Чтение онлайн

Хрена с два! Вот только сейчас как следует поняла…

И дело было даже не в одежде. Компания, сидевшая за столом, была не такой уж и нарядной: джемпера и рубашки на мужчинах, женщины — в простых блузках и кофточках, нижнюю часть гардероба не рассмотрела под скатертью.

Иными словами, я вполне вписалась по дресс-коду. А вот количество собравшихся и внимание, с которым они уставились в нашу сторону…

Все, что смогла выдавить, это скромное "Здравствуйте".

Если бы не аккуратный толчок в спину и хмыканье Кирилла, так бы и осталась стоять на входе, как соляной столп.

А еще появилось дурацкое желание сбежать. Оно и до того уже проскакивало, но теперь тысячекратно усилилось. Никогда бы не подумала, что смотрины могут быть такими страшными…

Спасибо, гордость встрепенулась. Заставила высоко поднять голову, сдержанно улыбнуться и продефилировать к свободному месту за столом. Рядом с Виленой Игоревной. Она очень недвусмысленно мне показывала, куда нужно сесть.

Вот и ввели меня в круг элиты, очень хорошо притворявшейся, что здесь собрались простые смертные.

И не в нарядах дело, и не в обстановке. Выражения лиц — вот, что главное.

А может быть, я сама себе от волнения насочиняла.

В одном сомнений не было: на меня глазели, как на некую диковину. То ли чудо, то ли уродца. Непонятно было и очень неуютно.

Может быть, поэтому, совершенно мимо сознания проскочил процесс знакомства. Не запомнила ни лиц, ни имен. Только родственные связи в голове отложились: тетушки, дедушки, братья, бабушки, и не родные, а всякие внучато-троюродные. Вот это, однако, семейство здесь собралось.

Одна лишь надежда грела, что все это — не ради меня. А просто Кирилл приволок на семейное сборище, или слет, или сходку… Бог его знает. Спрашивать было неудобно. Да и Кирилл был не меньше меня занят: отбивался за двоих от расспросов. В общем-то, банальных, и ничем не отличных от любопытства самой обычной большой семьи: где познакомились, чем занимается, почему прятал от всех так долго, а когда собираемся торжество устраивать, и чтобы не забыли всех пригласить…

Я лишь вздрагивала от каждой новой фразы, только сейчас начиная понимать, как глубоко влипла. И что все — серьезно. И Кириллу будет очень сложно объяснять родне, если вдруг расстанемся.

Ибо фраза "наконец-то" звучала не единожды.

И впервые, наверное, в жизни, я молчала. Долго, осознанно, без всяких усилий, без лихорадочного желания что-нибудь нехорошее ляпнуть. Как будто способность к связной речи отшибли.

Янкевич даже несколько раз оглядывался, хмурил брови, интересовался, все ли у меня хорошо.

Отвечала, что все замечательно. И глупо улыбалась, кивая и хлопая глазами на все вопросы окружающих.

Производила на всех впечатление бестолковой куклы. И… ничего не могла с этим поделать.

Утешало только одно: молчаливой женщине гораздо проще показаться умной, чем той, что трещит без умолку. В общем, оставался шанс, что не все меня приняли за дуру.

Через какое-то время народу надоело трещать, задавать вопросы, оставленные без ответа, и все постепенно принялись за еду. Потом кто-то из старшего поколения опомнился и предложил тост за новую будущую пару, бокалы звякнули, а потом возобновился стук приборов по тарелкам.

Я даже слегка расслабилась, пока окружающие рассматривали еду, а не меня. И успела переброситься парой фраз с Виленой Игоревной. Как ни странно, ее поддержка очень в тот момент помогала. Кир тоже пытался подбодрить, но больше прикосновениями, чем словами.

— Кирилл! Кирюшенька, здравствуй! Какой сюрприз приятный!!! — Неприятный голос, перенасыщенный визгливо-притворными нотками, разрушил возникшую почти идиллию.

Я вздрогнула, и, кажется, не я одна.

Кто-то даже уронил на пол вилку. И ножи попадали.

Появление Ирины перед всем честным народом было фееричным, ничего не скажешь.

Глядя на нее, искренне порадовалась, что в моей сумке не нашлось ни одного вечернего наряда. Потому как Ира выглядела очень неуместно в своем глубоком атласном декольте, отделанном стразами. Похоже, не только мне забыли сообщить о дресс-коде…

Все же, не зря мне эта фифа показалась невежливой эгоисткой: коротко кивнув окружающим, она перла в нашу сторону, как таран. Совсем не обращая внимания на оклики родственников, на улыбавшихся ей стариков…

А мне совсем не улыбалось, что эта стерва приближается к нам. Это значило, что скандал неизбежен. Очень не хотелось скандалить на глазах у всей семьи Янкевича…

Не доходя до нас пары шагов, стервозина картинно затормозила. Якобы, сраженная чем-то совершенно для нее неожиданным.

Ярко накрашенные глаза выпучились, а рот искривился. Наверное, это должно было означать иронично-издевательскую ухмылку, но вышло нечто уродливое. На лице, которое, в целом, имело все возможности быть красивым и приветливым.

— Боже! Кого я вижу! — Всплеснула руками, окатывая меня ушатом презрения. — Кир, неужели, ты решил довести этот фарс до конца?! — Теперь она смотрела на Янкевича влюбленно-недоумевающими глазами. В которых сквозило: "Зачем? Разве можно так мучиться?"

И даже стало любопытно, как сейчас Кир выкрутится. Параллельно, конечно, пробежал холодок: а ну, как признает вслух, перед всеми, что это, действительно, фарс? Мне плевать, конечно же, на мнение малознакомых людей, которых больше никогда и не увидела бы… Но разувериться в Кирилле снова, когда уже он почти убедил… Это было бы катастрофой, после которой моя вера в людей должна была окончательно издохнуть.

Однако, все переживания, как обычно, были задвинуты на задний план (пожалеть себя время всегда найдется, и позднее), а живой исследовательский интерес вышел на первый.

Кир не спешил отвечать. Играл не хуже Ирки. Выдержал паузу, достойную МХАТа. Оценивающе осмотрел ее. Сверху донизу и обратно. И что-то в выражении лица — то ли бровь изогнутая, то ли оттопыренная нижняя губа, то ли дернувшаяся щека — что-то неуловимо, но четко выражало всю степень его раздражения и презрения.

Такая выразительная игра лицом заворожила. Ни разу еще не видела у Кира столь яркой мимики.

— Конечно, Ир. Ты все правильно поняла. Я доведу этот фарс, как ты называешь, до конца. — Холодным, невыразительным тоном.

А я впервые поняла, что значит "сердце упало". Оно, действительно, ухнуло куда-то вниз, а обратно не вернулось. И по траектории падения холодок пробежал, замораживая все внутренности. Ребра передавило. И воздух застрял.

— Ох, Кирушка. Слава богу. А я уж думала, что чего-то не поняла. Ты сейчас собирался все рассказать ей, или позже? Я опять раньше времени вмешалась, да? — Зелебезила, засюсюкала, с. чка такая. Очень хотелось дать ей прямо по этой скалящейся роже, но мне и так уже, кажется, позора хватало. За глаза и за уши.