых мною мест. А когда они прознали о том, что я тайком рисовала, очень строго наказали, запрятав в глубокий, сырой и мрачный подвал. И опять я потеряла всё. Единственное, что мне здесь напоминало о прежнем мире, это любимая кепка, с которой я теперь была неразлучна. Обнимая её, я каждую секунду представляла, что мой друг вот-вот вернётся и защитит от этих проходимцев. Но время тянулось, боль и тоска только крепчали, но ничего не менялось. В моём сердце скопилось столько эмоций и впечатлений, одними рисунками теперь их было просто не передать. И едва дождавшись момента, когда меня выпустят, я решила сбежать навсегда и перебраться сюда. Но сразу сделать это не вышло. В тот же вечер здесь я и написала свой первый стих, а потом с упоением писала их каждый день, делая зарисовки едва не к каждой рифме. Мне так понравилось сочетать одно с другим. Как я ни хотела остаться здесь навсегда, но мне предстояло вернуться домой, ведь там оставались самые первые рисунки, спрятанные от этих людей. Когда я вернулась, меня больше не стали наказывать, а просто, как котёнка, вышвырнули за порог со словами: «Убирайся прочь, никчемное создание, всё равно тебя не существует!» И теперь мне точно ничего не оставалось, как вернуться сюда и ждать пропавшего друга.

В ту ночь, проплакав несколько часов и потеряв последние силы, я очень крепко уснула, и, казалось, мой сон затянулся на вечность. Но даже у вечности есть своя кульминация, как минимум, - в моей истории точно была. Из забвения в чувства меня привели протяжные душераздирающие стоны, и я увидела, что прямо рядом со мной, на самом краю этой вот кровати, сжавшись калачиком, лежит мой старый друг и отчаянно рыдает, видимо, пытаясь заглушить боль. А его боль была настолько сильна, что её ощутила даже я. Он, наконец-то, вернулся, но я вовсе не так представляла нашу следующую встречу. Теперь он был совсем взрослым, на щеках вместо румянца проступала щетина. Осмотрев себя, я поняла, что за время сна тоже очень сильно повзрослела и превратилась в настоящую девушку. Но сейчас мне было совершенно не до этого, мой друг был в беде, ему было больно, и единственное, что меня заботило, это во что бы то ни стало облегчить его страдания. По крайней мере, я считала своим долгом хотя бы попытаться. И я очень осторожно коснулась его щеки. От неожиданности он вздрогнул и, подскочив на кровати, растеряно уставился на меня. Мы, молча, просидели так какое-то время, пристально смотря друг другу в глаза, и я прочла на его губах немой вопрос. Но, оказалось, я опять ошиблась. Он не спрашивал, а утверждал. «Какая же ты красивая! Но почему, почему ты существуешь только здесь?
– взмолился он.
– Почему реальный мир не такой же радужный и светлый? Почему мы все должны пройти испытание, прежде чем обрести счастье?!» Я грустно опустила голову, не совсем понимая, о чём он говорит, но вместо того, чтобы продолжить свои чаяния, он нежно обнял меня и сказал уже с сияющей улыбкой: «Да плевать, главное, что нам хорошо вместе, а где это самое вместе, - не так и важно!» И мы снова начали встречаться. Теперь он опять приходил каждый день и восхищался не только моей красотой, но и плодами моего творчества. Особенно ему нравились рисунки и стихи! Он говорил, что творчество человека, в чём бы оно ни проявлялось, - это отражение его души. И, значит, душа у меня не хуже моей же прелестной внешности. Он давал мне столько сил и внушал столько уверенности, что, осмелев, я хоть и не стала жаловаться на заселенцев, но рискнула попасть к себе домой на разведку. Ведь мой рыцарь снова был здесь, а когда он был рядом, у меня всегда всё было хорошо. К моему удивлению дом стоял на прежнем месте, но я абсолютно не знала, кого могу там встретить, ведь прошло столько лет. Оказалось, что там уже давно никто не жил. По всему выходило, что злые люди давно сгинули, но их присутствие не прошло бесследно. Мне пришлось очень долго приводить всё в порядок. Внутри царило запустение и хаос, словно здесь жили не люди вовсе, а свиньи в хлеву. Тогда я подумала, что отражение души человека - это ещё и то, как выглядит его обитель. Весь пол был покрыт следами грязных подошв, мебель изломана, все стены ободраны, всюду следы жирных пятен, и стойкое зловоние, которым было пропитано буквально и абсолютно всё.

Я потратила не один день для того, чтобы вернуть своему дому былое величие. И я справилась, точнее, мы справились вместе. Мой рыцарь не оставил меня одну, и в мои белоснежные окна снова каждое утро приветливо стучалось солнце, а в этих стенах снова пахло клубникой и карамелью, как когда-то в детстве. Теперь я могла спокойно предаваться любимому делу, лёжа в уютной кроватке и беззаботно болтая ногами с карандашом в зубах. Но однажды утром солнце почему-то не взошло, небо стянули свинцовые тучи, и мой мальчик опять не пришёл. За окном грянула гроза, и начался сильный ливень, который с тех пор не кончался несколько месяцев. Но едва он закончился, началась затяжная зима, и я, до этого привыкшая уже к пропаже своего друга, испугалась, как никогда. Я опять осталась в этом мире совсем одна, и даже собственный дом не радовал меня. В нём было абсолютно пусто. Мне ничего не оставалось, кроме, как перебраться в его дом. Лишь это сейчас могло немного скрасить серые и пустые будни. И когда однажды я вернулась к себе, решив проведать родные, хоть и пустые стены, я не поверила своим глазам. В моём доме снова поселились чужаки. Только теперь это была не просто семья. Их были сотни. Я даже ужаснулась, как им удавалось здесь разместиться. И они обратили в пыль все мои былые старания.

Они ходили обутые по сверкающему чистотой полу, ели пищу беря её не вилками и ложками, а руками, при этом противно и жадно чавкая, вытирали эти жирные руки о мною скроенные шторы, не глядя, плевали себе под ноги, очень громко кричали что-то неразборчивое, периодически дерясь между собой за краюху хлеба, которую были не способны поделить, отравляли сквернословием, дымом и огненной водой воздух и, абсолютно не стесняясь моего присутствия, придавались вожделению, лишь мерзко смеясь над моим возмущением. Продолжая своё дикое действо, абсолютно все они тянули ко мне свои отвратительные грязные лапы, со словами: «Иди скорее к нам, детонька, уж мы-то научим тебя жить по-настоящему!» Но каждый раз, когда они понимали, что хоть я и бессильна изгнать их всех, а сломить им меня не удастся, они начинали кричать: «Мы сделаем всё, чтобы изгнать тебя отсюда навсегда! Тебе больше нет места среди нас, ты - лишь устаревшая избитая иллюзия, и ты совершенно не нужна со своей ограниченной душонкой в настоящем мире, полном соблазнов. Поэтому, как только мы доберёмся до тебя, мы обязательно сломаем тебе руки, чтобы ты больше никогда не смогла рисовать и писать дурацких стихов! А главное - ты больше никогда не увидишься со своим гадёнышем, потому что теперь и отныне он принадлежит только нам».

Так и не сумев изгнать их, я вернулась в твой дом, Антоша. И ещё долго рыдала от тяжёлых ран, которые они оставили в моём сердце своими словами и поступками. И когда показалось, что боль стихла, я снова их услышала. Они так громко и долго кричали, что их было слышно даже в этой комнате, за бастионом этих стен, ведь здесь не было того самого мальчика, в не было тебя, Антоша! Правда, теперь их слова были адресованы не только мне одной, они словно побуждали друг друга и самих себя верить в смысл собственных воплей! «Хватит мечтать, хватит жить грёзами, хватит любить, сопереживать, созидать, творить, стремиться, хватит быть искренними, и хватит рисовать ваши никчемные рисунки и писать никому не нужные стихи. Ведь ничего этого не существует, и каждый, кто становится взрослее, рано или поздно забудет о тебе и подобных тебе, Маливьена!» Да, они даже знали моё имя! Я закрывала уши, забивалась под одеяло, но это тоже не спасало, я слышала их захлебывающийся смех, вплоть до того, что они кричали уже в моей собственной голове. Но я дала себе слово, что вопреки всему, я не поверю им, что бы они ещё ни сказали, и сколько бы это ни продолжалось. Нет веры в грязь, но есть вера в то, что на ней можно взрастить цветущий сад. И как только я это поняла и убедилась, что не отрекусь от своего начала, они замолчали. Точнее, они всё ещё продолжали кричать, но я совершенно их не слышала. Было так забавно смотреть на их лица. Теперь они открывали рты, словно рыбы, скалились, что псы, брызгали пеной, как бешеные звери, а я их не слышала. И я решила, что сохраню в своём сердце надежду ровно до тех самых пор, пока ты снова не вернёшься, мой милый мальчик. Пусть я делала всё, что умела, лишь как могла, пусть я была не настолько талантлива как ты, но ведь рисуя, я создавала свой мир, в котором мы с тобой всегда были вместе. И пусть теперь мой дом был безвозвратно потерян, а все мои труды растоптаны и запятнаны скверной. Я дала самой себе слово, что никогда не пущу их сюда, в твой дом, Антоша! Не пущу, чего бы мне это ни стоило. И так продолжалось очень долго. Но однажды я снова уснула. Ты так и не появился, исчезнув надолго, и это отнимало у меня львиную долю сил. А вот их только наполняло свежими силами. Им оказалось мало того, что они уже отняли: мой дом, мой мир, моего любимого! Им всё же хватило наглости ворваться и сюда! Проснувшись после долгих лет, я увидела, что все мои труды растерзаны и растоптаны. Благо, сил у них хватило только на это, сам же дом они не смогли тронуть, и он устоял. Поэтому я была спокойна и счастлива. Но понимая, что ты так и не появился, рыдала от досады. А после долгих размышлений я осознала: если я буду только жалеть себя, то ничего не изменю. А ещё я поняла, что нельзя прекращать верить. И я снова начала творить, а многое мне даже удалось восстановить. За то время, я потратила очень много сил, но мне удалось закончить всё задуманное, перед тем как опять войти в реку забвения.