Чтение онлайн

Ступив ногой в сугроб, Василий полюбовался оттиском подошвы: след был гладким, лишь ямки от гвоздей придали ему некоторую рельефность. Топот множества лошадиных копыт оторвал короля от подсчёта этих ямок - дела, вполне государственного: король должен всё знать о своём королевстве.

–  Ваш конь, сир, - Брашер вёл на поводу крупного гнедого жеребца под золочёным седлом, - К какому Храму едем?

–  К Матушке, на выручку Эрину, - Василий понаблюдал, как стражи, сотня за сотней, разъезжаются с Дворцовой площади, и легко, самому на удивление, вскочил в седло, - Вперёд, господа!

Из здания Совета высыпали перепуганные бароны, но никуда не успели и ничего не узнали. Крейн долго размахивал руками, прежде чем догадался обратиться за разъяснениями к Астару. После чего и сам ускакал куда-то.

Василий держался рядом с Брашером - дороги он не знал - и, засветив Корону, старался придать себе величественный вид. С этим ничего не получалось, и, перестав пыжится, король поудобнее устроился в седле.

Толпа перед Храмом Матушки бесновалась, орала, но смелости на последний рывок ей, всё ещё, не хватало.

Сдерживало толпу поверье, что мужчина, обидевший жрицу Матушки, лишится мужской силы, и никто не решался первым шагнуть к дверям Храма, в которых стояла фигура в белой сутане.

Напряжение над толпой нарастало, и, брошенный робкой рукой, в жрицу полетел первый камень. Страх отнял у бросавшего силу, и камень, ударившись о плиту тротуара, лениво подкатился к ногам жрицы.

Следом упало ещё несколько камней, таких же робких и немощных. Потом раздалось:

–  А ну, дай - я!

Тяжёлый булыжник со свистом метнулся в голову женщины, но и он цели не достиг. Ловко отражённый подставленным щитом, камень полетел обратно и сбил с ног кого-то в толпе.

Перед дверями Храма выстраивались в два ряда набегавшие сбоку гномы. Эрин, закрывший жрицу щитом, расставил своих бойцов и обернулся к ней:

–  Госпожа, прошу вас, уйдите. Честное слово, вам здесь не место!

Он опустил забрало и последние его слова прозвучали глухо:

–  Уйдите же, наконец!

–  Кто вы?
– спросила она, - Откуда?

–  Приказ Его Величества Василия Раттанарского, - прогудел под забралом гном, вежливо заталкивая женщину в двери Храма.

Толпа, потерявшая из виду источник то ли истинной, то ли мнимой опасности, рванулась вперёд, В гномов градом полетели камни, палки, ножи. Засверкали мечи, топоры. Блеснули острия копий.

В задних рядах толпы деловито ломали мостовую, и, вывороченные ломами гранитные голыши тут же летели в нежданных защитников Храма.

От камней было труднее всего защититься, и иногда, сбитый камнем, гном падал, и вперёд шагал Эрин, вращая своим страшным топором, не давая добить, затоптать упавшего. И два гнома второго ряда, прикрытые Эрином, подхватывали пострадавшего товарища, и тащили его к дверям Храма, за которыми раненого принимали нежные руки жриц.

Тела убитых широкой дугой лежали у ног гномов в несколько слоев и сильно мешали нападавшим.

–  Отойдите назад: мы их камнями добьём, - скомандовал кто-то в толпе, и толпа отшатнулась от храмовых дверей.

В этот момент из переулка выметнулись всадники Василия.

Король выхватил из ножен меч и толкнул каблуками сапог своего жеребца, посылая его в атаку. Рот Василия сам растянулся в крике:

–  Ур-ра!

Нельзя сказать, чтобы в Соргоне никогда не слышали этого крика. "Ура!" соргонцы и сами кричали довольно часто: от радости или вместо "да здравствует!". Но такое использование крика радости им никогда не приходило в голову. С королём спорить - не приходится, и Васильево "Ур-ра!" подхватили и Брашер, и скачущие позади раттанарцы и дворцовые стражи.

–  Ур-ра!
– накатилось на толпу, когда лавина всадников врубилась в гущу мятежного сброда.

Полководческий дебют Василия был не очень удачен: его коню почти сразу вспороли брюхо, и король перешёл в пехоту под саркастическое Капино:

"- Тоже мне - Чапаев нашёлся!"

Корона, как магнитом, манила к себе самых отпетых негодяев, и, может быть, только потому, что был занят фехтованием, король не ответил ей и на этот раз.

Преимущество боевого оружия над дуэльными мечами гражданских лиц, как и преимущество обученных солдат над необученной толпой, сказалось не сразу только из-за большой численной разницы. Но, когда хорошо вооружённые вожаки толпы, были перебиты вокруг Василия - частично им, частично солдатами, толпа стала разбегаться.

Вскоре перед Храмом Матушки не осталось ни одного нападавшего, кроме разбросанных по мостовой и тротуарам мёртвых тел.

–  Как Вы вовремя, сир, - подошедший Эрин снял шлем, - Ещё немного - нас бы смяли. До чего же неприятная штука - эти кирпичи.

Василий посмотрел на плешь от выбранного из мостовой камня и согласно кивнул головой. Его сейчас больше занимал вопрос: почему и убийства, совершенные им самим, никак не влияют на его самочувствие?

Остаток дня прошёл в тех же ратных трудах. Дворцовые стражи носились от Храма к Храму, разгоняя одну толпу за другой. Пророки Разрушителя прекратили свои митинги и где-то попрятались. Пришло время грубой силы, и схватки закипали в самых неожиданных местах.

Улицы и площади Скироны покрывались трупами мародёров, как считал король. Бесспорную связь с Разрушителем удалось установить не более, чем в тридцати случаях. Всё тем же способом - проверкой на разжижение мозга. Остальные сотни убитых имели вполне нормальный для мёртвых вид: неудачливых грабителей, схвативших слишком большой кусок. Привлечённые в город обещанием баснословной поживы на ограблении Храмов, эти труженики большой дороги никак не могли быть сторонниками Разрушителя. Но грабёж на дорогах и бои с солдатами - это совершенно разные вещи. Самые умные из этой армии бандитов бежали из города через открытые настежь городские ворота, и городская стража не препятствовала им. Городская стража и в городе ни во что не вмешивалась, и ближе к вечеру её патрули перестали появляться на улицах.

Самые жадные из бандитов продолжали надеяться на успех, только источник обогащения, возможного обогащения, у них переменился. Главной целью стал король Василий, и где бы он не появлялся, центр схватки перемещался к Хрустальной Короне, которую король никак не соглашался убрать:

–  Пусть все видят, что король жив, что он здесь, что он борется.

Результатом этой наглядной агитации "за монархию" стала гибель ещё трёх лошадей под Василием и кровавая ссадина на лбу Его Величества - какой-то камень не сумел увернуться от королевской головы.

Когда стало ясно, что война в Скироне приобрела слишком уж личный характер, и что за жизнь Василия, как показал на допросе один из мародёров, обещано два мешка бриллиантов, уставший от бессмысленной бойни король согласился покинуть поле боя и вернуться во дворец.

Война сразу же кончилась - штурмовать дворец дураков не нашлось, а, может, и агенты у Разрушителя кончились. Кто знает?

Барон Готам, получивший от разгневанных и перепуганных баронов пост военного министра, объехал казармы городской стражи, где, умертвив трёх капитанов простым вопросом: "Как вы связываетесь с Разрушителем?" и, выгнав с позором остальных трёх, добился от городских стражей повиновения, и выслал их на улицы - убирать трупы и патрулировать.