Чтение онлайн

Примерно через час Валерий Степанович из кустов крикнул: «Теперь иди подальше, погуляй с ним. Отдохнет — опять позанимаешься. Затем снимешь с него намордник. И обязательно постарайся дать лакомство». Очевидно, что послал он меня подальше не для того, чтобы отдохнуть от нас, а потому, что чем дальше от дома, тем менее уверена в себе собака. Но почему мне нужно было снять с Мартина намордник без страховки? Загадка… Что же, повторюсь: самурай должен быть непредсказуем и загадочен. Возражать Валере при клиенте я, понятное дело, не стал и легкой трусцой удалился вглубь выставки. Мартин не сопротивлялся. На бегу я деловито, как ни в чем не бывало, снял с него намордник. Мартин на это отреагировал облегченным вздохом — видимо, намордник изрядно намял ему морду. Но от предложенного лакомства снова отказался, стыдливо отвернув голову и заложив назад уши — признак подчинения. Уже неплохо! И тут меня осенило. На пути следования я увидел детскую площадку с бумами, лесенкой, качелями.

— Вперед, Мартин! — скомандовал я.

Лжесенбернар оживился и прибавил ходу. Он охотно прошелся по буму, перескочил через невысокую скамеечку и, повиливая хвостом, на автопилоте взял у меня лакомство. Шаг к доверию сделан!

— Хорошо, Мартин! Молодец! — обрадовался я и на всякий случай еще раз прошел с ним импровизированную полосу препятствий. После предшествующей нервотрепки заниматься легкой физкультурой Мартину, очевидно, нравилось.

В конце полосы, выполняя очередной прыжок, Мартин запутался передними лапами в поводке. Ничего страшного, но надо его распутать. Я опустился на колено, чтобы освободить Мартина, и тут почувствовал затылком какой-то холодок. Не меняя позы, я поднял глаза и столкнулся с каким-то очень уж внимательным взглядом собаки. Похоже, увидев открытую шею воспитателя, Мартин испытал сильный соблазн покончить разом со всей этой канителью. Но долго мечтать я ему не позволил, решительно скомандовав: «Сидеть, Мартин!» Пес сел с видом школьного отличника — мол, я примерный мальчик и все делаю правильно.

Меня в этом случае, как вы, наверное, догадались, спасла склонность собак к стереотипизации поведения. До этого я почти два часа управлял Мартином, вот он на автомате и выполнил команду. Так же как несколькими годами позже это сделал нетипичный сенбернар Фрам, о котором я уже рассказывал.

Итак, Мартин сел, я поднялся, скомандовал «рядом», еще раз прошелся с Мартином по полосе — вид у него был уже несколько утомленный. Может, в глубине собачьей души он переживал упущенную возможность. Но я решил, что на сегодня с меня довольно, и повел его на встречу с Андреем и Варлаковым, на всякий случай надев на пса намордник. Что было дальше? Я передал поводок хозяину, он поуправлял собакой, Валерий Степанович из кустов погрозил, когда понадобилось, Мартину рогаткой. Потом все было буднично — сплошная проза дрессировки.

Вот так и закончился первый и главный день укрощения Мартина — лжесенбернара с птичьего рынка. Тайна Мартина и мораль времен социализма

На следующий день циркач Андрей встретил нас возле своей резиденции на задворках ВДНХ радостным известием.

— Я узнал, кто такой Мартин! — воскликнул он.

— И кто же? — прищурившись и слегка наклонив голову вбок, как бы выражая крайнюю озабоченность тем, что ему предстоит услышать, спросил Варлаков.

— Он действительно «сторожевик»! Мужик оказался проводником-кинологом и… (в этом месте циркач употребил идиоматическое выражение, означавшее «украл») его из питомника мясокомбината! Действительно, мясокомбинат располагался в опасной для себя близости от старой «Птички».

— Он молодой, ему полтора года, он сдал все зачеты, как это у вас называется… ну, чтобы слушался и охранял.

— ОКД и ЗКС? — уточнили мы хором.

— Во-во, — подтвердил Андрей.

— А может, вернуть его хозяину? — спросил я.

— Никогда! Мы деньги заплатили? Мы ведь не знали, что он ворованный! Мне предложили — я купил! А кто мне что потом рассказывал, да и правда ли это на самом деле — я не знаю. К тому же он (в смысле продавец) уже списал его как умершего! Он что, идиот? Он как начальству объяснит, что пес воскрес? — произнес Андрей пламенный монолог.

В общем, нам с Валерием Степановичем с ходу пришлось решать возникшую морально-этическую проблему. Переглянувшись, мы продолжили работу. Ну, действительно, если Андрей не идет сдавать собаку, а с ней (в переносном смысле) и пропойцу-проводника руководству мясокомбината, то мы вообще люди случайные. Бороться за абстрактную справедливость, когда дело касается живого существа, то есть собаки? Уж простите за откровенность, но судьба пса волновала нас куда больше судьбы его проводника и даже циркача Андрея. Ведь неизвестно еще, чем дело обернется.

И потом, в те позднесоветские годы с мясокомбината в частности и с любого предприятия вообще кто только чего не нес. Таков был ответ народа на тотальный дефицит и тупость административно-командной системы. Производил завод кабели — народ нес кабель, пек пончики — нес пончики. С мясокомбината, правда, все больше несли колбасу да мясо. Но вот, видать, дошло и до собак. Что поделать, такова была повсеместная стратегия и тактика выживания того времени.

И еще одно соображение. Собаку увели не от любящих хозяев, а из заводского питомника. Она принадлежала государству, то есть, согласно тогдашней логике, всем, всему советскому народу — а значит, никому. И получается, что воришка-проводник как бы спас собаку, устроил ее жизнь, вырвав из лап тупой государственной машины, передав в руки заботливых хозяев. Сейчас мы, конечно, с такой собакой заниматься ни в коем случае не стали бы, а тогда, при социализме, все это вполне вписывалось в товарно-денежные отношения. Строго говоря, мы с Варлаковым тоже занимались делом по тем временам противозаконным, ибо частнопредпринимательская деятельность в Стране Советов была под запретом!

В общем, переглянувшись, мы начали процесс дрессировки. В конце концов, Андрей нам мог ничего и не сообщать! На этот раз он сам управлял Мартином, который как настоящий военный решил, что если теперь команды отдает Андрей и «символ власти» — рогатка — в руках у него, то, значит, он главный, а мы с Варлаковым опять стали врагами. На третьем занятии я уже не присутствовал — необходимость в этом отпала. Мартин полностью принял новых хозяев. Впоследствии они отказались от идеи использовать его в номере, но пес прожил с ними долгую и счастливую жизнь в положении любимца семьи и верного охранника их нехитрого циркового добра. Сунь-цзы отдыхает

Я, конечно, получил ценный практический опыт, но зачем Варлакову понадобилось, чтобы именно я укрощал Мартина? На первый взгляд значительно быстрее было бы сразу начать работать с Андреем и через него познакомить пса со страшным карающим «символом власти» — рогаткой…

Лучше, конечно, было бы спросить самого Валерия Степановича, но думаю, что здесь сказалась его склонность к экспериментированию. А этот эксперимент еще и являл собой сложную композицию, можно сказать четырехугольник: Мартин — автор этих строк — Андрей — Валера. Впрочем, возможно, Варлаков, большой любитель эффектной наглядной агитации, на моем примере хотел познакомить заказчика со всемогуществом собственной дрессировочной системы? Дескать, вот пришел человек со стороны, раз-два — и все готово! Или ему просто удобнее было, чтобы я, тогда весьма спортивный человек с быстрой реакцией, к тому же хорошо «читающий» поведение собак, выполнил под его руководством черновую работу? Все может быть…

В общем, хитроумности плана Валерия Степановича мог бы позавидовать древнекитайский военный теоретик Сунь-цзы, однако он привел к полной и безоговорочной победе! Что, собственно, и требовалось доказать.

Мне же факт укрощения Мартина наглядно продемонстрировал две в общем-то известные фундаментальные особенности поведения собак. Первая: чем дальше от привычных мест, «дома» собаки, тем она менее уверена в себе. Вторая: у любой собаки стремление найти хозяина — того, кто будет командовать и, следовательно, принимать решения, не слабее стремления доминировать. И для того, чтобы укротить самого свирепого пса, надо уметь двумя этими особенностями пользоваться.

Этот тезис находил неоднократное подтверждение в моей дрессировочной практике, но один случай запомнился особо. Быть может, потому, что на этот раз роль мудрого руководителя пришлось исполнять мне, а основную работу выполнил мой товарищ и последователь, известный ныне «сенсей» Игорь Юрьевич Гай. «Немец» Поль

Поль был родом из известного питомника немецких овчарок, красиво рысивших по просторам немецких и европейских выставок. Удивительно, но, будучи щенком, он никоим образом даже не намекал на то, что его когда-нибудь понадобится укрощать. Более того, от своих однопометников полуторамесячный Поль разительно отличался нежеланием агрессивно реагировать на манипуляции выборщиков, всячески пытавшихся его расшевелить.