Чтение онлайн

С рассветом ветер заметно усилился. Появившееся солнце пылало каким-то яростным огнем — это был признак надвигавшегося шторма. Он не заставил себя долго ждать и обрушился на нас. Волны вздымались на такую высоту, что мы проваливались между ними, как в глубокую пропасть, и паруса обвисали, словно тряпки. А когда наше суденышко взлетало на гребень, нас безжалостно хлестал ветер, угрожая сорвать паруса. И конечно, в баркасе было полно воды, которую мы беспрерывно вычерпывали, но от этого ее не становилось меньше. Мы опасались не только за свои жизни, а за то, что многие продукты будут окончательно испорчены соленой водой. И, если такое случится, наша гибель неминуема. Одновременно с вычерпыванием мы продолжали освобождать лодку от кое-каких вещей — тяжелых мотков веревок и канатов, дополнительных кусков брезента и парусины. Это помогло существенно облегчить ее, и она уже не так глубоко сидела в воде, а внутри стало больше места для того, чтобы даже прилечь. Удалось и переложить некоторые продукты в более безопасное место.

Продолжают вычерпывать воду и выбрасывать тяжелые вещи.

Мы совершенно вымокли, жутко замерзли, и я угостил каждого, не забыв и себя, ложкой рома, запасы которого, увы, подходили к концу. Заели мы этот скудный глоток таким же скудным куском подмокшего хлеба. Я понимал: на такой еде долго не продержишься, но, скрепя сердце, был обязан держать всех на строгой диете — на полуголодном пайке, чтобы не оказаться вскоре перед угрозой самого настоящего голода.

Ложка рома для каждого.

К полудню я попытался уточнить наш курс и направить баркас точно на север, где надеялся увидеть берега архипелага, который туземцы называют словом «Фиджи». (Намного позднее я узнал, что наш насквозь промокший баркас был первым из европейских судов, нашедших путь к этим островам.)

Погода не улучшалась. Волны вздымались все выше (если такое вообще было возможно), люди измучились до предела, беспрерывно вычерпывая воду, чтобы не пойти ко дну, куда шторм тянул нас с завидной настойчивостью. Однако в эти страшные минуты — не минуты, а часы! — я убедился, что устойчивость баркаса просто великолепна, и почти перестал беспокоиться, что он перевернется.

Надвигалась еще одна ночь, сильно похолодало, и мы, промокшие и замерзшие за весь день, с трудом двигались. Пришлось выдать еще по глотку рома, а закусили мы мокрыми клубнями земляного картофеля, которые завалялись на днище баркаса. Хлеб, уже начавший покрываться плесенью, решили все же оставить на будущее.

Капитан Блай определяет широту и долготу.

Можете удивляться или не верить мне, но ведь не зря говорят, что привычка — вторая натура, и я продолжал урывками вести судовой журнал. (Теперь его следовало бы назвать «баркасный».)

Итак, среда, 6-е мая. Проплываем мимо десятка островов, самый крупный из них примерно 20 миль в диаметре. Причаливать не решаюсь после того, что случилось совсем недавно: у нас нет оружия, а сил еще меньше, чем тогда, на острове Тофуа. Такое впечатление, что большой остров необитаем, но зато очень плодороден… Я бы, может, писал обо всем подробней, но это нелегко: нас часто швыряет из стороны в сторону и то и дело окатывает водой.

Все же я сумел довольно точно определить широту и долготу места, где мы находимся, и вычертить наш путь в районе этих островов. Мы выбросили за корму кусок дерева и приспособили его служить лаглинем, прибором для измерения скорости. Разумеется, все это далеко от совершенства, но, ей-богу, как-то легче на душе становится.

Рыба сорвалась с крючка.

На обед я выдал только кусок хлеба и воду, но все так измучились и притихли, что не стали выражать возмущение. Тем более, что удалось выловить на крючок большую рыбину. Правда, она сорвалась с крючка, когда ее вытягивали на борт!..

Я уже говорил, что разделил команду на дежурных (действующих) и недействующих (отдыхающих). И чтобы одни по возможности не мешали другим. Впрочем, сидеть, лежать или что-то делать было одинаково неудобно. Прибавьте к этому холод, влажность. Мышцы тела почти постоянно напряжены, часто их сводит судорога. Спали мы мало и плохо по тем же причинам.

На рассвете 7-го мая мы снова увидели землю и как от берега отделились две большие туземные лодки под парусами и направились в нашу сторону. Не зная их намерений, мы решили уйти. Они двинулись за нами и некоторое время преследовали, но потом отстали. А кто знает — может, у них были самые дружеские замыслы и мы получили бы вдоволь пищи и воды. Очень жаль, однако рисковать мы не имели права. Только сейчас мы окончательно поняли, как все ослабли, а некоторые уже по-настоящему больны… Но тем не менее вперед! Вперед!..

Две туземных лодки начали преследование.

Снова сильный дождь. Хорош он только тем, что льет воду прямо нам в рот, а также пополняет запасы. Пищевые запасы пополнить сложней: они не падают с неба. А те, что в море, не идут к нам на крючки: опять мы не смогли ничего поймать.

Позднее в этот день вышло, наконец, солнце, и мы разделись, высушили одежду, а также принялись за чистку и уборку судна и занимались этим до захода солнца. Мне захотелось соорудить весы (для чего? что взвешивать?), и я сделал их из скорлупы кокосового ореха, а в качестве гирь использовал завалявшиеся на нашей посудине пистолетные пули.

Попутно с работой мы, конечно, вели долгие беседы, и я много рассказывал моим морякам о том, где плавал и что повидал, в том числе о землях под названием Новая Гвинея и Новая Голландия (Австралия) — на случай, если со мной что-нибудь случится в этом плавании, чтобы они знали, куда держать путь. Но прежде всего им следует попасть на остров Тимор, где есть город Купанг и где находятся голландские поселенцы… Запомнили, моряки?

Капитан Блай мастерит весы, хотя что взвешивать — пока не знает.

Они ответили, что запомнили, но лучше, чтобы я все время был с ними. Я не возражал, потому что хотел того же.

Суббота, 9-е мая.

В середине дня я велел приспустить паруса на обеих мачтах, чтобы сделать баркас более устойчивым, так как видел, что постоянная качка ухудшает и без того тяжелое состояние моряков: они уже просто на пределе. Кроме того, прикрепив куски брезента к бортам, мы сумели хотя бы немного увеличить их высоту, и, значит, меньше воды будет заливать днище.

Понедельник, 11-е.

Увеличивают высоту бортов своего баркаса.

Снова угощаемся ромом. Хоть таким способом пытаюсь разогреть мышцы, которые все чаще сводит судорога. Состояние команды ухудшается на глазах. Море продолжает окатывать нас волнами, воду приходится все так же вычерпывать чуть не целые сутки, а сил у нас все меньше.

К середине дня к нам пожаловало солнце, и мы обрадовались ему, как яркому зимнему деньку у нас в Англии. Однако оно не долго баловало нас, вечером снова зарядил дождь, ночь была отвратительной. Я почти перестал надеяться, что придет утро.