Чтение онлайн

Задолго до того, как Роки появился на свет, в самом начале моей карьеры, был случай, который можно считать классическим примером решения такой проблемы. Как-то раз в моем доме раздался звонок пропагандиста гуманных методов дрессировки, коим себя в то время активно позиционировал все тот же Валерий Варлаков.

— А не хочешь ли ты помочь мне в укрощении одного пса? — спросил меня Варлаков.

— Конечно, — сразу согласился я, — что за собака?

— Тут интересная история случилась, — ответил он, — мне позвонили циркачи, есть такая организация «Цирк на сцене», они на эстраде выступают. Эти выступают с собачками. Просят помочь.

— Тебя? Циркачи? — удивился я.

— А кого еще? — в свою очередь удивился Валерий Степанович. — У них с дрессировкой не очень. Они с собаками особо не возятся. Получается трюк — ставят в номер. Не получается — продают. Вот купили сенбернара, а он их есть пытается.

— Сенбернара? А его почему не продают? — спросил я.

— Говорят — жалко. И потом, им позарез нужна крупная собака, — ответил Варлаков и далее рассказал удивительную историю.

Из нее следовало, что у циркачей погибла от какой-то болезни большая собака (то ли дог, то ли еще кто), функция которой в номере сводилась к следующему: пес в клоунском колпаке выходил на сцену, раскатывал ковровую дорожку, и по ней потом выбегали остальные собачки — главным образом пудели разнообразных размеров. Затем он должен был чинно сидеть, не реагируя на резвящуюся вокруг пуделиную мелочь, а потом смирно стоять, пока эта мелочь будет прыгать через его спину.

Поиски подходящего пса привели циркачей на птичий рынок, тогда еще не ставший жертвой строительной агрессии чиновников и располагавшийся в районе Нижегородской улицы. Там они заприметили крупного пса, спокойно сидевшего на поводке возле какого-то мужика. Мужик поведал им грустную историю про то, что родословную на эту собаку у него украли, а сам он вынужден расстаться с другом, поскольку уезжает в длительную командировку. Пса зовут Мартином, и отдаст он его ну рублей, скажем, за 40 (примерно треть тогдашней зарплаты молодого инженера). Циркачи согласились, хотя в те времена за 50 рублей можно было купить львенка. Но, перефразируя классика, сенбернар им был нужен сегодня — хоть и по 40, а львенок не нужен был даже вчера — за 50.

Заплатив требуемую сумму, они погрузили собаку в цирковой микроавтобус популярной в советское время марки РАФ и привезли к себе на базу, которая на время их гастролей располагалась на территории ВДНХ. Там они покормили пса, погуляли немного и привязали его в комнате к ручке двери. Каково же было их удивление, когда утром он встретил первого из приблизившихся свирепым рыком.

Методом проб и ошибок циркачи выяснили, что более или менее благосклонно Мартин реагирует на одного из них, назовем его Андреем. Андрей, собственно, и был тем человеком, которому вручил на «Птичке» поводок с Мартином продававший его мужик. Видимо, этот факт впечатлил пса, и он решил, что теперь им командовать будет тот, кому передал поводок прежний хозяин. Итак, наутро Андрей кое-как отвязал собаку и смог погулять с ней, однако напряженность в отношениях с Мартином не проходила. Цирк на сцене

Циркачи стали искать выход из положения. Использовать методы, которые применяли для укрощения крупных хищников их коллеги по цеху, наши герои не хотели. Они решили найти человека, способного им помочь, и сделать это более или менее бескровно. Через знакомых они вышли на Валерия Варлакова, бывшего в те времена безусловным лидером в этом виде дрессировки и декларировавшего к тому же, что его методы наиболее гуманны — что в общем-то соответствовало истине.

Ну что же, надо было ехать на рекогносцировку. В голове у Валерия Степановича к тому времени уже, видимо, зрел некий план, который он мне пока сообщать не торопился. Прибыв в резиденцию циркачей и оглядев будущий театр военных действий, мы с удивлением обнаружили, что к довольно хилой дверной ручке привязан крупный, атлетического сложения представитель породы московская сторожевая, напоминающий сенбернара разве что окрасом и некупированными ушами. «Москвич» скосил на нас бешеный глаз и приветствовал свирепым рыком, переходящим в низкочастотный клекот.

— Да, — сказал Варлаков, со значением улыбнувшись, — интересный у вас сенбернар.

— Сразу видно, настоящий горный спасатель, — добавил я.

Циркачи насторожились.

— А где тут у вас можно чайку попить? — изобразив обаятельную улыбку, произнес Варлаков.

— Вот туда пройдите, — гостеприимным жестом указала хозяйка. Маршрут пролегал в опасной близости от привязанного лжесенбернара.

— А дверку нельзя прикрыть? — вежливо поинтересовался Валерий Степанович.

— Да-да, сейчас, — сказал Андрей и прикрыл створку. Мы бочком протиснулись на кухню под аккомпанемент свирепого лая Мартина.

— Да, — повторил Варлаков, — случай у вас непростой, и не сенбернар это, а настоящий, рабочий «москвич». Но будем лечить! — и пустился, используя красочные примеры из своего богатого опыта, в пространные объяснения, почему случай непростой и почему нельзя действовать, что называется, в лоб.

— Да мы и не хотим так, как вы говорите, мы любим собак, — заволновались циркачи.

— Вот именно, — многозначительно произнес Варлаков и перешел, прихлебывая чай с лимоном, к объяснению основ теории функциональных систем академика Анохина, вооружившись которой он будет «лечить» Мартина. Постепенно разговор перешел в практическую плоскость — во что обойдутся циркачам услуги мэтра с ассистентом (со мной то есть, к слову кандидатом биологических наук).

— Да, — скромно подтвердил Валерий Степанович, — такие люди у нас ходят в ассистентах.

К этому времени циркачи были согласны на все. На прощание Варлаков поинтересовался, есть ли у Мартина намордник. Оказалось, что есть, он входил вместе с поводком в нехитрое приданое лжесенбернара.

— Надеть его сможете к нашему следующему визиту? — задал он последний вопрос.

— Попробуем, — грустно сказал Андрей, провожая нас к выходу.

— Да, еще, — бросил, обернувшись, Варлаков, — постарайтесь найти на «Птичке» того мужика и выяснить у него, какой породы все-таки этот хищник. Стратегия победы

На обратном пути мы решили продолжить чаепитие дома у Варлакова. Там и выяснилось, что роль основного укротителя доверена мне. Себе Валера отвел роль стратега, полководца в ставке, вносящего коррективы в процесс и страхующего меня. Вкратце его замысел сводился к следующему. Андрей выводит Мартина на поводке и в наморднике на тихие задворки Выставки достижений народного хозяйства, передает поводок мне и уходит. Я для дополнительной страховки надеваю «ортопедический», сшитый мной самим из пожарных шлангов дрессировочный рукав — ибо ничто так легко не зажевывается крупной собакой, как кожаные намордники (именно такой был у Мартина). А через зажеванный намордник собака, да еще с «физиономией» как у Мартина, может ого-го как куснуть!

По сценарию, Мартин незамедлительно бросается на меня. Я подставляю защищенную руку, одновременно выставляя ладонь другой руки тыльной стороной так, чтобы он стукнулся носом в ее твердую часть (прием, называемый в традиционном карате «моротэ тейшо уке»). Спрятавшийся в кустах Варлаков тут же прицельно стреляет в Мартина из рогатки. Не добившийся желаемого результата (противник, то есть я, цел, не дрогнул и не ввязался в борьбу, где у каждого есть шансы) и получивший по попе гравийным камушком Мартин сникает, и дальше я управляю им с помощью команд общего курса. И если что-то опять не так, Варлаков опять стреляет. Затем укрощенного в целом Мартина мы передаем Андрею и также передаем ему рогатку — символ «кары».

Сразу скажу, что в основном сценарий сработал, но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы. Поначалу все проходило так, как мы предполагали. Андрей подошел к нам, посадил Мартина, протянул мне поводок. Я поводок взял, Мартин бросился на меня, я сделал блок. Варлаков выстрелил из куста… После примерно десятого броска Мартин осознал, что ничего, кроме неприятных ощущений, атаки на меня ему не приносят. Далее мне следовало постараться дать ему лакомство — в качестве подкрепления. Но Мартин от лакомства упорно отказывался, хотя команды («рядом», «сидеть», «лежать») выполнял, выдавая тот факт, что раньше он проходил обучение «общему курсу». Попытки управлять Мартином чередовались паузами, во время которых мы с псом отдыхали, искоса поглядывая друг на друга.