Чтение онлайн

– Да, могу. Находка уважаемой четы Подниекс, - медленно, тщательно подбирая слова, произнес старик, - не имеет ко мне никакого отношения. Да, я приехал на шестиместном каре и потом искал свой подарок. Что поделать, я старый человек, напутал всё. Мой подарок благополучно ждал меня дома.

"Суд имеет к Вам несколько вопросов, мистер Редклиф. Вы готовы отвечать?"

– Готов, - пожал плечами старик.

"Как Вы объясните наличие Ваших отпечатков пальцев на бумаге, в которую был завернут фрагмент тела убитого и расчленённого живого существа?"

"Воздержитесь от ответа", - посоветовала адвокатская программа.

– Воздерживаюсь от ответа, - эхом повторил старик.

"Готовы ли Вы сообщить суду, о чем Вы, в период с 14:32 по 14:58, неподалеку от 19 башни беседовали с гражданином Марком Ронигом, находящимся в розыске, о чем свидетельствет это видео?"

Старик полюбовался на себя со стороны. Товар в кадр не попал, но было видно, что пушер, - как его?
– Рониг, передал ему какой-то пакет. Видимо очень сильно похожий на тот, на котором присутствовали его отпечатки.

– Вот козлы! Скоро под каждым кустом камера будет, - ругнулся старик.

"Воздержитесь от ответа", - вклинилась программа-адвокат.

– А я бы сам не догадался, помощник херов, - проворчал мистер Редклиф.

"Воздержитесь от лишних слов, Мистер Редклиф", - словно обидевшись, ответила адвокатская программа.

– Да пошло оно всё...
– Мистер Редклиф сел ровно, выпрямился и расправил плечи. За его спиной встали все его предки, такие же прямые и несгибаемые, как и он, не привыкшие юлить и цепляться за жизнь любой ценой. Для него, как и для его предков, всё имело свою цену и он готов был заплатить свою: - Я подтверждаю, что имел встречу с Марком Ронигом. Я подтверждаю, что приобрел у него немного свинины или, как это сейчас называется, - кусок мертвой свиньи. Я забыл эту вашу мертвую свинью в машине и я глубоко сожалею, что его обнаружили такие порядочные, но слишком впечатлительные люди, как чета Подниекс. Больше мне нечего сообщить суду.

"Суд выслушал и принял к сведению Ваши показания, мистер Подниекс", - сообщила судебная программа.
– "Ожидайте. Судебная программа на основании мнения присяжных вынесет приговор по Вашему делу".

Через пять минут, в течении которых мистер Редклиф оцепенело смотрел в пустой экран планшета на его коленях, судебная программа учла мнение 17 836 присяжных и вынесла приговор. Но, вместо того, чтобы огласить его, гуманная программа долго и нудно пересказывала суть злодеяний, совершенных мистером Редклифом, потом она переключилась на отягчающие обстоятельства, с последующими долгими рассуждениями о том, что могло бы смягчить его вину, после чего было поведано, что, по мнению присяжных, для этого нет никаких оснований... Старик стал клевать носом и вскоре его подбородок коснулся груди, а веки облегченно накрыли уставшие глаза.

***

Мистер Редклиф рассматривал пухлого румяного человечка, стоявшего в дверях. Человечек тёр помятое ото сна лицо и не сводил глаз с подкатанных до колен штанов мистера Редклифа. Со штанин капало. Капли вначале падали на тощие икры, обвитые руслами чернеющих под кожей вен, а потом стекали по остистым мослам старика вниз, на мутный, давно не мытый мелкий кафель. Грязные лужицы под каждой его ногой расползались, словно стратегический враг, и захватывали кафелины квадрат за квадратом, подбираясь к колесам маленького чемодана, почтительно остановившегося поодаль.

– Редклиф, - представился старик.
– У вас там мост через реку - совсем развалился. Пришлось брод искать.

– О, рад знакомству, мистер Редклиф, - суетливо произнес пухлый человечек.
– А-а-а, простите, как Ваше имя?

– Не важно, - произнес старик. Потом помолчал и добавил для ясности: - Можете обращаться ко мне мистер Редклиф. Этого будет достаточно.

Пухлый человечек кивнул и стал с умилением смотреть на старика. А тот, в ответ, вперил в толстяка взгляд своих стылых глаз. Война взглядов длилась недолго. Старик пожевал губами и холодно осведомился:

– Может соизволите мне сообщить Ваше имя?

– Ох, простите. Я так давно ни с кем не общался, - рассыпался в ужимках и улыбочках человечек.
– Манеры растерял все напрочь. Не сердитесь на меня, пожалуйтса.

– Ну?
– прервал поток его политесов старик.

– Что, ну?
– испуганно переспросил человечек.

– Имя я от Вас когда-нибудь дождусь или нет?
– склонился над ним старик.

– А? Да, конечно дождётесь, - кивнул человечек. Было такое впечатление, что он лихорадочно, на ходу, придумывает имя, а оно, - вот незадача, - никак не лезет в голову. Человечек вздохнул и решительно произнёс: - Меня зовут Ян. Или Иэн, если на английский манер. А фамилия - Бржихачек.

– Бры... Бжи... Как Вы сказали?
– сощурился старик, пытаясь выговорить три согласных подряд.

– Вот видите!
– укоризненно произнёс Бржихачек.
– Мою фамилию никто с первого раза выговорить не может.

– Ничего, Иэн. Не возражаешь, если я буду называть тебя только по имени? На острове больше нет никого по имени Иэн?

– Нет, - помотал головой Иэн и эхом ответил, - больше никого. Был только Найджил... Забыл фамилию. Армянская такая, вроде бы. Он ушел на север острова. Года два, как уже, - сообщил Иэн, а потом добавил: - Там тоже есть жилой модуль.

Старик кивнул и стал озираться вокруг. Бржихачек услужливо предложил:

– Может Вам показать, где тут что? Так сказать, экскурсию...

В ответ старик презрительно хмыкнул. И вправду, экскурсии водить было особо негде: коридор, в котором они стояли, холл, совмещенный со столовой, что-то типа кают-компании, кухонный блок и за ним - технические и вспомогательные помещения. Коридор был длинным и наводил скуку своей симметрией: двери, не меньше двадцати, справа и слева. Большинство - распахнуто настежь. В самом торце коридора, там, где за грязным стеклом мутнела тропическая зелень, на полу распластался прямоугольник сорванной с петель двери. Кают-компанию Редклиф мельком видел, когда вошел в дом. Отовсюду веяло затхлостью и тленом. Дом усыхал, словно забытое на столе яблоко.

– Ладно, пойду выберу себе комнату. Я так понимаю, занятых нет?
– спросил старик.

– Вы, это... Выбирайте из тех, которые открыты. Там всё работает. Я их специально открыл, - просто когда дверь открыта, отключается климат-контроль, - это я чтобы не терять мощность впустую. А то что-то в последнее время батареи не тянут совсем.

Бржихачек запахнул потуже халат на крепком, словно мяч, животике и уже в щелку закрывающеся двери извиняющимся тоном произнес:

– Пойду, приведу себя в порядок.

– Конечно, мистер, - старик сделал паузу и тщательно выговорил, - Бржихачек. Давно уж пора. Обед скоро.

– Ну, это как получится, - хохотнул из-за закрытой двери Бржихачек.

Редклиф, внимательно глядя себе под ноги, пошел по коридору. Обувь на мокрые ноги одевать не хотелось, но наступить на что-нибудь острое желания тоже особого не было. Чемодан, после недолгих размышлений, послушно покатился следом за стариком.

Соседняя с Бржихачеком комната была закрыта. Старик тихонько потянул на себя дверь и она бесшумно и легко открылась. Внутри было темно. Старик подождал немного, но сенсор почему-то не торопился включать свет. В прямоугольнике света, падающего из коридора, слабо мерцали солнечными панелями коптеры видеонаблюдения. Ими был усеян весь пол внутри комнаты. Один из них слабо зашевелил лопастями винта, пытаясь взлететь. Выглядело это жалко: он, словно живой, из последних сил цеплялся за жизнь. Медленно, с натугой проворачивал он винт, а потом, как-будто его сводило судорогой, замирал.