Чтение онлайн

Тинаа с женой плывут к ним сквозь бурю.

К полудню шторм неожиданно утих, и наши добрые и гостеприимные хозяева вернулись к себе.

Воскресенье, 7-е. Еще один вождь с острова совместно со своей женой нанес нам визит, чтобы узнать о нашем самочувствии и сказать, что, если что-нибудь нехорошее случится с нами или с нашим кораблем, мы всегда можем рассчитывать на его помощь: он приютит нас в своем доме и поможет, если надо, построить новый корабль.

Я был тронут вниманием этих простых людей, однако прихоти погоды и предсказания о ней самих жителей острова, не предвещавших ничего хорошего, побудили меня ускорить приготовления к отплытию.

Понедельник, 8-е. Сегодня в середине дня умер наш судовой врач. Перед этим он долго болел и почти не выходил из каюты. Собственно, он чересчур много пил вина — короче, был пьяница, отсюда и все болезни. Но человек был неплохой. Мы похоронили его на берегу по христианскому обряду — вся команда и многие туземцы проводили его в последний путь.

Похороны судового врача.

Среда, 17-е. Во время очередной прогулки по острову мы с Нельсоном видели много детей. Почему-то именно сегодня мне бросилось в глаза, какие они все красивые здесь и жизнерадостные, а игры у них очень похожи на игры английских детей: так же любят прыгать через веревочку, запускать воздушного змея, ходить на ходулях, качаться на качелях, бегать, бороться. Словом, как все дети в мире.

Нам продолжают приносить подарки, и среди них много свежей, только что выловленной рыбы: скумбрия, белобочка, голубой тунец и много другой рыбы, названия которой я не знаю. Рыбной ловлей местные жители занимаются в основном по ночам, садясь в свои лодки и зажигая факелы: их свет привлекает рыбу. В хорошую погоду кажется, что все море пышет огнем — такое множество лодок отплывает от берега. Рыбаки стоят и на прибрежных скалах с небольшими копьями или сачками в руках, а также с бамбуковыми удочками; на конце лески блестит крючок без всякой наживки: рыба кидается на его блеск…

Наступил новый год — 1789-й, и 5-го января этого года в четыре часа утра, во время смены дежурных я обнаружил отсутствие трех членов команды. Нигде на корабле их не было. Мало этого — вместе с ними исчезла часть оружия и боеприпасов.

Они играют, как все дети в мире.

Никто не знал или не хотел мне сказать, с какой целью они это сделали, каковы у них намерения и в какую хотя бы сторону они ушли или уплыли. Я отправился к местным вождям и рассказал, что произошло. Они опросили жителей, и вскоре уже стало известно, что беглецов видели в туземной лодке и направлялись они, по всей видимости, к небольшому острову, находящемуся милях в пяти отсюда.

Я решил не отплывать с Таити до тех пор, пока не разыщу и не верну беглецов на корабль. И совершенно не понимал, почему они надумали остаться здесь, на заброшенных в просторах океана островах, и расстаться навсегда со своими семьями и с жизнью, которую вели до сих пор. Не говорю уж о том, что как офицер я просто не мог позволить им дезертировать со службы во флоте Его Величества Короля. Тинаа и другие вожди, судя по всему, поняли меня и обещали помочь.

…Исчезла часть оружия и боеприпасов.

Четверг, 22-е. Я получил сообщение, что беглецы находятся под охраной жителей в одной из хижин того острова, о котором мне говорили раньше. С рассветом я отправился туда на нашем баркасе.

Беглецы, видимо, знали уже о нашем приближении и не собирались оказывать сопротивление: с поднятыми руками они стояли возле одной из хижин. Потом я узнал, что даже при всем желании сопротивляться они не могли: оружие подмокло, когда они плыли на лодке, и пришло в полную негодность. Все трое выглядели растерянными и не могли или не хотели объяснить свой поступок, а только просили за него прощения.

По прибытии на корабль они были жестоко наказаны.

Трое дезертиров сдались.

23-е января. Сегодня пришлось наказать еще одного моряка: на берегу он ударил туземца, нарушив тем самым мой строжайший приказ о том, как относиться к местному населению. Чувствую, команда начинает все больше разбалтываться, нужно торопиться с отплытием. Конечно, по правде говоря, понять их во многом можно, моих моряков: жизнь у них собачья — работа и работа, ни настоящего отдыха, ни настоящего веселья. Вот и приходят в голову разные бредовые мысли — вроде как у этих трех беглецов.

Отдал распоряжение выгрузить временно с корабля на берег все сундуки, мешки и кофры: необходимо перед отплытием промыть весь корабль горячей водой, чтобы по возможности избавиться от засилья тараканов и прочих насекомых и обезопасить от них наши растения.

После очередного совместного обеда Тинаа удивил меня своим серьезным и настойчивым желанием отправиться вместе со мной в Лондон. И прихватить жену. Зачем? Потому что очень хочет увидеться с королем Англии и не сомневается, что тот тоже сгорает от желания повидаться с ним. Мне пришлось обещать, что обязательно поговорю об этом с королем и в следующий свой приезд на Таити заберу их с собой в Англию.

Выгрузка сундуков на берег.

Пятница, 6-е февраля. Произошло то, что обеспокоило меня в высшей степени. И не только потому, что имело отношение к нашему кораблю, которого мы едва не лишились, но и потому, что могла рухнуть наша искренняя дружба с местным населением… Что случилось? Вот, послушайте. Сокрушительный ветер дул всю ночь, а рано утром мы обнаружили, что якорный канат почти лопнул в том месте, где выходит из воды. Вернее, не лопнул, а — что можно сразу видеть — был разрезан и держался только на одной стрегне, или металлической жиле.

Господи, какой негодяй мог это сделать? И зачем? Чтобы корабль унесло в открытое море и мы никогда его больше не увидели? И чтобы все остались на острове? Но кому мы тут нужны? Неужели кто-то из туземцев поступил так от избытка дружеского расположения к нам? Или наоборот — из чувства какой-то зависти, злобы?

Якорный канат был разрезан!..

Примерно так я спрашивал Тинаа. Он отвечал, что на его острове никто не посмел бы сделать такое. Может, кто-то приплыл с других островов? И он обещал найти виновного…