Чтение онлайн

–  Ваше Величество, а почему Вы так уверены, что бой будет послезавтра? Три дня пути всаднику. Груженым лысыми саням и того больше.

–  Я, Готам, уверен, что лысые пойдут пешком. И про послезавтра я говорю потому, что это - минимальный срок, за который подойдёт конница и будет в состоянии сражаться. Если бы не конница, лысые были бы здесь завтра. Я подозреваю, что они бегут сюда без сна и отдыха. Наверное, и едят на ходу. Если едят.

–  Но этого не выдержит ни один человеческий организм!

–  А Маскам какое до этого дело. Умрёт - заменят. В том-то и беда, что сражаясь с лысыми, мы истребляем собственный народ…

"- Сир, Вы говорите, как местный патриот. Я горжусь Вами!"

"- Мне иногда кажется, что ты готова любое дело опошлить. Нашла, что вышучивать!"

–  …истребляем и тем, что гибнем сами, и тем, что убиваем лысых. Поэтому пощады тому, кто стал на сторону Разрушителя добровольно, не будет никакой. Баронов, вступивших в союз с ним, я просто сотру из памяти человеческой.

Эрин победно посмотрел на Бальсара: "А я что говорил?"

–  Вы хотите сказать, Ваше Величество, что…

–  … что наследовать предателям не будет никто. Не останется ни имён, ни гербов. Земли их будут конфискованы либо в казну, либо передам другим владельцам из числа тех, кто выдвинется на этой войне. Уже две вакансии в Скиронаре есть: Фальки и Кадмы.

–  Но, может, и их подчинили силой, Ваше Величество?

–  Силой подчинили лысых. А эти, наверняка, добровольно подставили свои головы…

"- Боже, какой я баран!"

"- Кто же рискнёт спорить с грозным королём! Хи-хи-хи!"

"- Да и ты хороша! Сама пролезаешь в голову короля и молчишь! Если та штука впитывается так же, как ты, то у вас должно быть что-то общее в устройстве. Как ты подсоединяешься к моим органам слуха, зрения, так и та подсоединяется. Может, ты сможешь определить по глазам, что ими пользуется не только хозяин. И управлять ты мной можешь - рукой двигала, глаза закрывала. Передача должна вестись постоянно: что видит, что слышит. Только во время разговора с Разрушителем - будет другой сигнал. Ты же лысых определяешь! Может, и передачу сможешь перехватить. Тогда мы сможем отличить агентов Разрушителя от присоединившихся к ним дураков и идиотов. Капа, постарайся, ты же умница!"

"- Теперь уже умница. А кто меня стекляшкой назвал?"

"- Так то когда было! Вспомнила!"

"- Вам, сир, следовало осмотреть головы агентов - поискать следы проникания. Уже потом решать, одинаковая у меня с "той штукой" конструкция или нет. Ошибочка, сир, ошибочка!"

–  Бальсар, у меня к вам есть одно неприятное поручение. Если не уничтожили ещё тела пустоголовых, осмотрите их тщательно - может, найдутся следы операции: шрамы там всякие, просверленные кости и тому подобное. Я тоже хочу посмотреть на них внимательнее. Сразу как-то упустил, что по этим следам мы сможем находить шпионов Разрушителя простым осмотром подозреваемых. Поезжайте, Бальсар, сейчас. Сначала к Буширу: он или в Храме Разящего, или в Храме Лешего. Потом… Готам, куда свезли убитых бандитов?

–  Их осмотреть уже нельзя: стражи свезли их в овраг за Раттанарскими воротами и сожгли. Сейчас жгут, Ваше Величество. Облили светильным маслом и жгут. Там один общий костёр - ничего уже не узнаешь.

–  Значит, только к Буширу. И на допросах, может, обнаружится пустоголовый.

–  Ваше Величество, а как эта штука внутри пустоголовых работает?

–  Не знаю, Готам. Я же её сам не видел. В одном уверен: всё, что видит и слышит пустоголовый, видит и слышит Разрушитель. Это значит, что за нами постоянно наблюдают, и всё, что мы делаем, становится известно ему сразу же. Обмануть такого врага будет непросто. Но - попытаемся.

–  Сир, я не знаю, как мне быть. Я не езжу верхом, мы, гномы, не ездим. А побывать на месте сражения мне надо. Может, я поеду санями?

–  Сэр Эрин, поищите Астара. Он охотно даст вам несколько уроков верховой езды и подберёт умную лошадь для завтрашней поездки. Я не против вашей поездки на санях, но без верховой езды на этой войне не обойтись. И бойцов ваших надо учить. Но это потом. Решайте сами, как вам быть, но вы мне там понадобитесь.

Пленных допрашивали в казарме. Король запретил их пытать, и тюремного палача не вызывали.

Брашер и Даман измучались повторением одних и тех же вопросов при полном отсутствии результата, потому что нельзя было считать удачей список имён и кличек бандитов с указанием мест рождения. Больше никаких сведений получить не удавалось: ни кто привёл их в город, ни где жили они до момента нападения. Вопросов о Разрушителе пленные словно не слышали, отвечая на них полным молчанием.

Приход Василия в сопровождении Готама обрадовал незадачливых сыщиков - он означал конец многочасовой тягомотине и предвещал близкий отдых.

–  Что выяснили?

–  Только это, сир, - Брашер протянул королю стопку исписанных листов.

–  Ничего существенного, Ваше Величество, - дополнил Даман.

Король быстро перебрал листки, вернул их Брашеру и посмотрел на пленных.

Бандиты сидели на полу, обхватив колени руками и уныло понурив головы. Взгляда Василия никто не искал - только макушки, украшенные волосом разной длины и цвета, где изредка встречались проплешинки - рядами возвышались над вялыми плечами потерявших надежду людей. Прощения никто не просил, прощения никто не ждал.

"- Сир, один из них не такой, как все, - голос Капы звучал то ли неуверенно, то ли тревожно, - Им всем страшно, кроме одного. В заднем ряду согнулся ниже всех. Видите, сир?"

–  Сколько их?
– спросил король у Брашера, продолжая разглядывать макушки. "Будто кочки на болоте, - подумал он, - Только вся поросль вяло обвисла".

–  Восемьдесят один, Ваше Величество, - удивлённо доложил Даман: в списках стояло общее число.

–  Вы говорили уже со всеми? Хорошо. Начнём сначала. Поднимите-ка того, из заднего ряда, который почти сплющился от старания быть незаметным. Да-да, этого.

Солдаты резко подняли и поставили на ноги указанного Василием человека.

–  Подведите его сюда. Посмотри мне в глаза. Ну, что же ты?!

Пленный неохотно поднял голову и посмотрел королю в глаза.

"- Капа, что ты слышишь в нём?"

"- Всё то же: отсутствие страха. Он хочет испугаться, но не может. Страх очень глубоко, спрятан за барьером или стеной. Не знаю, как сказать…"

"- Больше ничего не определишь?"

"- Нет, сир, ничего".