Чтение онлайн

Но в случае с Роки бытовая дрессировка неизбежно должна была сопровождаться короткими, но яростными битвами с бунтарем! К тому же она требует неукоснительного соблюдения правил: если перед тем, как войти в дом, отдается команда «сидеть», значит, она отдается и выполняется всегда, и ни цунами, ни извержения вулкана этот порядок вещей отменить не могут. Но мои свободолюбивые и всегда занятые своими делами родственники — и правила? Сомневаюсь. Все это я, смягчив некоторые формулировки, тут же выложил отцу.

— Ты за кого меня принимаешь? — сказал, грозно нахмурив брови, отец, не любящий отдавать инициативу в разговоре кому бы то ни было. — Я что — не понимаю? Поэтому и прошу проверить собаку.

— Хорошо, пап. Надевай на Роки намордник, поводок и пошли за калитку.

«Почему за калитку?» — спросите вы. Да потому, что рабочие «кавказцы» склонны к охране своей территории. Звереют они, как правило, на своем участке, а за его пределами не так агрессивны — во всяком случае, бросаются не сразу.

Роки на поводке послушно трусил около хозяина, иногда косясь на меня, я же шел в паре шагов рядом.

— Давай поводок, пап, — сказал я, когда мы приблизились к небольшой и безлюдной рощице в центре нашего поселка, называемой, в силу известной парадоксальности мышления жителей Малаховки, «полянкой».

— Вот смотри, он на меня бросится, — сказал я. — Для чистоты эксперимента цепь использовать не буду. Я его слегка придавлю, покомандую. После этого он пойдет спокойно. И если секунд через тридцать он на меня опять бросится, значит, вам с ним не справиться. Он всю жизнь будет пробовать вас на слабо. Да и мне придется воевать с Роки при каждой встрече, — добавил я вздохнув. — Но если не бросится, значит, все в порядке, оставляешь.

— Хорошо, — сказал отец, передавая мне поводок, — начинай!

Как и следовало ожидать, Роки, недолго покосив на меня бешеным глазом, чуть замер, «набычился»… и предпринял яростную атаку. Я ее перехватил, не позволив ему ударить себя намордником. Потом слегка прикрутил ошейник и пару раз как следует встряхнул Роки, не опуская на землю. Поняв, что ему меня не достать, пес присмирел. Когда он прекратил рычать, отвел глаза, слегка поджал хвост и характерным образом оттянул назад то, что осталось у него от ушей, я опустил его на землю и скомандовал «рядом».

— Смотри, идет рядом и вроде не злится, — с оттенком удивления и некоторой надежды сказал отец.

— Ненадолго, — ответил я, — считай до тридцати. Если за это время не бросится, значит все срастется.

Однако не успел отец досчитать до пятнадцати, как Роки с неожиданным для семимесячного увальня проворством напал на меня, почти не обозначив атаку заранее.

— Пап, ну не буду я его «мочить», жалко! Все равно ведь не справитесь! Надо отдавать!

— Роки, иди сюда, малыш! — сказал отец, забирая у меня поводок. Роки радостно рванул к нему, виляя хвостом и кося на меня глазом. — Ну что ты, что ты! — Отец, поглаживая, успокаивал Роки. В его голосе звучало легкое удивление. Никогда до этого пес не проявлял столько положительных эмоций по отношению к нему.

— Ну что, пап, отдаем? — спросил я.

— Оставляем! — коротко ответил отец.

Немая сцена, занавес…

Ну с парой профессор — Роки все понятно. Отца подкупило то, что в битве пес доверился ему, стал искать поддержки. Соответственно, Роки, обнаружив в разгар неравного сражения рядом знакомого человека, с которым какое-то время прожил под одной крышей, который кормит его, попросил у него помощи и защиты, признав тем самым его верховенство. Так с помощью непреднамеренного коварства отец переломил ситуацию с Роки. Как мы помним, самурай должен быть внезапным и непредсказуемым. Причем во всех жизненных ситуациях. Первый шаг к полному укрощению супердоминатора Роки был сделан. Но самое сложное оказалось впереди. Роки-2

Итак, во время битвы со мной неукротимый доминатор Роки, семимесячный «кавказец», неожиданно попросил помощи у моего отца, признав тем самым хотя бы на время его верховенство. Далее успех необходимо было развивать, а для этого — оценить, что мы имели на тот исторический момент. А имели мы вот что.

1. Роки по-прежнему не признавал никаких авторитетов, кроме моего отца. Но и его признавал с оговорками.

2. Он познакомился с несколькими командами общего курса дрессировки, а именно: «место», «сидеть», «рядом» и «ко мне». Познакомился — это значит, что, будучи на поводке и в наморднике, Роки выполнял команды, если их отдавал мой отец. Погромыхивающий для доходчивости цепью.

3. Самое главное — Роки знал, что такое «наказательная» цепь! И не очень хотел с ней связываться.

Ну что я мог посоветовать в такой ситуации, зная, что специально заниматься с собакой вряд ли кто-то будет? Признаться, в успех я верил не сильно. Но жизнь, как известно, полна чудес, и успеха в ней добивается тот, кому он больше нужен. Все зависит от мотивации. А мотивация у моих родных была. Как и собственное видение решения проблемы.

…Итак, с Роки немного позанимались на прогулках, отрабатывая команды послушания. Но главный упор был сделан на бытовые ситуации: в «ключевых» местах участка на специально вбитых для этой цели крюках профессор развесил обрывки тяжелой цепи. «Ключевыми» были места, где Роки неизбежно вступал в контакт с домочадцами.

К примеру, чтобы покормить Роки, необходимо было открыть его выгул. Для этого пса нужно было загнать в вольер или посадить на выдержку. Так вот, когда приходило время «Ч», отец (а впоследствии и кто-то из домочадцев) командовал: «Роки — место!» При необходимости снимал с крючка цепь, выразительно позвякивал ею, а если это было нужно, то и пускал в дело. Ну а правильное выполнение поощрялось кусочком черного хлеба, который Роки очень любил.

Перед тем как открыть ворота, Роки по команде усаживали, страхуя привязью. Висела цепь и у летнего домика, перед которым Роки любил лежать на солнышке, и у бани — центрального (в сакральном смысле) места участка, где обычно предается размышлениям Игорь Иванович Затевахин. Таким образом, чтобы эффективно препроводить Роки в вольер, усадить на выдержку или отправить на место, коли возникала такая нужда, папе достаточно было, не снимая банной шляпы, обернуть чресла полотенцем, протянуть руку за цепью и скомандовать: «Место!» Последствия ослушания Роки представлял довольно ясно.

Добавлю, что никто и не думал, упаси бог, избивать собаку цепью — использовалось резкое однократное воздействие, со временем не столь даже сильное, сколь привычно страшное для собаки. Впрочем, о том, как правильно наказывать собаку, я писал в предыдущих главах.

Ситуации, в которых от Роки требовалось слушаться, то есть, смиряя гордыню, выполнять команды, возникали в виду интенсивности загородной жизни домочадцев (особенно в выходные дни) довольно часто. Были они стандартными, регулярно повторяющимися, следовательно, понятными и прогнозируемыми, что для обучающейся собаки очень важно. Вот так, постепенно, Роки и привык подчиняться — сначала вроде бы в мелочах, а со временем и в более серьезных для него вопросах. Никаких сложных навыков с псом никто и не думал отрабатывать, ибо было это совсем не нужно. Но необходимый минимум для комфортного с ним сосуществования Роки усвоил назубок. Это и есть рациональная бытовая, основанная на здравом смысле дрессировка, суть которой достаточно проста: укрощая собаку, осваивай с ней необходимый в бытовых ситуациях минимум команд, а все остальное приложится. И не забывай пользоваться «наказательным» предметом!

Со временем Роки очень привязался к моим родным, полюбил их. Более верной и надежной собаки, по признанию моего отца, у него не было. Мой пессимистический прогноз лишь в одном оказался верным: Роки не забыл нашего поединка и ненавидел меня всю свою жизнь. А умер он в глубокой, по собачьим меркам, старости — в возрасте 15 лет, и до последних дней жизни был лучшей караульной собакой, которую я когда-либо встречал. Мартин: скрытая угроза

В своем рассказе о Великом Стороже Роки я упустил один важнейший момент, который неизбежно наступает, когда дрессировщику необходимо первый раз снять с укрощаемой собаки намордник. С Роки это произошло как бы само собой, ведь на момент описываемых событий он был еще щенком, хоть и с очень сильным характером. Намордник ему то снимали, то надевали обратно несколько раз в день домочадцы — люди, которых он хотел подчинить себе, но все же, в его понимании, «люди семьи». А как быть в более запущенных случаях, да еще когда дрессировщик имеет дело с чужой собакой?