Чтение онлайн

— А? — Ух’эр круто развернулся и хлопнул огромными алмазными глазами. Будто не знал, что Лаэф за спиной. Будто не для него очередной спектакль затеял. Будто не всем еще известно: Ух’эр никогда не сходит с ума, когда один. Только в компании, и чем больше зрителей, тем он безумнее.

Якобы.

— Что ты теперь делаешь? — со вздохом объяснил Лаэф. — Новая дурацкая игра?

— Небо латаю, — заулыбался Ух’эр, — чтоб эльфенок опять не надумал проваливаться. А то никак не определится: то к нам, то от нас…

— И если ты замажешь дырку… — Лаэф поморщился, неопределенно взмахнул рукой, — чем бы ты ее ни мазал…

— …смолой, — подсказал Ух’эр.

— то — что? — Лаэф начал злиться. — Ничего же не изменится, Ух’эр, ты устроил очередной спектакль, чтобы что-то мне сказать? Так скажи!

— Тшшшш! — Ух’эр с деланным испугом прижал к губам палец, увенчанный длинным черным когтем. Бросил палку с тряпкой обратно в корыто, подался к Лаэфу и, доверительно глядя в глаза, посоветовал. — Не пугай меня.

— Тебя напугаешь, — скривился тот, и Ух’эр вновь не к месту расхохотался.

Откинул голову назад, блеснули белые зубы-длинные клыки, разлился серебряным звоном над черными равнинами смех.

Лаэф приложил немало усилий, чтоб не сосредотачиваться на его шее — тот будто специально подставлял ее, тонкую и белую, бери да ломай, рви, отрывай голову… Только не выйдет ничего, не принесет результата.

Голова, хохоча, улетит за черный холм, а тело побредет ее подбирать и обязательно куда-то врежется, чем вызовет новый взрыв безумного смеха. Сил уже нет его слушать!

А ведь прошло-то сколько? Пару лет? Как пару вечностей, здесь, взаперти с ними.

Уж лучше бы и дальше были в небытии…

Ух’эр же, отсмеявшись, вновь вернулся к своей работе и сосредоточенно возил тряпкой по туче.

Лаэф скрестил руки на груди. Помолчал. Наконец раздраженно спросил:

— Ну?

— А? — снова удивился Ух’эр. — А, ты еще не ушел…

— Ну? — повторил Лаэф. — Почему, по-твоему, меня должен интересовать смертный уродец, с которым я уже никак не связан? Это теперь его дело, помирать или нет. И если ему так хочется — ему всегда хочется — так пускай! Тебе-то что?! И мне!

Лаэф заметил, что перешел на крик слишком поздно. Да, он злился на Нивена, бессильно злился, и от этого кричал куда громче, чем следовало бы.

Ух’эр вскинул брови.

Лаэф выдохнул.

— Видишь, — хмыкнул Ух’эр. — Ты связан с ним. Такая злость не может существовать сама по себе. Ты все еще связан с ним, но, что самое важное — он связан с тобой.

Лаэф пристально смотрел в его сияющие глаза.

— Да что там говорить! Я! Я связан с ним! Я только в его сон могу пролезть, понимаешь? Ни в чей больше — только в его! Он все еще! — Ух’эр крутанул палку, ткнул деревянным концом в грудь Лаэфу, растянул тонкие губы в широком, хищном оскале и заговорщицким шепотом закончил. — Все еще наш, брат.

Светлый взгляд полыхнул, Ух’эр отдернул свою палку, снова крутанул и ткнул ею в смолу, бормоча:

— Сейчас подлатаю… Не все ж его девки спасать будут… Ты знаешь, у него девка появилась! Можешь себе представить, чтоб это существо…

— Умолкни, — Лаэф отмахнулся. Он напряженно думал, и бормотание Ух’эра под боком совсем не помогало. Наконец поднял взгляд и тихо сказал. — Ну, хорошо, брат. Предположим, ты можешь заглядывать в его сны, и вообще о нем знаешь слишком много. Но это — ты. Твои силы растут, моих же — нет вообще. Ты можешь забраться в его голову, но не я.

— Пока не можешь, — подмигнул Ух’эр. — Пока он не позвал тебя.

Лаэф фыркнул. Передразнил почти по-ух’эровски:

— Позвал! Да он сдохнет лучше, чем позовет, чем даже подумает позвать. Он сколько раз чуть не сдох, пытаясь от меня избавиться?!

— Он упрямый, — неожиданно серьезно согласился Ух’эр. — И упрямо пытается быть чем-то, чем не является. Но знаешь, что у него внутри? Пустота. Там нет тебя, но там не бывать больше ничему. Он — кукла, которая почему-то вдруг решила, что сможет что-то изменить…

Ух’эр вновь ухмыльнулся, но совсем иначе, неожиданно горько, непривычно взросло.

— Но мы те, кто мы есть, брат. Этому нет смысла сопротивляться, рано или поздно мы возвращаемся. Всегда возвращаемся. К себе… — он замолчал надолго, потом вскинулся и твердо заявил. — Эльфенок — не исключение.

— Ты много говоришь, — пожал плечами Лаэф. — Но я все не пойму, к чему. Хочешь что-то предложить?

Что за очередную искорёженную его странным пониманием мысль он хочет донести? Д’хал, неужели так трудно научиться говорить прямо?!

— Я хочу, чтобы ты был готов, — глухо произнес Ух’эр, задумчиво уставившись в свою смолу. — А я подготовлю его. Я хочу, чтобы навсегда запомнил, кто тебе помог в очередной раз. Хочу чтобы ты собрал остальных, предупредил, начал подготовку — и как только он позовет, вы выберетесь вместе.

— Забирать остальных? — скривился Лаэф.

— Так или никак, — Ух’эр снова поднял глаза, улыбка на этот раз была мягкая, почти виноватая. Не знай Лаэф брата, подумал бы, что искренняя.

— Решил от нас избавиться, — понимающе кивнул Лаэф. — Теперь я вижу, почему ты так веришь в то, что говоришь. Надежда ослепляет, брат. Теперь слеп ты. Я же ясно вижу — нам никогда не выбраться. Смирись.

— Какие мы мрачные! — фыркнул Ух’эр. — Чуть больше веры, Лаэф! Мы же боги! Нам без веры — никуда!

Запрыгнул на свою тучу, бормоча себе под нос ругательства, втащил за собой свое корыто, круто взмыл вверх.

— Ой, — сказал с темного неба.

Несколько капель смолы сорвались вниз, упали у ног Лаэфа, растеклись тенями.

Он присел, коснулся одной их них. Нет, она не была липкой, и растворялась между пальцами так, как рука растворялась в ней. Кажется, власть над тенями все-таки понемногу возвращалась к нему. Жаль, что Нивен — не тень.

Лаэф и сам был бы рад вырваться из замкнутого круга. Подальше от этих пятерых.

“Может, Ух’эр прав? — подумал он. — Может, получится? Почему это Нивен — не тень? Он как раз тень. Он — моя тень”.

Надежда ослепляет. И кажется, Лаэф вновь начал слепнуть.