Мятеж на "Баунти"
Шрифт:
Питьевую воду набрали в расселинах скал.
Однако запас сил и бодрости духа у нас еще не иссяк. Мы подкрепились кусочком хлеба и глотком доброго вина и поплыли дальше вдоль берега, высматривая, где же можно пристать и чем-либо поживиться. На одной из скал мы заметили наконец заросли кокосовых пальм, и я отрядил туда нескольких смельчаков. С огромным трудом они взобрались на вершину, а потом на деревья и набрали десятка два огромных кокосовых орехов, которые мы с неменьшим трудом втянули на борт баркаса, несмотря на противодействие волн океанского прилива. Каждый из команды получил по одному ореху, который был и сытной едой, и не менее сытным питьем, и потом мы вернулись в бухту, где провели предыдущую ночь.
На следующее утро я рассчитывал выйти в море, но погода не позволила: мы остались на месте и после скудного завтрака (я с настойчивостью бывалого моряка продолжал экономить на еде и питье) почти все отправились в глубь острова, что было очень нелегко из-за его рельефа.
Втягивают плоды кокосов на баркас.
Одолеть кручи нам помогли ползучие растения: их длинные вьющиеся плети привели нас на самый верх, где мы обнаружили небольшое скопление хлебных деревьев и несколько брошенных туземных хижин. Под нами было глубокое ущелье, за которым открывался вид на дымящийся вдали вулкан, а спустившись в ущелье, мы смогли поближе подойти к его подножию, где все было покрыто застывшей лавой. Пейзаж, скажу я вам, производил удручающее впечатление: казалось, жизнь на Земле вообще прекратилась, остались одни только голые камни.
Мы поторопились уйти оттуда и вернулись на свою стоянку измученные, голодные и встревоженные всем виденным. Было ясно, что остров либо совсем необитаем, либо люди посещают его от случая к случаю, и, значит, здесь мы не сможем запастись ничем, что помогло бы в долгом и опасном путешествии, которое нам предстоит. В довершение ко всему те, кто оставались возле лодки и занялись рыбной ловлей, сообщили нам, что съедобной рыбы им не попалось, да и вообще улов жалкий.
Вдали дымился вулкан.
И все же у меня теплилась надежда, что где-то на острове должны быть люди, и потому лучше все-таки задержаться здесь и постараться их найти, чем отправиться в безбрежный океан почти не подготовленными, не зная, где и когда сможем пополнить запасы воды и пищи. Но, с другой стороны, какими окажутся люди, которых мы встретим тут, если они появятся? Не грозит ли нам в этом случае не меньшая опасность, чем свирепый шторм или голод и жажда в океане? Так что если останемся, то необходимо подумать о своей безопасности.
В одной из скал, возвышавшихся над берегом, мы обнаружили глубокую пещеру, вполне пригодную для того, чтобы укрыться, отдохнуть, поспать. Взобраться туда было нелегко — и, значит, неожиданное нападение нам не угрожало. Здесь будет главное убежище, а на баркасе оставим несколько дежурных. Так мы и сделали.
Пещера в одной из скал над берегом.
Этой ночью мы отдохнули на славу: в пещере у нас даже горел костер, мы ели горячую пищу, пили чай и потом хорошо отоспались. Я даже попытался отбросить печальные мысли о случившемся, о том, что нас ждет впереди, и уснул крепким сном…
Продолжаю несмотря ни на что свои записи. Пятница, 1-е мая. С наступлением рассвета мы опять разошлись группами по острову, и на этот раз одна из групп столкнулась с местными жителями: двумя мужчинами, женщиной и ребенком. Не знаю, каким способом они передают свои сообщения, но к полудню возле нас на берегу было около трех десятков туземцев, и, наученные, видимо, своим прежним опытом общения с белыми людьми, они принесли для продажи или обмена кувшины с водой и плоды хлебного дерева. Среди них не было вождя, однако настроены они были вполне доброжелательно и не гнушались принимать от нас в виде платы бусы и пуговицы.
Моряки из другой группы рассказали мне, что во время своего похода видели вдали обработанные поля, и это натолкнуло меня на мысль, что на острове могут быть колонисты и нужно попробовать их найти, но передвигаться при этом не по суше, что трудно и опасно, а по воде, что тоже нелегко, но все же грозит меньшими бедами. Итак, ждем подходящей погоды на море…
Идет бойкий товарообмен.
Обступившие нас туземцы были немало удивлены, что мы приплыли не на огромном корабле, а на каком-то баркасе, и жаждали узнать, где же наше судно с высоченными мачтами, пушками и большим количеством людей. Что им сказать? Что оно вот-вот прибудет сюда? У них хватит здравого смысла не поверить, хотя бы потому, что на бескрайнем просторе океана, особенно если смотреть со скал или с холмов, не видно ни одного паруса. Сказать им всю правду? На это я не решался в целях нашей безопасности и потому поведал историю о том, как судно наше перевернулось и затонуло, и что только мы чудом сумели спастись. Мой рассказ вызвал у них скорее удивление, нежели печаль, и главный их вопрос — повторяли они его много раз — был: нет ли у нас с собою гвоздей. Зачем им понадобились гвозди, понятия не имею.
Хотя торги за отсутствием у нас ходового товара шли не слишком успешно, к вечеру наши запасы возросли, и я был доволен. Хорошо было и то, что с заходом солнца туземцы ушли в мирном расположении духа и можно было рассчитывать, что утром они явятся в том же настроении и снабдят нас еще чем-нибудь полезным для путешествия.
Капитан Блай сообщает туземцам, что его корабль утонул.
Действительно, уже с утра они начали приходить к нам со стороны гор, а с моря подошли две лодки, и в них тоже было полно народу. И с той, и с другой группой прибыли вожди — один постарше, другой совсем молодой. Каждому из них я преподнес по старой рубахе и кинжалу. Они спрашивали о капитане Куке, о плававшем вместе с ним Кларке, и мы беседовали почти как старые знакомые. Обоих вождей весьма интересовало, что же случилось с моим кораблем, и это меня несколько насторожило. Помимо всего я вспомнил, может быть, и некстати, как погиб в этих краях мой добрый друг капитан Кук.
Тем временем число туземцев на берегу увеличилось, и я, кажется, начал понимать, что они задумали: вытащить наш баркас на берег! Для чего? Чтобы окончательно лишить нас возможности уплыть.
Подарки обоим вождям.
«Что же делать? — лихорадочно соображал я. — Какие у нас силы для сопротивления? Туземцев уже, наверное, больше сотни, нас всего девятнадцать. У них — короткие копья, но главное их оружие, которое почти все держат в руках, — это камни, во множестве разбросанные по берегу. А наше оружие — четыре старые сабли, две из которых валяются на дне баркаса».
«Что же делать? — продолжало стучать у меня в голове. Многие из туземцев уже приблизились вплотную к тросу, протянутому на берег от баркаса, ухватившись за который, можно вытащить его на сушу. — Медлить нельзя!..» С угрожающим криком я выхватил свою саблю из ножен и взмахнул ею. Это подействовало: туземцы отпрянули, обстановка вроде бы разрядилась. Мы даже совершили еще несколько торговых сделок с теми, кто хотел этого, а также продолжали беседовать и обмениваться улыбками. Но я был все время начеку, старался не выпускать из поля зрения вождей и успел отдать приказание своим морякам — понемногу, стараясь не вызывать подозрений, переносить на баркас решительно все, что оставалось на берегу, от которого, сказал им я, мы должны отплыть, как только зайдет солнце.