Чтение онлайн

На берегу же, к нашему смятению, становилось все больше людей, они стучали камнями. Можно было спятить от одного этого стука, но я знал, что, кроме всего, он был сигналом к началу атаки.

Капитан Блай пытается отогнать туземцев.

Тем не менее я делал вид, что ничего плохого не происходит, мы еще немного поели и предложили вождям к нам присоединиться, но они отказались. После еды мы продолжили переносить продукты в баркас, внимательно следя за действиями туземцев, которых стало еще больше, и, судя по тому, что они зажгли костры, у них было твердое намерение оставаться здесь всю ночь. Когда же они собираются атаковать нас? Возможно, ближе к утру, когда нас сморит сон?

Я передал распоряжение тем, кто находился на баркасе, чтобы они подплыли как можно ближе к берегу и были готовы, если нам всем удастся сесть в него, тотчас же выйти в море.

Стук камней друг о друга — сигнал к началу атаки.

Напряженность нарастала, я это чувствовал и, как только солнце стало опускаться за горизонт, велел своим людям взять все, что еще оставалось, и, не обращая ни на кого внимания, решительно входить в воду, идти к баркасу и садиться в него.

В этот момент оба вождя обратились ко мне с одним вопросом:

— Разве вы не останетесь с нами в эту ночь на берегу?

— Нет, — ответил я резко, — спать мы должны на лодке. А утром, возможно, продолжим нашу торговлю.

Лицо старшего из вождей исказилось от ярости, и он прошипел:

«Мы убьем вас!»

— Если не останетесь на берегу, мы убьем вас!

Несмотря на эти слова и на ужас, который охватил меня, я не остановил своих людей, направлявшихся к баркасу. Но одного из них — это был наш кладовщик — я подозвал, чтобы тот находился рядом со мной. Но когда все наши уже сели в баркас и я ступил в воду, чтобы последовать за ними, кладовщик вдруг помчался обратно — к тросу, протянутому с баркаса на берег… Что он делает? Зачем? Ведь трос можно обрубить с другого конца, уже из лодки!

Меня затащили на баркас, мы все кричали, звали кладовщика, но было слишком поздно: мы стали свидетелями того, как на него набросилась толпа туземцев. Несчастного сбили с ног и принялись добивать камнями. Другие туземцы начали кидать камни в нас, третьи пытались притянуть баркас к берегу, ухватившись за трос, но мы вовремя обрубили его и сумели отплыть подальше, прежде чем град летящих камней причинил нам более серьезные повреждения, нежели рубцы и ссадины.

Однако на этом наши злоключения не кончились: туземцы не оставили мысли разделаться с нами. За что? Чем мы их оскорбили?.. Времени на размышления не было: они уже садились в свои каноэ, я насчитал двенадцать лодок, некоторые из них нагружены камнями. Судя по всему, в их планы входило окружить нас и заставить вернуться к берегу.

Капитана Блая втаскивают в баркас. На берегу туземцы убивают кладовщика.

Господи, неужели нас всех ожидает участь несчастного кладовщика или бедного капитана Кука?..

Мы уже сидели на веслах и отчаянно работали ими, тьма над морем сгущалась — что было нам на пользу. Но каменные снаряды продолжали лететь в нас, туземные лодки были достаточно скороходными, а их гребцы распалены погоней и ненавистью. Защищаться нам было нечем — разве что возвращать им камни, попадавшие к нам на борт. Но мы не обладали такой ловкостью в обращении с этим видом оружия. Не могли мы держать первенства и в скорости, что грозило пленом и неминуемой гибелью. Нет, увеличить скорость все-таки можно! Просто баркас перегружен людьми и всем прочим. Правда, на одного человека уже стало меньше — мир его несчастной душе… Остальные, слава Богу, пока еще живы, и нужно сделать так, чтобы остались живыми! И значит, необходимо избавляться от лишнего груза… Но что считать лишним?

Все эти мысли мелькали у меня в голове, а между тем туземные лодки уже нагоняли нас. Что же выбросить за борт?.. Что?..

Капитан Блай выбрасывает за борт предметы одежды.

В полном отчаянии я схватил первое, что попало под руку: это была брошенная в беспорядке наша верхняя одежда — тяжелые матросские куртки, штаны…

Наверное, вы думаете, что после этого баркас птицею понесся по волнам? Этого, к сожалению, не произошло, но чудо все равно свершилось: туземцы, все как один, замедлили ход своих каноэ и принялись подбирать выброшенные мною вещи. Казалось даже, мы сумели вырваться вперед, и, что главное, на море опустилась почти полная тьма — внезапно, как это бывает в южных странах. И в этой тьме мы с огромным облегчением разглядели, что наши преследователи повернули обратно.

Теперь можно было обменяться сожалениями по проводу судьбы Джона Нортона, так звали погибшего кладовщика. Он был довольно молод и плавал со мной всего второй раз. И он был славный парень…

Туземцы подбирают выброшенную в море одежду.

Что касается нападения туземцев, то однажды я уже пережил нечто подобное — нас тоже было очень мало, а их много, и случилось это вскоре после гибели капитана Кука. Как вы понимаете, тогда я тоже выжил, хотя отделался некоторым испугом. Однако ни тогда, ни сейчас я не понимал причины их враждебности. Это с одной стороны. А с другой — меня и тогда, и сейчас удивляла легкость и быстрота, с которыми они оставляли намерение разделаться с нами и переключались на совсем другое. Например, на ловлю и разглядывание наших курток и штанов. Сущие дети, прямо-таки!..

Еще день назад я намеревался плыть к острову Тонгатабу, но после того, что сегодня произошло, опасался столкнуться там с еще одним не слишком дружеским приемом. Даже если для нашей жизни не будет угрозы, тамошние жители вполне могут отобрать у нас баркас и лишить тем самым последней надежды на возвращение в Англию.

Я поделился своими сомнениями с командой, и все меня заверили, что хотят одного — вернуться домой, и ради этого готовы на любые лишения. Что ж, я думал так же. Я сказал им, что в таком случае нам нужно держать курс на большой остров Новая Голландия. Еще его называют Австралия. А на севере от него есть другой остров — Тимор, на котором, насколько мне известно, расположены голландские поселения. Если доберемся туда, нас снабдят всем, что нужно для благополучного возвращения в Англию.

Ставят паруса и держат курс на Новую Голландию.

Так я говорил своим товарищам по несчастью, сам не очень веря, что такое осуществимо. Но надеясь на это.

На них обрушился яростный шторм.

Стояла глубокая ночь. Мы шли под двумя парусами. Какое-то подобие порядка мы уже навели на нашем судне — немного прибрали его, распределили дежурства, не переставая при этом благодарить Бога за чудесное спасение. Спутники, как мне казалось, продолжали доверять мне, отдавая должное моим знаниям и опыту в морском деле. В общем, настроение у нас у всех немного улучшилось, хотя, в сущности, мы оставались в том же почти безнадежном положении, которое нисколько не изменилось и не улучшилось с того момента, как нас выкинули с «Баунти». Но все же мы плыли вперед и даже знали — во всяком случае, представляли — нашу ближайшую цель.