Чтение онлайн

Мой товарищ опомнился и, вскричав неожиданно тонким голосом «Фрам, рядом!», с перепугу совершил правильный рывок, вложив в него всю мощь своего богатырского тела. Фрам крякнул и виновато потрусил рядом с ногой, вернее местом, обозначавшим талию Лифшица. Так начались наши занятия, которые тем же вечером и окончились.

Почувствовав решимость хозяина, Фрам все «вспомнил» и безукоризненно выполнял все команды. И в этот вечер, и в последующие. С чувством выполненного долга мы пошли пить чай домой к Лифшицам. Но приключения только начинались. Только без рук!

— Ну Иван Игоревич, ну кудесник! — нахваливая меня своей жене Наталье, Лифшиц переместился из прихожей в кухню. — Фрамушка как почувствовал, что сегодня сачкануть не удастся. Ты проходи давай! — крикнул он мне.

В это время Фрам, как бы подтверждая, что он теперь паинька, подошел ко мне и, виляя хвостом, доверчиво прижался огромным теплым боком. Я небрежно потрепал его по холке и, похвалив: «Хороший мальчик», — убрал руку. Тут Фрам показал себя во всей красе. Угрожающе скосив на меня глаза, он прижался ко мне еще теснее, издав при этом низкий и довольно неприятный рык. Мол, «сейчас я погляжу, какой это Сухов».

Что надо делать человеку, оказавшемуся в подобной ситуации? В общем-то выбор невелик. Самое правильное — спокойным голосом позвать хозяина, чтобы он отозвал собаку. Именно отозвал, не касаясь руками, ибо касание может спровоцировать атаку. Но я был молод и никак не мог терять лицо! Особенно после всех восхвалений в мой адрес в присутствии хозяйки дома. Поэтому я как можно более решительным и уверенным голосом скомандовал: «Фрам, ну-ка сидеть!!!» Фрам вздрогнул, удивленно взглянул на меня и сел. Я скомандовал: «Лежать!» Фрам лег. «Молодец! Хорошо!» — похвалил я его, снова потрепал по холке и скомандовал: «Гуляй!» Фрам радостно вскочил, отряхнулся и, озираясь на меня, пошел на кухню: может, там чего «обломится».

Почему история получила такое счастливое завершение? Причин несколько.

1. Фрам все-таки был сенбернаром — уверенным в себе, храбрым, мужественным, сильным, но сенбернаром. У него не было врожденной злобы, недоверчивости по отношению к людям, как у «королей охраны» — «кавказцев», «москвичей», «азиатов». Его ближайших предков отбирали как выставочных красавцев, чуть более дальних — как горных спутников монахов и, поверим легенде, может быть, даже спасателей. И только самые далекие предки Фрама, гены которых неожиданно проявились в нем, что-то от кого-то охраняли.

2. Фрам был уравновешенным, спокойным псом с сильным характером. Он ни в коем случае не был истериком.

3. По крайней мере полтора часа перед этим Фрам «вспоминал» нормативные команды общего курса дрессировки. При этом процесс выглядел так: Лифшиц управлял Фрамом, а я управлял Лифшицем:

— Саня, командуй «рядом»!

— Рядом!

— Хорошо! А теперь остановка, рывок и — «рядом»!?» «Сидеть!»

— Фрам, рядом! Сидеть! — И так далее.

Фрам, как и все собаки, очень быстро «просек», кто здесь отдает приказы, и порой реагировал на мои сигналы быстрее хозяина. Разумеется, потом я дал бы парочке больше свободы и самостоятельности в действиях. Но, повторю, последующих занятий не понадобилось: голова у кандидата биологических наук Александра Лифшица, слава богу, работала как надо — и два раза что-либо ему объяснять необходимости не было. Тем более после впечатляющей демонстрации, устроенной Фрамом в начале занятий. Но это к слову. Главное, Фрам был готов к тому, что мои приказы не обсуждаются.

Именно в силу совокупного действия всех трех причин все сложилось так, как сложилось (в другой ситуации исход мог бы быть иным). Фрам, попробовав взять меня на слабо, получил отпор в виде встречного приказа и на автомате его выполнил. Выполнил приказ, значит, подчинился, признал мое верховенство. Ну а раз так, то и мериться тебе больше нечем.

Чуть ранее описываемых событий эта способность собак к довольно быстрой автоматизации навыка, возможно, спасла меня от серьезного увечья. То было укрощение, как говорится, «с белого листа». Но об этом я расскажу дальше. Добро с кулаками

Любому профессиональному дрессировщику собак рано или поздно приходится выполнять работу за владельцев, то есть переходить из разряда тренеров, дающих советы, в разряд тренеров играющих. Другими словами, самим браться за укрощение. Складываться этот процесс может по-разному. Вот, скажем, повстречал я как-то раз одного уважаемого тренера. На поводке у него был довольно сытого вида американский бульдог. Вообще-то Николай слыл поклонником иных пород, поэтому я подумал: «Не его собака, скорее всего, клиентская». Кисть правой руки ветерана кинологического фронта была замотана повидавшим виды бинтом.

— Здорово, Коля! — поприветствовал я знакомца. — Что-то твоя бельгийская овчарка слегка в плечах раздалась.

— Это не моя собака, — серьезно ответил Николай, не поддержав шутливого тона.

— Да понял я. А руку случайно не дверью прищемил? — продолжил я беседу.

— Да так, зацепило случайно. Пришлось тут повоевать, — процедил сквозь зубы дрессировщик.

Разумеется, кому охота рассказывать о производственных травмах. Что же, бывает. Николай, как я догадался (и догадку мою подтвердили «осведомленные источники»), занимался укрощением. Причем укрощением собаки, которая попала к нынешним владельцам уже взрослой, сформировавшейся, со своими привычками и сложившимся комплексом доминирования над двуногими. Статус свой пес подтверждал, естественно, зубами. Очевидно, что обычному «любителю животных» с таким экземпляром справиться практически невозможно. Но, как говорится, кто-то должен выполнять грязную работу.

Как в этом случае перестроить отношение собаки к человеку? Как поставить ее на правильное место в семье? Я уже писал, что общая стратегия должна выглядеть следующим образом. Тренер-укротитель выполняет черновую работу, подчиняет собаку себе, затем передает ее владельцу (или последовательно всем владельцам). Тренер работает с собакой так, как если бы она была его собственной. В обязательную программу входит разучивание различных нормативных команд. Собака, естественно, время от времени «взбрыкивает», и, поскольку у нее уже сложился определенный поведенческий стереотип в отношении людей, она ему и следует. То есть, когда ей что-то не нравится, угрожает человеку и нередко пускает в ход зубы. С чем, собственно, и столкнулся мой старый знакомец.

С этой «милой» привычкой, естественно, надо что-то сделать, и это главная задача тренера. Согласитесь, без выполнения собакой команды «лежать» с выдержкой после энергичного движения «рядом» в повседневной жизни еще как-то можно обойтись, а вот жить с «кусакой», особенно если он крупного размера, довольно неприятно.

Тут мне придется сделать небольшое нелирическое отступление. Мы много говорим о том, что дрессировка должна быть гуманной, что нельзя переламывать собаку через колено, что конфликтных ситуаций лучше избегать. Все это так. Аргументы в пользу такого подхода обычно сводятся к тому, что каждая собака — личность. Что линейная иерархия (вожак — подчиненный) существует только в тюрьме и в армии, и поэтому нельзя устраивать собаке «дедовщину», при которой она всем должна, а ей не должен никто.

В принципе такие утверждения во многом справедливы, однако не стоит забывать, что в любой стае диких псовых все-таки существуют лидеры и подчиненные. Давайте вспомним, как устроены группы млекопитающих, включая человека. И в случае неподчинения хозяину собака должна получить адекватный ответ. Кусать расшалившегося «кавказца» я бы никому не советовал, так что выбор средств у нас остается небогатый — иногда приходится дать собаке крепкого тумака. Как говорится, ничего личного. Вопрос в том, как давать и чем. В специальной литературе ответ на этот вопрос давно прописан. Лично я узнал его из замечательной немецкой книги «400 Ratschlage fur den Hundefreund»13, которая продавалась в Москве в магазине «Дружба» в оригинальном издании в 1970-х гг. В этой книге была представлена целая галерея предметов для наказания — начиная от рогатки со специальными шариками и кончая всевозможными метательными цепочками и цепями для собак разных размеров. Как я пользовался рогаткой, я вам уже рассказывал в главе «Склонность к побегу». Теперь речь пойдет о цепях. Кстати, за неимением цепей я в работе со многими собаками использовал связку ключей — как, впрочем, и тысячи других собаководов. Троянский пес