Мы сможем?
Шрифт:
Никогда не думала что взрослые мужчины в таком возрасте, могут быть такими. Ведь отца…, то есть Джона я привыкла видеть только суровым и вечно недовольным. За всю жизнь он не разу не обнял меня, не жалел меня за разбитые коленки, не поддерживал когда мне это было нужно. А сейчас видя Эрнеста таким уязвимым, мне казалось это чем то нереальным. Мне не за что прощать его, я не держу на него и граммы зла. Он оказался такой же жертвой в этой истории как и я… мои глаза наполнялись нескончаемыми слезами, потому что его слова и то что он вызывает во мне, разрывает мою и так убитую и изрезанную душу.
– Обними меня, пап, – пытаюсь выговорить через слезы и дикое рыдание из груди.
И отец не задумываясь бросается ко мне, сжимая в объятиях на своей груди. Сейчас я даже не представляю какой моя жизнь будет дальше. Какие повороты судьбы мне предначертаны, сколько боли и страданий я еще вынесу? Сколько должна буду стерпеть? Но почему-то с ним… с тем кто является моим родным папой, кто был лишен своего ребенка такие долгие годы, кто сейчас обнимает меня с таким теплом, с каким никогда не обнимала меня родная мать и Джон… именно с ним мне нестрашно. Я послушаюсь Мэйсона… я буду жить. Несмотря ни на что, я хотя бы должна попытаться. А смогу я это или нет, покажет только время.
Спустя полтора месяца.
Смотря через панорамные окна на ночной Лос-Анджелес, я тихо беззвучно плачу. Пол часа назад я вернулась с сеанса от психотерапевта. Две недели назад переехав в Калифорнию моя жизнь кардинально поменялась. Теперь она состояла из долгих прогулок по пляжу и серфинга. Из спокойных семейных вечеров с папой и Алексом. С каждым днем мы узнавали друг друга с Эрнестом все ближе и как оказалось мы были слишком похожи.
Алекс безоговорочно поехал со мной, пока мама проходила лечение в клинике. Ближайшие три месяца он проведет со мной, а дальше я надеюсь мать сможет вернуть наше доверие, устроится на работу и взяться наконец-то за свою жизнь. Эрнест обещал помочь. Он всегда во всем помогал. Мы перевели мать в другую клинику, достаточно дорогостоящую, где нам обещали гарантированный результат. Отец все оплатил.
Эрнест оказался одним из богатейших людей Южной Калифорнии. Огромный дом, большой пентхаус в доме люкс класса, шикарные машины и личные водители. Такой жизни, как сейчас, я никогда не имела. Но не задумываюсь отказаться бы от этого если бы мне дали хотя бы единый шанс увидеться с ним…
На экране моего телефона светилась фотография. Я и Мэйсон. Счастливые и влюбленные. В тот день нас сфотографировала Анна, когда мы сидели на диване, обнимаясь. Фотография была настолько живой, что мурашки по телу бежали от позвоночника до всех конечностей. Я сидела у Мэйсона на коленях, он щекотал меня и я дико смеялась. Он смотрел на меня с легкой улыбкой. Так умел улыбаться только он…
Я пыталась звонить его родителям, просила номер телефона у Макса. Но ничего не выходило, их номера были заблокированы. Друг не имел никакой информации о том где их можно найти и куда именно они переехали. Я до последнего не хотела Эрнеста просить об этом… он все еще ничего не знал о Мэйсоне. Говорить о нем вслух… было для меня примерно так же, как ходить по раскаленному железу или съесть разбитого стекла. Меня бросало в жар и холод одновременно, подкашивались ноги, а во рту просыхала пустыня.
Днем я старалась существовать будто ни в чем не бывало. Я научилась улыбаться, смеяться и говорить без надрыва. Научилась врать Эрнесту, что со мной все в порядке. Мне конечно было безумно стыдно перед ним, за то что приходилось лгать, но пока я была не готова обнажить душу даже перед ним… хоть сейчас он и был самый родной и важный для меня. Он трясся на до мной как курица наседка, как бы ужасно это не звучало. Он окружил меня любовью и заботой. Он помог мне выкарабкаться из этого ада. Я всю жизнь буду ему благодарна…
Жизнь отняла у меня любимого, который значил для меня все и даже больше, но взамен вернул родителя и ужасно что в моем случае нельзя, чтобы они оба присутствовали в моей судьбе.
Но сегодня утром вселенная сыграла со мной злейшую шутку или же это был ее подарок. Я не могла понять. Месяц назад мне исполнилось двадцать и я была явно не готова становиться матерью. Но теперь мне придется… моя рука не поднимается сделать аборт. Частичка Мэйсона теперь растет во мне уже как два с половиной месяца. Когда мы были вместе… на той вечеринке… когда меня чуть не изнасиловали… я уже была беременна. И самое главное во всем этом, что одной частички оказалось мало… сегодня во мне билось три сердечка. Мое и их… моих будущих детей. Наших с Мэйсоном… их было двое.
В кабинете узи, когда на черном экране мне показали два совсем крошечных комочка, я не поверила… Но хочу я в это верить или нет, неважно. Они есть, они во мне, и они обязательно появятся на этот свет. Я должна сделать так, чтобы Мэйсон узнал об этом. Я должна найти шанс написать ему, рассказать об этом его родным. Он обязан знать… и узнав это, он не посмеет сказать мне «не жди меня». Потому что я буду ждать его всегда. Мы будем ждать.
– Стефания, я дома, – звук открывающейся двери и голос папы отвлек меня. Я быстро смахнула слезы и натянула на себя одну из так уже ловко выученных улыбок.
– Я здесь, – отозвалась я.
– Привет, ребенок, – он часто называл меня так, несмотря на то, что мой возраст перевалил на третий десяток.
– Как ты? Как прошел сеанс у терапевта? – с заботой поинтересовался отец.
– Уже лучше. Он говорит, что у меня успехи, – я усмехнулась и обняла Эрнеста за руку, кладя голову на его плечо. – Как прошел твой день? Как работа?
– Все как всегда. Устал и соскучился по вам. Где Алекс, кстати?
– Он уже спит.
Эрнест прекрасно относился к моему брату. Он принял его как родного. Играл с ним, научился кататься на велосипеде, плавать в океане и даже запускать воздушного змея. Таким счастливым брата я не видела никогда.
– Когда твой следующий визит? – отец очень переживал о моем ментальном здоровье. Он нашел самого лучшего психотерапевта. После случая в больнице, он берег меня как самое важное в своей жизни, боясь, что я смогу наложить руки на себя.
– Через пару дней. Он посоветовал мне купить дневник и начать вести записи. Написать письма родным и друзьям, ведь я ни с кем до сих пор не поддерживаю связь. Записывать все, о чем я думаю и переживаю. Он сказал, что мне это поможет, – я пожала плечами, потому что идея казалась странной. Писать свои чувства на бумаге, когда чувств в тебе и не осталось, достаточно сложно.
– Отлично, завтра можем отправиться в магазин и купить все, что тебе понадобится. Алекс как раз хотел ролики. Из меня, конечно, учитель… плохой, я уже слишком стар для такого активного отдыха, – поднимаясь с дивана, папа подшучивал насчет своего возраста.
– Не тебе об этом говорить, – толкнув его в плечо, фыркнула я.
В свои сорок с небольшим он выглядел идеально. Любому двадцатилетнему даст фору. Каждое утро пробежка, тренажерный зал три раза в неделю и только правильное питание. Его телу и внешности стоит только позавидовать.